Всю дорогу до автобусной остановки взгляды прохожих следовали за Чхэ Он. И не удивительно: на ней было явно дорогое платье, но при этом она, как ни парадоксально, шла босиком, без единого украшения, а её волосы были слегка растрепаны. Этот полный диссонанс во внешнем виде был способен привлечь чье угодно внимание.
Рядом с идущей по тротуару Чхэ Он медленно ехал черный седан. Она прекрасно видела машину, но отчаянно делала вид, что не замечает её.
— Госпожа Чхэ Он.
В конце концов водитель не выдержал, опустил стекло и окликнул её. Но Чхэ Он продолжала идти, словно вообще ничего не слышала.
Однако он окликнул её один раз, затем второй, третий, пятый, и где-то на восьмой раз, устав игнорировать этот зов, Чхэ Он с раздражением остановилась.
— Почему вы всё время едете за мной?
— Это приказ молодого господина. Сказал отвезти вас в Сонбэвон.
— Не нужно.
Она гадала, почему знакомая машина тащится за ней, как привязанная, и, как и ожидалось, это было указание Чан Тхэ Ха.
— Он так и знал, что вы это скажете. Добавил, что если вы не сядете, у меня могут быть неприятности на работе, так что велел посадить вас любой ценой...
Ха. Чхэ Он издала короткий смешок, не веря своим ушам. Ей не нравилось, что Чан Тхэ Ха пытается помыкать ею, словно видит её насквозь. Одних только эмоций из-за Ён Джуна было достаточно, чтобы чувствовать себя запутавшейся и раздраженной; она совершенно не понимала, зачем он намеренно подливает масла в огонь.
Зачем он вообще обращает на меня внимание и навязывает свои услуги? Задавшись этим вопросом, Чхэ Он пришла к довольно циничному выводу: он терпеть не может, когда что-то выглядит жалко, так что, наверное, просто боится, что поползут слухи.
Какая трогательная забота. С сарказмом подумав об этом, Чхэ Он холодно ответила:
— Тогда передайте ему, что я, предвидя такие жалкие предлоги, тем более не сяду.
Оказавшись в безвыходном положении, водитель в растерянности забегал глазами. Внимательно посмотрев на него, Чхэ Он ледяным тоном спросила:
— Вы же не собираетесь винить в этом меня? Если он решил наказать вас из-за такой мелочи, то это проблема вашего работодателя, а не моя вина, верно?
Судя по тому, что водитель потерял дар речи и замолчал, он явно не ожидал такого ответа от Чхэ Он, которая обычно была либо тихой, либо покорной, либо выглядела абсолютно равнодушной ко всему на свете.
— Знаете, в фильмах и сериалах всегда так. Берут кого-то в заложники и говорят: «Если не будешь слушаться, ему не поздоровится», и человек сразу становится послушным. А заложник в итоге винит во всем не того, кого надо.
— Госпожа Чхэ Он...
— Водитель, я очень надеюсь, что вы будете винить старшего молодого господина. Я в эту машину не сяду.
— ...
— Добрые люди, может, и поддаются на шантаж, но такие, как я, думают в первую очередь о себе, так что мне до этого нет никакого дела.
Сейчас она не хотела подавлять свои эмоции и терпеть, о чем бы ни шла речь. Её в одночасье лишили всякой воли и чуть не выставили любовницей человека, которому она доверяла, прямо перед незнакомыми людьми. Чхэ Он считала, что в данный момент нет человека несчастнее её самой.
Вряд ли такой человек, как Чан Тхэ Ха, для которого время — деньги, а эффективность превыше всего, стал бы опускаться до такой низости, как наказывать водителя из-за такого пустяка. И всё же её тошнило от самого факта, что он использовал такие слова, чтобы заставить её сделать то, что он хочет.
Глядя на водителя, который смотрел на неё как на незнакомку, Чхэ Он тихо добавила, словно читая его мысли:
— Я всегда была такой. Просто притворялась другой, вот вы и не знали.
— ...
Оставив водителя в состоянии прострации, Чхэ Он села в подъехавший к остановке автобус. Почувствовав на себе взгляды пассажиров, которые опускались к её босым ногам, она машинально взглянула вниз, и ступни снова болезненно заныли.
