Ответом на её тихо оброненную фразу стало долгое молчание. Неужели она сказала что-то не то? Чхэ Он, растерявшись, осторожно посмотрела на Тхэ Ха. Тот молча и пристально глядел на неё, и лишь спустя долгое время спросил:
— И чего же я хочу?
Его взгляд, настойчиво изучающий каждую черточку её лица, даже смущал. Тепло, исходящее от него, было таким уютным, что Чхэ Он, сама того не замечая, полностью доверила ему свое тело. С запозданием спохватившись, она попыталась отстраниться, но его крепкая рука всё еще обнимала её.
— О-отпустите...
Встретившись с его непоколебимым взглядом, Чхэ Он на мгновение оставила попытки вырваться и вздохнула.
— ...Вы же сами говорили: если я что-то узнаю от младшего молодого господина или от мадам, то должна сказать вам.
— ...
Естественно, она ожидала, что его лицо озарится радостью, но, к её удивлению, выражение лица Тхэ Ха оставалось абсолютно невозмутимым, словно он не услышал ни слова. Не отрывая от него взгляда, Чхэ Он повторила:
— Я выяснила это.
— И это то, что ты хотела сказать мне в такой ситуации.
Нахмурившись и глядя на неё, Тхэ Ха, что было на него не похоже, на секунду замялся, словно собираясь что-то сказать, но затем снова закрыл рот. Воспользовавшись этой заминкой, Чхэ Он выскользнула из его объятий, укуталась в одеяло и ответила ледяным тоном:
— Изначально это ведь всё, что вам было от меня нужно.
Он тоже приподнялся и теперь смотрел на неё холодным взглядом. Кончики пальцев Чхэ Он дрогнули под этим пугающе пронзительным взглядом, но она продолжила:
— Моей главной задачей было выведывать информацию у младшего молодого господина или у мадам. А постель была просто опцией. Разве не так?
— Юн Чхэ Он.
Не было ничего более унизительного, чем признавать вслух низменность их отношений, но это была голая правда. Строгие отношения «господин-слуга». Тот, кто использует, и тот, кого используют. Глядя ему прямо в глаза, Чхэ Он чеканя каждое слово произнесла:
— Всё в порядке. В постели я тоже получала удовольствие, так что не считаю себя в убытке. Вы в этом хороши.
Намеренно насмехаясь над ним и жестоко добивая его этими словами, Чхэ Он чувствовала, как её собственное сердце ноет, словно его разрывают на части. И хотя его острый взгляд впивался в неё, словно пытаясь задушить, она не отводила глаз. Её сердце было разрушено, и у неё не было ни желания, ни сил заботиться о чужих чувствах. Ей просто хотелось, чтобы ему было так же больно, как и ей.
Чан Ён Джун, обманывавший её долгие годы, и Чан Тхэ Ха, который использовал её как игрушку, что в итоге и привело к раскрытию всей этой правды... К обоим она испытывала одинаковое отвращение. Ей больше не было нужды что-либо терпеть.
Молча выслушав Чхэ Он, он процедил сквозь зубы ужасающе низким голосом:
— Надеюсь, ответ, который ты мне дашь, стоит того, чтобы так дерзить и вести себя так безрассудно.
От его саркастичного тона в груди снова кольнуло, но Чхэ Он сохранила невозмутимое выражение лица.
— Но прежде чем я расскажу, у меня есть условие.
— Еще и условие.
Из его уст вырвался короткий смешок, словно он находил её поведение нелепым.
— Думаю, я вполне имею на это право.
Она не знала точно, что именно Чан Тхэ Ха собирается делать с тем, что она узнала о Ён Джуне или Сон Джу А, но прямо сейчас у Чхэ Он было лишь одно желание — разорвать все связи с Сонбэвоном.
Медленно потирая губы, словно считая её смешной или забавной, он произнес с легким раздражением:
— На этом закончим, ложись. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы вальяжно нести такую чушь.
