Его взгляд, пока он, приподняв её пышную грудь и посасывая сосок, словно младенец, скользнул к тумбочке у кровати. Его губы, блестящие от слюны, оторвались от неё с влажным звуком (чмок), и Чхэ Он, не веря своим глазам, отчаянно вцепилась в него.
— Нет.
— ...
— Нет, не берите трубку.
Быть отодвинутой на второй план даже в статусе простой игрушки для развлечений, или смотреть, как он отвечает на звонок Ха Рин прямо перед её глазами, пока они втайне занимаются этим... И то, и другое казалось одинаково унизительным.
Но он, с глазами, готовыми сожрать её прямо здесь и сейчас, стер слюну со своих губ тыльной стороной ладони.
Чмок. Легко чмокнув Чхэ Он в нижнюю губу, Тхэ Ха потянулся к тумбочке. Не обращая внимания на её тихий возглас ужаса, он как ни в чем не бывало ответил на звонок.
— Да, Ха Рин.
— Оппа. Ты где?
Из динамика телефона, лежащего на тумбочке по громкой связи, раздался звонкий голос. Казалось, он звучал на тон выше обычного и был странно взволнованным.
— В отеле. Работал немного.
Работал. Неужели раздевать женщину, сидящую у него на коленях, и брать её — это тоже входит в категорию его работы? Чхэ Он свирепо посмотрела на Тхэ Ха, как на сумасшедшего, но он лишь невозмутимо высунул язык и начал дразняще перекатывать её сосок.
Чхэ Он, изо всех сил зажав рот рукой, чтобы не выпустить стон, задрожала подбородком.
— А... Тогда тебе сейчас неудобно говорить?
— Говори. Всё нормально.
С чего он взял, что всё нормально? Он точно сошел с ума. Чхэ Он отчаянно мотала головой, но он, продолжая легонько покусывать её грудь, мягко гладил её по талии.
Ах, пожалуйста.
— Тебе ведь уже звонили? Насчет даты нашей помолвки.
Наслаждение, которое росло в геометрической прогрессии, было прямо пропорционально её чувству вины. Услышав фразу, донесшуюся с того конца провода, Чхэ Он замерла и недоверчиво посмотрела на Тхэ Ха. Он же, словно не испытывая ни малейшего сожаления, встретился с ней взглядом и мягко провел губами по её ключицам.
— Слышал.
Низкая вибрация его голоса отдалась на её тонких косточках.
Значит, сейчас он обсуждает дату помолвки со своей будущей женой, параллельно вытворяя это с ней... Словно на неё вылили ушат ледяной воды, Чхэ Он мгновенно пришла в себя. Но она понимала: строить из себя святую теперь, когда она уже сдалась и пала так низко, было бы верхом лицемерия.
Пока её разум метался в агонии, физическое наслаждение, которое она испытывала, было настолько парадоксальным, что у нее из глаз брызнули слезы.
— Мама уже суетится, говорит, надо скорее выбирать платье, взяла каталоги у менеджера Пэк. Они открыли новый салон в Апкучжоне, говорят, там безумно красиво.
— Еще рано. Видимо, решила начать подготовку заранее.
Шурх. Юбка, на которой он расстегнул молнию, безвольно сползла вниз и упала на пол у кровати. Потираясь носом о шею Чхэ Он, он, словно больше не в силах сдерживаться, уткнулся носом во впадинку над ключицей и глубоко вдохнул.
Хык. Вздрогнув, Чхэ Он изо всех сил старалась игнорировать ощущения, пронизывающие её напряженное, как струна, тело.
— Честно говоря, мы и так немного затянули. Надо было сделать это раньше.
Казалось, в её голосе проскользнул упрек. Тхэ Ха, занятый вдыханием аромата Чхэ Он, некоторое время не отвечал, и Ха Рин, видимо, истолковав это по-своему, быстро добавила:
— Но благодаря тебе, оппа, я за это время побывала на нескольких благотворительных концертах и поездила с дедушкой по Пусану, присматривая участки под кафе в районе Киджана. Это было полезно. Так что извинения не принимаются.
— Хорошо. Постараюсь больше не давать поводов для извинений.
Его хриплый, потемневший голос сводил её с ума. Из-за идеального диссонанса между словами, слетающими с его губ, и тем, что он делал прямо сейчас.
— Оппа, как думаешь, какое платье мне подойдет? Может, цветное?
К этому моменту Чхэ Он была уже абсолютно голой, если не считать одних трусиков. Услышав вопрос Ха Рин, он издал тихий звук (м-м), слегка наклонил голову, откинулся назад и окинул взглядом обнаженное белое тело Чхэ Он, сидящей на нем.
