Рядом с колонной в безлюдной галерее стоял Чан Тхэ Ха. Непоколебимым взглядом переводя взор с Чхэ Он на Ён Джуна и обратно, он некоторое время не произносил ни слова. Когда его губы, казавшиеся навеки плотно сжатыми, наконец разомкнулись, прошло уже довольно много времени.
— Ты в своем уме?
Низкий голос звучал настолько спокойно, контрастируя с содержанием, что Чхэ Он на секунду показалось, будто он просто интересуется у Ён Джуна, как дела. Ён Джун, не скрывая своего нетипичного раздражения, встретился с Тхэ Ха ледяным взглядом.
— А в чем проблема?
— Понятно. Раз ты так ставишь вопрос, значит, точно не в своем.
Посмотрев на Ён Джуна с таким выражением лица, словно тот был жалок до крайности, Тхэ Ха перевел взгляд на Чхэ Он.
— А вы зачем сюда приехали?
— А, я...
— Сюда приглашено лишь небольшое число гостей с приглашениями, и председатель вряд ли пригласил бы вас лично.
— Сопровождающим вход разрешен, поэтому я её привел. Чхэ Он не знала об этом.
— Не знала...
Тхэ Ха тихо повторил концовку фразы Ён Джуна, словно смакуя её. Затем он слегка склонил голову и посмотрел в глаза Чхэ Он, чей растерянный взгляд бегал из стороны в сторону, словно пытаясь поймать его.
— Вы как собачка.
— Что вы такое...
— Хозяин зовет — бежите. Говорит идти — идете.
— ...
— Даже не понимаете, куда идете и что с вами будут делать.
— Чан Тхэ Ха.
Ён Джун резким тоном оборвал Тхэ Ха и заслонил собой Чхэ Он, но слова, брошенные Тхэ Ха сухим, лишенным эмоций тоном, уже больно вонзились ей в сердце.
Жалость к самой себе, притащенной сюда без всякого понимания происходящего. Гнев на Ён Джуна, который не только не предупредил её, но и поставил в неловкое положение, желая помыкать ею до самого конца. Обида на Чан Тхэ Ха, который саркастично смотрел на неё сверху вниз, словно спрашивая: «Тебе здесь не место, забыла?». Разные эмоции острыми иглами вонзались в душу Чхэ Он, разрывая её на части.
Стоя за спиной Ён Джуна, Чхэ Он с покрасневшими от слез глазами свирепо посмотрела на Тхэ Ха, крепко сжала подол платья и ответила:
— Когда молодой господин из дома, где я прислуживаю, говорит прийти — я должна прийти. Если говорит уйти — ухожу.
Видимо, не ожидав от Чхэ Он такого отпора, Ён Джун с растерянным лицом обернулся к ней. Чхэ Он, глядя на Тхэ Ха, добавила с вызовом:
— Поэтому, когда вы зовете, я тоже прихожу.
— ...
Услышав это многозначительное заявление, Ён Джун слегка нахмурился. Но Тхэ Ха, которого Чхэ Он как раз и хотела вывести из равновесия, не выказал ни малейшей реакции.
Ей до одури хотелось разбить эту непробиваемую маску. Он сам звал её, когда ему хотелось, и вытворял с ней самые грязные вещи, а теперь смеет высокомерно отчитывать её с сарказмом.
Чхэ Он, готовая расплакаться в любую секунду, сверлила Тхэ Ха глазами, а он пристально смотрел на неё с абсолютно нечитаемым выражением лица. Почувствовав странное напряжение между ними, Ён Джун незаметно шагнул в сторону, закрывая им обзор друг на друга.
Заметив это предсказуемое движение, Тхэ Ха усмехнулся и посмотрел на Ён Джуна с легким презрением.
— Даже подобранная на улице псина, если её держать в тепле и сытости, не кусает своего хозяина.
От этих равнодушных, но бьющих по нервам слов на лбу Ён Джуна вздулась венка.
— Я и не собирался кусать хозяина, кажется, ты что-то не так понял.
— Считай, что уже укусил.
— Что?