— Спасибо за заботу, но о своем теле я позабочусь сама.
В ответ на её упрямство Тхэ Ха медленно провел рукой по волосам и коротко вздохнул.
— Юн Чхэ Он-сси. Кажется, ты кое-что путаешь.
— ...Я?
— Когда я приказал тебе всё выяснить, моим условием было то, что я закрою глаза на тот факт, что ты сама пришла и переспала со мной.
— ...
— И если ты смеешь выдвигать мне какие-то условия сейчас, то тебе придется предложить мне равноценный обмен.
Его свирепый взгляд словно говорил: «Знай свое место». Чхэ Он, крепко сжав край одеяла, изо всех сил стараясь казаться спокойной, вскинула подбородок.
— Теперь мне всё равно.
— Что?
— Что бы вы ни сказали младшему молодому господину о том, что было между нами, — мне всё равно. Вы можете рассказать ему прямо сейчас. Чтобы он окончательно во мне разочаровался.
Наблюдая за тем, как его бровь слегка поползла вверх от такого неожиданного ответа, Чхэ Он продолжила:
— В таком случае тот равноценный обмен аннулируется, верно? Поэтому я повторяю свое условие.
Издав легкий смешок, словно признавая её смелость, он склонил голову набок, давая ей возможность продолжить.
— Что бы я ни узнала, я отдам вам всё...
Сделав паузу и прикусив губу, Чхэ Он добавила четким, ясным тоном:
— Выплатите мой долг.
— Долг.
— Когда молодой господин уехал за границу, а моя мама сильно болела... У меня остался долг перед младшим молодым господином.
Тхэ Ха молча слушал её.
— Выплатите его. И тогда я больше не буду ничем ему обязана.
— ...
На какое-то время в комнате повисла тишина. Несмотря на то что Чхэ Он знала, в каком плохом состоянии находится её тело, она хотела любой ценой собраться с мыслями и покончить со всем этим прямо сейчас.
Она совершенно не чувствовала себя наглой. Если он всё это время распоряжался ею как хотел, а теперь злится, когда она решила использовать его, то кто из них на самом деле наглый?
Ей больше не хотелось чувствовать себя в долгу перед таким человеком, как Чан Ён Джун, и она просто хотела хотя бы раз обойтись с Чан Тхэ Ха так же, как он обращался с ней, считая её лишь инструментом.
Тхэ Ха, смотревший на Чхэ Он с непроницаемым лицом, неожиданно легко согласился:
— И сколько же составляет этот долг?
— ...Сто двадцать миллионов вон.
Она не могла не знать. Ён Джун всегда намеренно называл ей точные суммы: сколько стоило лечение, или когда дарил подарки — приговаривал: «А это стоит столько-то». Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что это тоже было сделано для того, чтобы она чувствовала себя обязанной. Зная, что Чхэ Он потребуется целая вечность, чтобы выплатить такие суммы.
Вспоминая всё это, она снова осознала, насколько изощренно Ён Джун пытался связать её по рукам и ногам, и по спине в очередной раз пробежали мурашки. В то же время она мысленно насмехалась над собой: ведь она, соблазнившись всем тем, что он на неё высыпал, притворялась слепой и принимала всё это. Пожалуй, она получила по заслугам.
Какой же жалкой я была.
Для неё эта сумма была астрономической, но для него — сущими копейками. Спокойно выслушав её, он слегка кивнул.
— Хорошо.
— Прямо сейчас.
Как только он согласился, Чхэ Он твердо потребовала действий. Тхэ Ха, многозначительно глядя на неё, слегка нахмурился.
— Почему ты так торопишься?
В этот момент Чхэ Он показалось, что он прочитал её намерение поскорее сбросить с себя всё и сбежать, поэтому она крепко прикусила внутреннюю сторону щеки.
— ...Просто хочу стряхнуть это с себя как можно скорее.