***
— Фу-ух...
Вернувшись в Сонбэвон абсолютно измотанной, Чхэ Он сразу же направилась в ванную, чтобы отмыть грязные ноги.
Почувствовав жжение от воды, она поморщилась. Было совершенно очевидно, что её ноги распухли и покрылись царапинами. Каким бы ровным ни был асфальт, для нежных, босых ног любая дорога покажется наждачкой, так что было бы странно, если бы она не стерла их в кровь.
Стиснув зубы от острой боли, Чхэ Он смыла всю грязь, нанесла мазь на содранную кожу и царапины и наклеила пластыри. Израненные ступни казались ей отражением её собственной израненной души, поэтому она поспешно спрятала их под белыми носками.
Раны есть раны, и у неё не было никакого желания сидеть, разглядывая их и жалея себя. Ей нужно было о многом подумать, и тратить время на жалкие страдания было непозволительной роскошью. Для людей, которые выросли в нужде, нежелание тратить время на жалость к себе было своего рода защитным механизмом.
Из-за того, что Ён Джун снова своевольно переложил её обязанности на другого человека, по возвращении в Сонбэвон ей, по сути, было нечего делать. Сидя на краю кровати в своей комнате в доме для персонала, Чхэ Он с пустым взглядом прокручивала в голове всё, что сегодня с ней произошло.
Впервые с тех пор, как она попала сюда и познакомилась с Ён Джуном, она выплеснула на него такие бурные эмоции, да еще и заявила о разрыве отношений. Она с запозданием начала осознавать, что именно натворила. Тогда она выпалила это, будучи загнанной в угол и раздавленной навалившимися событиями, но сейчас, когда она об этом думала, перед ней вставала стена неопределенности.
Она никогда раньше так не делала, но что, если Ён Джун, используя это как предлог, потребует вернуть все долги в один день?
Что, если он выставит её неблагодарной дрянью и немедленно вышвырнет за ворота Сонбэвона?
Она пыталась убедить себя, что он на такое не способен, но разве тот Ён Джун, которого она видела сегодня, не был ей совершенно незнаком? В таком случае, кто знает, что он может выкинуть в будущем. Подумав об этом, ей вдруг стало по-настоящему страшно.
Для неопытной Чхэ Он, не видавшей жизни, все эти вещи были в новинку. Если бы рядом был хоть кто-то, кто мог бы посоветовать, какой выбор лучше, была бы я сейчас другой?
Медленно подняв голову, Чхэ Он вспомнила голос, который однажды прозвучал как проклятие.
— А ты знаешь? Мы все попадем в ад.
— Если ты узнаешь, что он скрывает, тебе тоже захочется сбежать.
Она инстинктивно поняла. Чтобы выскрести без остатка все эти налипшие на нее чувства и сомнения, она должна сама переступить черту, которую провел Ён Джун.
Долго просидев, прикрыв рот обеими руками и погрузившись в свои мысли, Чхэ Он наконец встала.
***
Тхэ Ха сел в машину, чтобы вернуться в Сонбэвон после всех запланированных дел, когда уже наступил поздний вечер. Погода резко испортилась, и еще когда он выходил из галереи, заморосил дождь, а по прибытии в Мунджон ливень уже стоял стеной.
— Сильный дождь.
— Да. В прогнозе его не было, так что многих, наверное, застало врасплох.
Водитель Ким явно нервничал. Встретившись взглядом через зеркало заднего вида с водителем, который то и дело поглядывал на него, Тхэ Ха тихо сказал:
— Можете не нервничать так сильно. Я примерно понимаю, как всё было.
— А, да. Директор...
Равнодушно отведя взгляд от него, Тхэ Ха уставился на струи дождя, бьющие в стекло и размывающие пейзаж, вспоминая события дня.
После ухода Чхэ Он ему, как обычно, пришлось общаться с бесконечной вереницей гостей, которые пытались показаться ему на глаза в галерее. С некоторыми из них он обсуждал бизнес-проекты, а в перерывах между плотным графиком его мысли то и дело вспыхивали, как маячок, возвращаясь к одному и тому же силуэту, после чего он снова отгонял эти мысли и периодически поглядывал на часы.