— Вы же обычно так избегаете показывать её на публике. И если после того, как вам прямо упомянули, что здесь будет присутствовать дочь депутата Чхве, вы всё равно выкинули подобный фокус...
Несколько невероятно ценных произведений искусства, принадлежащих председателю Чану, вскоре должны были переехать в новую, строящуюся галерею в городе Анхён. В процессе этого также шли тесные переговоры о переносе штаб-квартиры «JK Energy», частной нефтеперерабатывающей компании группы Чунгван, в тот же город.
Установление связей с депутатом городского совета Анхёна, Чхве Чжун Илем, который пользовался там огромным доверием, было одной из главных задач, над которой в последнее время усердно работал председатель Чан. Поэтому он специально приказал Ён Джуну появиться сегодня в галерее, чтобы свести его с дочерью депутата Чхве. И Ён Джун не мог этого не знать.
— Если ты не хотел продолжать эти навязанные отношения с дочерью Чхве Чжун Иля, то тебе следовало встретиться с ним лично и вежливо отказаться, или придумать другой способ. А не устраивать за спиной эти игры, пытаясь подставить всех.
Брови Ён Джуна дрогнули от этого спокойного и холодного упрека.
В последнее время Чхэ Он всё больше отдалялась от него, явно в чем-то подозревая, и от этой нарастающей тревоги он легко потерял самообладание — это было правдой.
Но еще больше его раздражало то, откуда Тхэ Ха знает о том, о чем председатель Чан сообщил ему лично, по секрету. Словно прочитав мысли Ён Джуна, усмешка на губах Тхэ Ха стала шире.
— Интересно, как много я знаю?
— ...
— Тогда спроси. Я расскажу всё, что знаю.
...Разве это просто о ситуации с депутатом Чхве?
От этого чересчур многозначительного и мрачного ответа Ён Джун с недовольным лицом свел брови, а Тхэ Ха неторопливо наблюдал за ним с высокомерным видом. Воздух между ними стал удушающе тяжелым, пропитанным убийственной аурой. Казалось, они готовы разорвать друг друга одними лишь взглядами.
В этот момент из-за спины Тхэ Ха выглянула Ха Рин и, растерявшись, поспешила втиснуться между ними.
— Эй-эй, подождите. Стойте. Не надо ссориться. Вы же знаете, что сегодня здесь много важных людей...
— Так значит, сейчас.
Тот, кто оборвал Ха Рин на полуслове, была Чхэ Он, которая до этого тихо стояла позади Ён Джуна. Взгляды всех троих мгновенно скрестились на ней. Крепко прикусив дрожащую нижнюю губу, Чхэ Он с полными слез глазами посмотрела на Ён Джуна с горьким упреком.
— Вы не хотели встречаться с нежеланной женщиной, поэтому притащили меня сюда, чтобы использовать в качестве щита.
О боже. Ха Рин тихо ахнула и прикрыла рот рукой. Ён Джун с тяжелым вздохом потер лицо руками и осторожно взял Чхэ Он за плечи.
— Чхэ Он-а, дело не в этом.
Шлеп.
Чхэ Он легко сбросила руки Ён Джуна и сделала шаг назад.
— Чхэ Он-а. Послушай. То, что я хотел тебя представить...
— Я же говорила вам, что не хочу этого, но вы меня не послушали.
— Разницы нет. Я в любом случае с самого начала собирался вас познакомить...
— Ха-ха.
От этого неожиданно резкого, почти дикого смеха Чхэ Он руки Ён Джуна, снова потянувшиеся к ней, замерли в воздухе.
...Как же мне это осточертело.
Кто вообще с самого начала распоряжался ею как вещью, не проявляя к ней ни капли уважения?
Она чуть было не предстала перед председателем Чаном, ничего не подозревая, на мероприятии для высокопоставленных гостей, где к ней бы отнеслись просто как к содержанке, которую Ён Джун таскает за собой. И в этом не было ни капли её собственного выбора. У неё просто похолодела кровь.
Что здесь, что там. Одни лишь люди, желающие помыкать ею как вздумается. Чхэ Он, пусто рассмеявшись, сказала Ён Джуну безжизненным голосом:
— Я ухожу. Мне жаль, но давайте сделаем вид, что сегодняшней встречи не было.
