Контент удален!

Хрусь, хрусь.

Чай на столе, от которого раньше шел горячий пар, уже успел остыть. Ха Рин, изредка посещавшая Сонбэвон, нервно кусала ногти, ожидая Тхэ Ха в гостиной. Теперь он был не тем человеком, с которым можно было легко встретиться просто по желанию.

За это время Тхэ Ха вывел гостиничный бизнес, которым занимался, на недосягаемый для конкурентов высочайший уровень в стране. Это стало возможным благодаря масштабной реорганизации: он отошел от привычного имиджа строгого бизнес-отеля, настояв на том, что любой бренд должен прочно закрепиться в памяти через долгосрочную имиджевую стратегию.

Взяв за основу ключевое понятие брендинга, отель «Раон» создал собственного маскота, которого раньше не было, и начал продавать официальный мерч, выпускаемый лимитированными сезонными коллекциями, что помогло уверенно закрепить имидж бренда как на внутреннем, так и на международном рынке.

Осуществив всё это безукоризненно, шаг за шагом, словно этот план всегда был у него в голове, он занял пост генерального директора универмага «JK» и галереи люксовых брендов — ключевого направления бизнеса группы Чунгван. Это было выдающееся достижение, поразившее не только членов семьи Чунгван, но и сторонних наблюдателей.

Тогда Ха Рин всё еще видела перед собой мечту: выйти замуж за этого блестящего мужчину, который в итоге заполучил всё, и достичь собственных амбиций. А когда она услышала, что та мерзкая девчонка, Юн Чхэ Он, которая вечно мозолила ей глаза, внезапно исчезла, ей даже показалось, что сами небеса помогают ей.

Но вскоре Ха Рин пришлось увидеть, как рушится непоколебимая стена того самого Чан Тхэ Ха, в которого она верила. Внешне он оставался прежним, но казалось, что внутри него что-то сломалось и пошло вразнос.

— Поэтому я думаю, что следующим летом мы с мамой поедем в Дубай...

— ...

— Тхэ Ха-оппа.

— ...

— Оппа?

— ...А. Извини. Что ты сказала?

Раньше, по крайней мере когда они были вдвоем, он смотрел ей в глаза и вежливо слушал. Но с какого-то момента он всё чаще смотрел куда-то в пустоту и даже не пытался скрыть, что его мысли витают где-то далеко. У нее внутри всё сжималось от боли, потому что ей казалось, что она знает причину, по которой Тхэ Ха постоянно отвлекается.

Юн Чхэ Он.

Значение этой девчонки для этого мужчины было отнюдь не поверхностным.

Нужно скорее привязать его к себе. Помолвка, свадьба — неважно, главное быстрее.

Она пыталась поторопить его с помолвкой, сходя с ума от тревоги. Но, как по иронии судьбы, именно в этот момент всё пошло прахом.

— Отец. Что всё это значит? Мало того, что был инцидент с пищевым отравлением, так еще и подозрения в сокрытии?

Скандал, попавший на первые полосы всех новостных порталов. Фирменный соус «Вольсон Фуд», один из их самых популярных продуктов. У множества покупателей, употреблявших соус с определенной датой производства, появились одинаковые симптомы пищевого отравления, и посыпались массовые жалобы.

Пытаясь замять проблему, «Вольсон» не только попытались уйти от ответственности, свалив всё на неправильное хранение дистрибьюторами, но и начали публиковать проплаченные хвалебные статьи и агрессивную рекламу, что только усугубило ситуацию до предела.

В нынешнем обществе любой желающий мог легко и быстро получить любую информацию. Общественность больше не была глупой и подвергла жесткой критике низость «Вольсон», пытавшейся замять скандал дешевыми трюками.

И тут же, словно вытащенные за одну ниточку, одна за другой посыпались новости о нелегальных азартных играх представителя Чу и его изменах. Директор Ли, мать Ха Рин, слегла, держась за сердце. В то время, когда её родители ругались и обсуждали развод, проводить радостную церемонию помолвки было просто невозможно.

Но Ха Рин сходила с ума от тревоги в этой ситуации совершенно по другой причине.

—Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать.

— А, секретарь Ким.

От чрезмерной радости Ха Рин вскочила с места, и её лицо просияло. Однако следующая фраза секретаря Кима мгновенно обрушила её настроение в бездну.