Чхэ Он хотелось немедленно распустить собранные волосы и прикрыть грудь, но она боялась даже пошевелиться, чтобы не издать ни звука.
Медленно проведя кончиками пальцев по линии плеч Чхэ Он, он небрежно бросил:
— Такое, чтобы открывало плечи.
У Чхэ Он перехватило дыхание.
— С открытыми плечами? О, я как раз о таком думала.
— Думаю, будет хорошо смотреться.
— Поняла. Тогда я...
— Ха Рин-а. У меня тут дела, которые нужно закончить. Я перезвоню позже.
— А, поняла. Я скину тебе фото нескольких хороших вариантов.
— Хорошо.
Звонок завершился, и в номере снова воцарилась тишина. Чхэ Он, тяжело дыша, посмотрела на него со злостью.
— Как вы... как вы могли ответить на звонок прямо сейчас... Вы точно сумасшедший.
— Мы оба занимаемся этим втайне от всех, какая разница, ответил я на звонок или нет?
Этот вопрос, в котором мораль была продана за бесценок, но сохранялась извращенная логика, был настолько бесстыдным, что Чхэ Он потеряла всякое желание спорить. Он с усмешкой, похожей на свист ветра, распустил волосы Чхэ Он, аккуратно собранные на затылке.
— Раз уж решила совершить плохой поступок, не нужно метаться посередине. Выбрось свое чувство вины на помойку. Ты что, согласилась на это без такой готовности?
— Что за мусор вы несе...
— Да, знаю. Я же говорил, что меня часто называют мусором.
— ...
— И ублюдком тоже.
То, как он спокойно признавал вслух эти оскорбления в свой адрес, словно в этом не было ничего особенного, приводило в ужас.
— Я хотя бы знаю, что я мусор, и честно это признаю. А вот почему Юн Чхэ Он-сси не может этого сделать?
— Вы...
— Ты кувыркаешься с мусором, Чхэ Он-а. Так что ты ничем не лучше меня.
Каждое саркастичное слово, срывавшееся с его губ, било точно в цель.
— Уж лучше быть хитрым мусором, который берет своё, чем никчемной дурой, которая не может определиться. Запомни это.
Вбив этот клин, он лизнул её ушную раковину, уложил Чхэ Он на кровать и навис над ней. Глядя на него снизу вверх, на то, как он отбрасывает на неё огромную тень, Чхэ Он снова оказалась в плену его поцелуя.
***
В который уже раз это было?
Когда Чхэ Он, цепляясь за ускользающее сознание, с трудом открыла глаза, он брал её сзади.
— А, хы-ы...
— Ху, Ык. Не сжимай так, расслабься.
— Угу, хык, слишком глубоко... глубоко входит. Мне тяжело...
Бам, бам. Его тело, с силой бьющееся о её ягодицы, было твердым как скала. Каждый раз, когда он отстранялся и с силой подавался вперед, пышная грудь Чхэ Он, свисающая вниз, тяжело колыхалась, а ощущение того, как он вбивается в самый низ её живота, было пугающе откровенным.
— Ха-ах!
— Я сказал, ху-у, расслабься.
Наклонившись и плотно прижавшись своей голой грудью к её спине, он вдавил в кровать её ягодицы, которые она высоко задрала, как кошка.
— Ах...!
Покусывая и вылизывая покрасневшую кожу под её нежной мочкой уха, он (вжих, бам) грубо двигал бедрами, пока она лежала лицом вниз. Ощущение того, как его толстый ствол скользит между её круглых ягодиц, и то, как её внутренние стенки вздрагивали, обжимая его, сопровождалось громкими влажными шлепками, которые звучали до ужаса возбуждающе.
— Хыт, у-у, угу!
Чхэ Он с пунцовым лицом тяжело дышала, зарывшись лицом в простыню, а он, раз за разом кусая и вылизывая её пылающие щеки, (бам, бам) двигался так, что его мошонка безжалостно била её по промежности.
Внизу живота чувствовалась тупая, ноющая боль, словно там расцветал синяк. Из-за того, что она была невероятно мокрой, те липкие звуки, которые поначалу были слышны лишь изредка, теперь, как бы он ни двигался, превратились в громкое чавканье (шлеп-шлеп), словно он месил воду.
— Высунь язык.
— Ху-у, ыт...
Вбив свой член до самого основания и медленно вращая бедрами, Тхэ Ха низко скомандовал ей на ухо. Вскоре её чистое лицо, полностью залитое потом и слезами, с трудом приподнялось. Когда Чхэ Он, повернув к нему голову, приоткрыла рот, Тхэ Ха тут же всосал её мило высунутый язычок.