— Чхэ Он-а.
Она развернулась с чувством полного унижения, но Ён Джун снова схватил её за плечо. Чхэ Он вздрогнула и с силой отшвырнула его руку.
— Отпустите!
Вжух. Рука Ён Джуна, отброшенная так сильно, что взлетела в воздух, задела ухо Чхэ Он, и одна сережка слетела и упала далеко на пол.
— Ты...
От такой беспрецедентно резкой реакции Ён Джун застыл в шоке, так и оставшись стоять с вытянутой рукой. Чхэ Он, чьи красные глаза блестели от слез, опустила взгляд на одиноко сверкающую вдали на полу сережку. То, как она была небрежно отброшена, так сильно напоминало ей саму себя, что Чхэ Он невольно усмехнулась.
В конечном итоге, она так долго не могла вырваться из-под влияния Ён Джуна, потому что опьянела от этого жалкого комфорта, оправдывая всё своим обещанием, и иногда поддавалась соблазну тех вещей, которые он ей дарил, отворачиваясь от самой себя.
Из-за страха быть выброшенной, если она ответит взаимностью на его чувства, она намеренно притворялась, что ничего не замечает, и постоянно держала дистанцию. Лишь бы остаться в Сонбэвоне как можно дольше.
И Ён Джун, прекрасно зная об этом её желании остаться, был уверен, что она не сможет ему отказать, и, абсолютно не считаясь с её волей, попытался просто забрать её жизнь под свой полный контроль.
С самого начала эти отношения были такими грязными и липкими. Как только она заново осознала правду, от которой так долго отворачивалась, ей всё это стало до смерти противно. Настолько, что ей захотелось прямо сейчас сорвать с себя всё, что было на ней надето, и выбросить.
Пусто глядя на лежащую сережку, Чхэ Он сняла со второго уха ту, что еще покачивалась на мочке, и, поочередно свирепо посмотрев на Ён Джуна и Тхэ Ха, швырнула её на пол.
— Я пойду первая. Не идите за мной.
Ноги в туфлях на высоких каблуках болели. Даже лодыжка, которая еще не до конца зажила, ныла от боли. Посмотрев на Ха Рин, которая стояла рядом с Тхэ Ха в туфлях, выглядящих исключительно красиво, но абсолютно непрактично, и при этом смотрелась безупречно, Чхэ Он почувствовала, что эта боль словно насмехается над ней за то, что она пыталась втиснуть себя в чужую обувь.
В носу защипало, на глаза навернулись слезы. Запрокинув голову, чтобы сдержать их, Чхэ Он скинула туфли, оставившие красные следы на её нежных лодыжках, и швырнула их под ноги Ён Джуну. Босые ступни коснулись пронзительно холодного мраморного пола.
— ...
Ён Джун смотрел на неё так, словно видел впервые в жизни, а лицо Тхэ Ха выражало лишь странную смесь эмоций.
— Платье я не могу снять прямо здесь, поэтому верну его, когда приеду в Сонбэвон.
— Чхэ Он-а.
— Мои слова о том, что я останусь с вами, никогда не значили, что вы можете распоряжаться моей жизнью как вам вздумается.
— ...
— Если ваше «останься со мной» означало именно это, то лучше я верну всё, что получила. Даже если мне придется расплачиваться с этими долгами всю оставшуюся жизнь, это будет лучше.
Её равнодушный тон был лишен всякого тепла, словно из него вырезали все эмоции. Находясь под постоянным давлением этих двоих и будучи не в силах совладать с собственными эмоциями, Чхэ Он уже даже не понимала, адекватно ли она сейчас мыслит.
Но почему-то именно в этот момент ей вспомнилась Сон Джу А, которая увядала, запертая в углу Сонбэвона, как предмет мебели. У нее появилось предчувствие: если она не уйдет с этого треснувшего льда, на котором сейчас стоит, то в итоге повторит её судьбу.