— Он передал, что не сможет сегодня с вами увидеться. И просил вас уехать.

— Ч-что? Оппа так сказал? Мне?

Она переспросила, не веря своим ушам. Как бы он ни был занят решением проблем внутри своей семьи, это был первый раз, когда её вот так выставляли за дверь, тем более когда она лично приехала в Сонбэвон.

— Да.

— Эт...!

Тревога и гнев, мгновенно ударившие в голову, едва не заставили её сорваться на крик, но Ха Рин, к счастью, быстро взяла себя в руки.

— ...Понятно. Передайте ему, что я свяжусь с ним, когда вернусь.

— Хорошо.

Секретарь Ким вежливо поклонился, провожая её. И хотя ей хотелось топать ногами от отчаяния, Ха Рин до самого момента, пока не отвернулась, не снимала с лица благородной улыбки.

***

— Она ушла.

Секретарь Ким коротко доложил в спину Тхэ Ха, который смотрел в окно и курил сигару.

— Спасибо.

Ответ прозвучал, но взгляд так и не оторвался от окна.

Вспомнив лицо Ха Рин, которая развернулась с явным шоком, секретарь Ким слегка и горько усмехнулся. Должно быть, её нервы были на пределе.

Прямо перед тем, как разразился скандал с «Вольсон», Ха Рин, прикрываясь тем, что скоро породнится с семьей Чунгван, активно налаживала контакты и привлекала инвесторов для своих кафе и культурных проектов. Но когда начались проблемы, эти инвесторы поспешили умыть руки.

Человек, который, как Тхэ Ха, вел дела чисто и безупречно, вряд ли был бы в восторге от таких махинаций за своей спиной до того, как их отношения были официально закреплены. Тем не менее, он предпочел закрыть на всё это глаза. Вероятно, это была уступка женщине, которая могла стать его женой.

Секретарь Ким с легким беспокойством смотрел на Тхэ Ха, который всё так же стоял спиной к нему, вглядываясь куда-то за окно. Другие, возможно, и не замечали, но секретарь Ким, работавший с Тхэ Ха с тех пор, как тому исполнилось двадцать, улавливал малейшие изменения быстрее кого бы то ни было. Тхэ Ха был странно потерян.

Было много признаков, заставляющих задуматься, но чаще всего он вот так смотрел в окно, словно забыв обо всем на свете, хотя за стеклом не было ничего, кроме садового фонтана.

— Дополнительные отчеты — это всё, о чем я говорил утром. Если появится что-то новое, доложу отдельно. Тогда я...

Секретарь Ким, по привычке поклонившись, уже собирался развернуться, когда...

— Что насчет Юн Чхэ Он?

— ...

Он всё ждал, когда прозвучит этот вопрос. Секретарь Ким слегка прикусил внутреннюю сторону щеки и ответил немного тяжелым тоном:

— ...Ну, мы продолжаем наводить справки то тут, то там, но...

Обычно, если подключить людей, выполняющих роль службы безопасности и детективов для председателя Чана и Тхэ Ха в семье Чунгван, можно было раскопать любую информацию.

В этом смысле Чхэ Он должна была быть легкой мишенью. Однако попытка найти след женщины, не имеющей ни великого происхождения, ни мощной защиты, оказалась сложнее любой задачи, с которой они сталкивались раньше. Как будто кто-то специально возвел стену...

Инстинктивно секретарь Ким почувствовал, что ему не следует копать глубже, и с какого-то момента поиски Чхэ Он превратились в формальность.

— Это непросто.

— Непросто.

Тхэ Ха, положив дымящуюся сигару в пепельницу, медленно перевел на секретаря Кима взгляд, потемневший от бессонницы. Секретарь Ким, почувствовав неловкость, умело сменил тему.

— Вы выглядите... очень уставшим. Кажется, в последнее время у вас слишком плотный график, почему бы вам не сделать перерыв, хотя бы ненадолго.

— Я так выгляжу?

— Да.

— Я и правда немного устал.

Медленно потерев глаза рукой, Тхэ Ха тихо усмехнулся.

— Я пойду. Вам нужно отдохнуть.

— Хорошо.

В ответ на заботливые слова секретаря Кима Тхэ Ха ответил спокойно, и секретарь Ким с поклоном покинул кабинет.