— Угу, хы...!
Мягкие, упругие стенки её влагалища исторгали обильную смазку, которая уже насквозь промочила его бедра. Белые, гладкие бедра Чхэ Он были покрыты скользкой влагой неизвестного происхождения. Окинув это зрелище жестоким, влажным взглядом, он издал низкий стон и ускорил темп.
— А, ха-а!
Его рука, проскользнувшая под лежащую ничком Чхэ Он, нашла её клитор, который набух до предела. Он был настолько чувствительным, что от малейшего прикосновения всё её тело сводило судорогой. Когда пальцы Тхэ Ха начали нежно ласкать его, Чхэ Он со стоном, похожим на всхлип, прикусила его язык.
Это было соитие, наполненное пугающе густой, концентрированной похотью.
Из её губ текла слюна, а между ног, на пороге оргазма, безостановочно сочилась прозрачная смазка. Вместе с туманным чувством, будто её затягивает в невесомость, оргазм подобрался вплотную. В этот момент он отпустил губы Чхэ Он, которые всё это время жадно целовал, и начал вбиваться в неё с пугающей жестокостью.
— А, а, а-а-а...!
Её беспомощные стоны срывались. Она пыталась отвернуть лицо, искаженное от наслаждения, но он настойчиво удерживал её за подбородок, контролируя сам момент её оргазма. Под его пальцами, которые безжалостно стимулировали клитор, белоснежное наслаждение, уже стоявшее на пороге, обрушилось на неё, как цунами.
— Хы-ык.
Плеск. Из широко раскрытого отверстия ручьем хлынуло доказательство её оргазма. Словно она берегла свои последние силы только для этого, Чхэ Он, содрогаясь от прошившего её тело экстаза, бессильно рухнула на кровать.
Бам, бам. Сделав еще несколько глубоких толчков, он тоже достиг кульминации.
— Ху-у, блядь.
Она услышала ругательство, сорвавшееся с его губ вместе с бессознательным выдохом, и отчетливо почувствовала, как на её спину брызнуло что-то теплое. На кровати и под ней валялось несколько использованных презервативов, которые он завязал узлом и отбросил в сторону. Поверить только, что человек, который так грязно с ней кувыркался, — это Чан Тхэ Ха.
— Ха-а...
На её лицо, мокрое от слез и пота, посыпались его поцелуи. Чмок, чмок. Словно он дарил нежные ласки после секса своей драгоценной возлюбленной. От этого ласкового обмана на Чхэ Он накатила такая волна отвращения к самой себе, что она крепко зажмурилась, но его губы коснулись и её закрытых век.
У неё не было сил даже оттолкнуть его, поэтому она с трудом отвернула голову, избегая его поцелуев. Вскоре она почувствовала что-то теплое на своей спине. Слегка повернув голову, она поняла, что он принес теплое влажное полотенце.
— ...
Белесая смазка и его сперма, присохшие к её телу, были аккуратно вытерты. Когда моменты, подчиненные животным инстинктам, проходят, и ситуация, и эмоции оставляют после себя лишь чувство грязи и опустошения. Когда наслаждение исчезло, его место занял осадок из негативных эмоций, от которого заломило виски.
Когда он вернулся, надев халат, Чхэ Он уже оделась и застегивала пуговицы блузки. Они удовлетворили потребности друг друга, пора было возвращаться к реальности.
Тхэ Ха, подошедший со стаканом воды в руке, усмехнулся, словно не веря своим глазам.
— Юн Чхэ Он-сси. Что ты сейчас делаешь?
— Разве не видно? Одеваюсь.
— Зачем?
— Мне пора возвращаться. У меня есть своя работа.
— А работодатель Юн Чхэ Он-сси вообще-то стоит здесь?
— ...
Оставив пару верхних пуговиц расстегнутыми, Чхэ Он вздохнула и посмотрела на него. Строго говоря, контракт заключал председатель Чан с её матерью, и Чхэ Он унаследовала эту работу, так что её работодателем был председатель Чан. Но у нее не было сил спорить с ним из-за таких мелочей.
— У вас есть ко мне еще какие-то поручения?
Прислонившись к арочному проему, разделявшему спальню и гостиную, он кивнул.
— Есть.
— Какие...
— То последнее дело, о котором я говорил чуть раньше.
— ...Я слушаю.
О чем он только думал? Он медленно растянул губы в тихой улыбке. А затем, наконец, озвучил то самое дело, ради которого её позвал. Фразу, которая абсолютно не укладывалась в голове Чхэ Он.
— Чан Ён Джун у меня кое-что украл.