Слегка прикусив губу и чувствуя ноющую боль в своде стопы, как от синяка, Чхэ Он развернулась. И медленно пошла к выходу.
Она просто устала.
Она понимала, что любой, кто увидит её босой на улице, сочтет её сумасшедшей, и знала, что после этого ей придется разгребать целую лавину проблем, но сейчас у неё не было сил думать об этом.
Хотя за спиной Ён Джун отчаянно звал её всё отдаляющимся голосом, Чхэ Он ни разу не обернулась.
— Чхэ Он-а!
Тхэ Ха преградил путь Ён Джуну, который, так и не придя в себя, хотел броситься вслед за Чхэ Он. Крепко стиснув челюсти, чтобы сдержать эмоции, он почувствовал, как дернулся желвак.
— Чан Ён Джун.
— Отойди.
— Знай свое место.
— Я сказал, отойди.
— Если заставишь меня сказать еще слово, боюсь, из моего рта вылетит не речь, а кое-что другое, так что приди в себя.
Тхэ Ха, прошипев эти слова с ледяным взглядом, схватил за плечо Ён Джуна, который рвался вперед, как собака, пытающаяся догнать хозяина.
— Если ты так сильно дорожил своей драгоценной Юн Чхэ Он, тебе нужно было не просто трепаться об этом, а думать головой, прежде чем действовать.
— ...Что?
— Если бы ты по своему идиотскому плану вывел Юн Чхэ Он перед председателем или депутатом Чхве. Кто бы потом расхлебывал все те сплетни, которые бы за этим последовали?
Вспомнив, как она в одно мгновение выглядела так, словно пережила все страдания мира, Тхэ Ха был полностью поглощен мыслями о ней.
Он был взбешен Чан Ён Джуном, который не только чуть не испортил все планы председателя Чана, но и едва не превратил всю эту ситуацию в катастрофу. Но еще больше в его памяти отпечатался образ Юн Чхэ Он, ступающей по мраморному полу босыми, покрасневшими ногами.
Хрупкие лодыжки, которые, казалось, вот-вот сломаются, как в тот день, когда он увидел их впервые; тонкие косточки, выступающие на подъеме стопы. Красные от обиды глаза. Почему всё это постоянно стоит у него перед глазами?
Первым, что он почувствовал от этих вышедших из-под контроля эмоций, было раздражение, а вторым — безумное, но едва уловимое ликование. Потому что Юн Чхэ Он сама, впервые в жизни, пошла против Чан Ён Джуна.
И вдобавок — легкая злость на Чан Ён Джуна, который совершил такую безрассудную глупость, не задумываясь выставив женщину на всеобщее обозрение. Как ты, ничтожество, посмел. Юн Чхэ Он.
— Председатель ждет. Перестань вести себя как ребенок и усложнять ситуацию, иди внутрь.
Услышав предупреждение Тхэ Ха, Ён Джун, крепко сжав губы, долго не мог оторвать взгляд от удаляющейся спины Чхэ Он, превращающейся в точку. Но затем, подавив эмоции, он всё же развернулся. Он с запозданием понял, что сейчас не то время, когда можно поддаться мимолетному порыву и совершить непоправимую ошибку.
— Ха Рин, ты тоже иди внутрь.
Ха Рин, с легкой тревогой смотревшая на Тхэ Ха, осторожно спросила:
— А ты... оппа?
— Я скоро присоединюсь. Только улажу тут всё.
— А, хорошо.
Хотя на её лице читалось множество вопросов, Ха Рин тактично отвернулась. Это был не самый приятный семейный секрет. Она тоже понимала, что лезть в это не стоит.
Убедившись, что Ха Рин ушла, Тхэ Ха опустил глаза на сережки и туфли, небрежно брошенные на мраморный пол.
— ...
В его погрузившемся в тишину сознании постоянно всплывал образ этих жалобно хрупких, белоснежных босых ног. Слегка потерев переносицу с довольно нервным выражением лица, Тхэ Ха достал телефон из внутреннего кармана пиджака.
— Водитель Ким.
Его взгляд тем временем следовал за силуэтом Чхэ Он, который уже почти исчез вдали.
— Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.
