— А теперь говорите.
— Что?
— Зачем звали. Что за разговор о младшем молодом господине.
— А, об этом.
Улыбка, скользнувшая по его гладким губам, выглядела донельзя порочной. В отличие от выражения лица, похожего на лицо интригана, он изящным жестом взял чашку кофе и начал:
— Чан Ён Джун.
Услышав это неожиданно тихое имя, Чхэ Он нахмурилась, а он, невозмутимо сделав глоток, поставил чашку на блюдце.
— Насколько ты ему доверяешь?
— Насколько... доверяю?
— В прямом смысле.
Этот вопрос прозвучал так, словно Ён Джуну доверять нельзя, поэтому Чхэ Он ответила довольно твердо:
— Он всегда был рядом, когда мне было тяжело. Я получила от него много помощи.
В глазах Чхэ Он, ненадолго погрузившейся в воспоминания, промелькнула грусть.
— По крайней мере, я доверяю ему настолько, насколько благодарна.
В девятнадцать лет, когда одноклассники травили её, именно Тхэ Ха позвонил в школу, но тем, кто утешал и тепло обнимал её после этого, был Ён Джун.
А потом, как гром среди ясного неба на пороге совершеннолетия, новость о раке Хи Джон. Как можно забыть те чувства? Страх остаться совсем одной в этом мире и тревога, что она может навсегда потерять единственного родного человека. Когда она пришла к нему с чувством, будто стоит на краю пропасти, он с готовностью протянул ей руку.
Именно Ён Джун помог ей получить лучшее лечение в лучшей больнице, чтобы ни о чем не жалеть, и именно он помог Хи Джон уйти мирно, когда пришло её время.
Иногда из-за одержимости Ён Джуна ей хотелось всё бросить и сбежать из Сонбэвона, она задыхалась от его контроля, но тепло, которое он дарил, было слишком велико для юной Чхэ Он. Эти чувства до сих пор кандалами держали её лодыжки, заставляя оставаться рядом с ним.
Слушая решительный ответ Чхэ Он, Тхэ Ха усмехнулся, словно наблюдая за чем-то забавным.
— Настолько, насколько благодарна.
— Да.
— А если причин для благодарности не станет?
Снова последовал непонятный вопрос. Когда Чхэ Он нахмурилась из-за этого бессмысленного предположения, Тхэ Ха пронзил её многозначительным взглядом.
— Тогда и доверие исчезнет?
Этот вопрос изначально не имел смысла. Основой их доверия были доброта и забота Ён Джуна, и это не могло просто исчезнуть. Ей не хотелось отвечать утвердительно, но логичный ответ был только один.
— Наверное, так и будет.
— Правда?
Его ленивый взгляд сузился, скрывая насмешку. Словно бросая вызов этому взгляду, Чхэ Он твердо ответила:
— Но такого вообще не случится.
Он снова усмехнулся, словно ему было весело, и тихо спросил:
— А Чан Ён Джун доверяет Юн Чхэ Он-сси так же сильно?
— ...
От этого внезапного вопроса она потеряла дар речи.
— Давай посмотрим. Будет ли Чан Ён Джун по-прежнему доверять Юн Чхэ Он-сси после того, как ты совершишь тот «плохой поступок», о котором говорила.
Казалось, он больше всех наслаждается этой ситуацией. И при этом у него, по крайней мере, хватало осознания, что те грязные игры, которыми они занимаются за чужими спинами, — это плохой поступок. Крепко стиснув зубы, чтобы подавить подступающее раздражение, Чхэ Он выровняла дыхание.
— Играть с людьми совсем не весело, так что переходите к сути.
Несмотря на то что в каждом её слове сквозило презрение, Тхэ Ха даже бровью не повел. Посмотрев на её дрожащие белые щеки, он медленно скользнул взглядом ниже, оглядывая её скромный наряд.
— ...
Этот тяжелый, густой взгляд был до краев наполнен обжигающей похотью. Чувствуя, как внизу живота расцветает щекочущий жар, Чхэ Он не шевелилась и просто терпела этот момент.
Он, словно пытая, вылизывал её одним лишь взглядом. Шею, выглядывающую из-под блузки, хрупкие плечи, скрытые под тканью, изгибы груди и тело, спрятанное под столом, — он осматривал всё так, словно видел насквозь. Невыносимо медленно. Раздевая её взглядом.
Только спустя долгое время, когда Тхэ Ха отвел взгляд, из груди Чхэ Он вырвался судорожный вздох, который она всё это время задерживала.