— Ху...

Вместе со звуком закрывающейся двери Тхэ Ха откинулся в кресло. Глаза, пересохшие от усталости, уже начинало щипать.

Вчера он поспал от силы часа три. К тому же, проснувшись после этого недолгого сна от сновидений, он чувствовал себя так, словно голова была забита ватой, что было неудивительно. Прошло уже столько времени, образы должны были поблекнуть, но с каждым разом видения в его снах становились всё ярче и мучили его еще сильнее.

— Обнимите меня ласково. С самого начала и до конца.

— Можно... я дотронусь?

Дерзкая женщина, которая смотрела на него так, словно большего ей и не нужно было в этой жизни. Когда он притягивал её к себе, она была такой хрупкой, что сквозь мягкую кожу ощущалась каждая тонкая косточка. Женщина, которая отвергала его ледяным взглядом, но, почувствовав тепло, нехотя льнула к нему, и с какого-то момента это её сопротивление начало казаться ему безумно милым.

Глаза, которые всегда разрывались между ненавистью и восхищением к нему, в тот день были полны слез и отчаянно жаждали его. Он с готовностью принял её и одарил такой нежностью, о которой она даже не просила. Никогда в жизни он не был ни с кем так нежен.

Прошлой ночью вы были действительно очень нежны, от начала и до конца.

Спасибо, что выполнили мою просьбу.

Он до сих пор помнил каждую фразу, каждую букву из той записки. Кто бы мог подумать, что она оставит после себя такой обман и уйдет. Если бы он знал, что она вот так исчезнет, он бы привязал её тонкие запястья к кровати. Вбивался бы в неё безостановочно, пока она со слезами не начала бы умолять его отпустить её.

Вдруг почувствовав, что ему не хватает воздуха, Тхэ Ха с раздражением нахмурился и ослабил душащий его галстук.

А может, он сам был неправ.

Может, потому что он был способен только на такие мысли, она и ушла? Всё, чего она хотела, — это тепло его объятий и искренняя ласка. Подумав об этом, с его губ сорвался жестокий смешок.

Но какой смысл в этих предположениях сейчас. Ведь Юн Чхэ Он уже ушла.

Как ни странно, именно в этот момент он вспомнил, как брал Чхэ Он сразу после звонка Ха Рин. Как она, не в силах скрыть ненависть к нему, кусала губы, сдерживая стоны.

— Ху, давай со звуком.

— Хык, ып...

— Юн Чхэ Он. Не кусай губы, стони.

— Хы, ах...!

Когда он грубо проник в неё до самого основания, женщина, красная как рак, задыхалась, мотая головой. Глаза, полные слез, разрывающиеся между наслаждением и ненавистью, свирепо смотрели на него.

— Хыт, что... что вы вообще хотите со мной сделать...

— В смысле?

— Ах! Не двига... хык.

— Говори дальше.

— Я, хык. Вы что, правда собираетесь надеть на меня свадебное платье?

Что он тогда ответил на эти слова?

Кажется, покусывая её горящие мочки ушей, он ответил так:

— Свадебное платье наденет другая женщина. А ты останешься со мной.

Слова, сказанные лишь для того, чтобы увидеть её дрожащее от стыда лицо, чтобы сломить её гордость, за которую она всё время цеплялась, ранив её. Что он чувствовал тогда, когда увидел, как глаза женщины в его объятиях мгновенно наполнились шоком от этой фразы?

Это было новое для него чувство. Тот раненый взгляд, которого он тогда словно и не замечал, теперь сжимал его сердце так больно, будто его обвили колючей проволокой. И сколько еще таких моментов было, когда он пытался её ранить и сломать, упиваясь своим превосходством?

Каждый раз, когда он перебирал воспоминания, перед ним вставало её жалобное лицо с раненым сердцем и его собственное, высокомерное лицо, торжествующее, что он наконец-то подчинил её себе.

— Ха...

Издав долгий вздох, смешанный с тихим ругательством, Тхэ Ха накрыл глаза своей большой ладонью.

Его накрывала безумная, тяжелая усталость, он никак не мог уснуть.

Из-за её отсутствия его бессонница, вероятно, станет только хуже.

Это был неизбежный груз кармы.