Тхэ Ха испытывал странные чувства, глядя на Чхэ Он, которая, несмотря на пылающие от жара щеки, изо всех сил пыталась расставить все точки над «i». С одной стороны, её дерзость — выдвигать условия, чтобы избавиться от бремени, навязанного Чан Ён Джуном, — казалась ему забавной, а с другой — он был этому даже рад. Если она в таком ужасе пытается от этого избавиться, значит, информация, которую она собирается ему передать, имеет немалый вес.
Но когда он услышал из её уст саркастичное «Разве я не просто игрушка, с которой вы забавляетесь, когда вам захочется?»...
Он признавал, что и сам относился к ней именно так, но почему-то эти слова вызвали у него странное чувство досады.
Использование — главная цель, а постель — опция.
Ему хотелось впиться зубами в эти красивые губки, произносящие такие слова, но в то же время его грудь странно сдавило от осознания того, что человеком, заставившим её так ничтожно оценивать себя, был именно он.
Знакомое чувство тревоги снова начало медленно, как туман, подниматься от ног. Это снова были незнакомые ему эмоции. Почему она так торопится со всем покончить? Слегка прищурившись, Тхэ Ха молча взял телефон и сразу же набрал секретаря Кима.
— Да, директор.
— Секретарь Ким. У меня к вам есть одно поручение.
— Да. Говорите, я всё сделаю.
— Мне нужно, чтобы вы перевели деньги на счет Чан Ён Джуна.
Хотя они и были братьями (пусть и не по крови), они жили под одной крышей, но никогда даже не здоровались друг с другом по-человечески, не говоря уже об обмене банковскими реквизитами. Видимо, опешив от такого неожиданного приказа, голос на том конце провода на мгновение замолк.
Чхэ Он, наблюдавшая за ним с расстояния вытянутой руки, тоже выглядела довольно растерянной: она не ожидала, что он позвонит прямо сейчас.
— ...А, простите. Какую сумму вы хотите перевести?
— Сто двадцать миллионов вон.
— Да. Понял.
Как и подобает его верному помощнику, секретарь Ким ответил быстро и без колебаний.
— Как только переведете, пришлите мне подтверждение.
— Вы имеете в виду сообщением?
— Да.
Коротко ответив, он не отрывал взгляда от Чхэ Он и тихо прошептал:
— У клиента очень серьезные проблемы с доверием.
После этого они перекинулись еще парой фраз, и, как и было обещано, от секретаря Кима пришло уведомление о завершении перевода. Всё произошло молниеносно. Слова, которые ей было так тяжело произнести, превратились в реальность с пугающей скоростью. Чхэ Он, видимо растерявшись от этого, какое-то время бегала глазами, а затем, словно приняв решение, посмотрела на него.
— Где моя сумка?
— Сумка?
— Там внутри лежит кое-что очень важное.
Услышав этот серьезный ответ, Тхэ Ха слегка прищурился, встал и принес её сумку, которая насквозь промокла под дождем и валялась где-то в углу. Судя по всему, вещей в ней было немного: даже набрав воды и став объемнее, сумка оставалась очень легкой.
— ...
В который раз он подумал о том, как же мало у этой женщины вещей.
Вес сумки был таким же легким, как и её хрупкая, беззащитная владелица, но в груди Тхэ Ха почему-то стало тяжело, словно туда положили камень. Слегка нахмурившись, он долго смотрел на сумку в своих руках, а затем молча протянул её Чхэ Он.
Покопавшись в сумке, Чхэ Он достала что-то непонятное, завернутое в черный полиэтилен, и один ключ, после чего осторожно протянула их ему.
Спокойно выдержав его взгляд, безмолвно спрашивающий «Что это?», Чхэ Он заговорила:
— ...Кажется, младший молодой господин давал им плохие таблетки.
Глядя с окаменевшим лицом на пустую капсулу и ключ внутри свертка, Тхэ Ха крепко стиснул челюсти.
— Второй мадам.
— ...
— И, возможно, первой мадам тоже.