— Она просто села в автобус и уехала.
Услышав доклад водителя, вернувшегося в одиночку, Тхэ Ха на какое-то время погрузился в молчание.
— Босиком?
— ...Да.
Значит, она пошла пешком. Сквозь эту толпу. Без обуви.
Тхэ Ха усмехнулся, представив себе туфли женщины, которые, вероятно, уже убрали куда-нибудь в подсобку галереи.
Сбросив туфли, швырнув серьги. Она, наверное, с израненными ногами упрямо шла до самого конца. Она всегда была женщиной, способной проявить невероятную твердость, когда дело касалось защиты её гордости.
И она, несомненно, каждой клеточкой тела чувствовала направленные на нее взгляды людей.
Зачем так вредить самой себе из упрямства. Могла бы хоть обувь надеть. С одной стороны, он думал так, но с другой понимал, что то, что она хотела защитить, швыряя вещи на пол галереи, — это её загнанная в угол гордость. А значит, и это было вполне в духе Юн Чхэ Он.
И он продолжал думать об этом весь день. Пожимая кому-то руку, оптимистично обсуждая инвестиционные бюджеты, вежливо улыбаясь посетителям, пока председатель Чан с гордостью представлял его другим... Он думал о Юн Чхэ Он, которая наконец решила порвать эти жалкие и ненужные узы.
На самом деле, чтобы достичь того, что он планировал, Чхэ Он пока не должна была отдаляться от Ён Джуна. Но если она сама решила разорвать эту извращенную связь, возможно, так даже лучше. Люди так устроены: решив кого-то возненавидеть, они начинают еще усерднее искать для этого причины.
С этого момента, что бы она ни раскопала о Чан Ён Джуне и Сон Джу А, и как бы ни действовала, это будет уже не по указке Тхэ Ха, а по её собственной воле. Ему останется лишь на шаг позади наблюдать за тем, что она вытащит на свет.
Но прямо сейчас единственное, что занимало почти все его мысли, — это вопрос о том, как заполучить Юн Чхэ Он, вырвавшуюся за пределы ограды Чан Ён Джуна. Тхэ Ха внутренне усмехнулся этому парадоксу. Его план пошел прахом, а он не только не злится, но и наслаждается этим.
Тхэ Ха наконец признал, что концентрация чувств, начавшихся как мимолетная забава и чувство собственничества, постепенно становится всё гуще. Он, всегда живший по принципу «если чего-то хочу — беру», не знал, как дать определение этому голоду, который не исчезал даже после того, как он получил желаемое. Раз так, может, теперь стоит найти этот ответ самому?
Никто бы не поверил, но именно с такими мыслями он провел этот день.
— Директор, приехали.
Слова водителя вырвали его из раздумий. Водитель быстро вышел, раскрыл зонт, и Тхэ Ха, поправив одежду, вышел с заднего сиденья.
Проводив его до входа в главное здание под зонтом, водитель Ким вежливо поклонился и пошел обратно.
Бросив короткий взгляд на темное свинцовое небо, с которого стеной лил дождь, Тхэ Ха вошел в главное здание.
Около входа, ведущего в коридор к дому для персонала, стояли горничные и с серьезными лицами о чем-то шептались. Заметив Тхэ Ха, они поспешно поклонились. Слегка кивнув в ответ, он спросил обыденным тоном:
— Что-то случилось?
— А, это...
В тот момент, когда Ён Со хотела что-то сказать, стоявшая рядом с ней госпожа Квон, думая, что делает это незаметно, отвела руку назад и ткнула её в спину. Ён Со, слегка вздрогнув, неловко улыбнулась и замотала головой.
— Нет, ничего особенного. Просто...
— Не заставляйте меня повторять дважды и говорите как есть.
Услышав этот спокойный, но властный приказ, Ён Со с виноватым видом покосилась на госпожу Квон, а затем нехотя открыла рот.
— Понимаете, Чхэ Он...
Что с Юн Чхэ Он.
Его взгляд безмолвно требовал продолжения, и Ён Со, долго жуя губы, наконец пробормотала угасающим голосом:
— Исчезла.