— Может, сначала решим другой вопрос, а потом я скажу. Чего я хочу.
Стыдясь своего дрожащего дыхания, которое она не смогла сдержать, Чхэ Он крепко сжала подол юбки. Воздух в комнате, словно по волшебству, стал влажным и тяжелым.
Чхэ Он хотелось вцепиться в лицо этого мужчины, который так легко играл ею, словно держал на ладони. Но, вспоминая наслаждение, которое он ей дарил, она чувствовала покалывание на кончиках пальцев и мысленно презирала саму себя.
Одинокий мужчина в гостиничном номере. Зачем он позвал именно её, а не кого-то другого? Он досыта накормил её вкусной едой и проявил непривычную заботу, но в конечном итоге суть всего этого сводилась к одному.
Он хочет её. И Чхэ Он это прекрасно понимала. Понимая всё это, она не сбежала, а пришла сюда — не по принуждению, а по собственной воле. Потому что то, чего она хотела от него, не сильно отличалось.
В тот день, в японском ресторане, когда она чувствовала себя так, словно тонет, медленно погружаясь под воду...
КРАСЬ —
Тем, кто разбил лед на поверхности и вытащил её тонущее сознание наружу, был звук разбившейся вазы.
— Всё промокло.
Его взгляд, словно спрашивающий, почему она так долго не хватает его за руку. То, что Ён Джун пытался заставить её сказать тогда, было, возможно, попыткой снова закрепить кандалы между ними. И то, что она избежала этого момента, было лишь временной отсрочкой. Но, несмотря на это, сердце Чхэ Он бешено колотилось ради Чан Тхэ Ха, который вытащил её на поверхность.
Ей до одури хотелось отбросить всё, всю эту шелуху и стыд, как в их первую ночь, и просто броситься к нему. Были моменты, когда она, поддавшись жадности, принимала драгоценности и одежду, которые ей совал Ён Джун, делая вид, что не может отказаться. Ей хотелось списать эти моменты с ним на такое же временное отклонение. Словно те украшения, которые она так ни разу не надела, запрятав глубоко в ящик стола.
Если один раз переступила черту, то и второй не страшно.
В голове прозвучал его надменный, насмешливый голос. И к её удивлению, этот голос принадлежал самой Чхэ Он.
Этот мрачный голос постоянно сминал её разум, парализовывал его и играл им, как хотел. Он заставлял подавленные желания вырываться наружу, как прорванная плотина.
Скажи, что не хочешь. Скажи, что уйдешь.
Противоречивые мысли метались в голове так сильно, что её начало тошнить. Чхэ Он, с трудом сглатывая подступающую дурноту, крепко зажмурилась. Она не могла поверить, что в ней бушуют такие грязные эмоции.
Тот тихий голосок в углу сознания, который умолял остановиться, в итоге был безжалостно подавлен. Когда она снова открыла глаза, мужчина расслабленно смотрел на неё, словно прочитав все её мысли.
— Да.
Колебания были долгими, а ответ — коротким.
***
Когда она пришла в себя, то уже находилась в пугающе просторной спальне этого номера. Тхэ Ха, сидевший на краю кровати и усадивший Чхэ Он к себе на бедра, нежно обхватил её правую щеку.
То, как его пальцы несколько раз погладили её мягкую кожу, словно наслаждаясь её текстурой, было почему-то таким нежным, что Чхэ Он замотала головой и перехватила его руку.
— Не надо, так...
— Почему?
— Это... слишком.
Это похоже на то, как ведут себя влюбленные.
Чхэ Он, проглотив эти слова, плотно сжала губы, а он, молча глядя на её губы, сдвинул руку, которой держал её за щеку.
— Угу...
Его большой палец мягко провел по нижней губе Чхэ Он. Успокаивающе погладив, он с силой надавил, заставив губу слегка вывернуться, обнажая темно-розовую слизистую, влажную от слюны. Смотря на это место так пристально, словно собирался разорвать его ногтями, он с силой нажал на её подбородок, заставляя открыть рот шире.
— Пососи.
— Угу, ыт.
Тхэ Ха одновременно вставил свои длинные, гладкие средний и указательный пальцы в рот Чхэ Он. Когда она с растерянным лицом посмотрела на него, не понимая цели этого пошлого действия, он прошептал хриплым голосом:
— Считай это тренировкой.
Какой еще тренировкой? Задаваясь этим вопросом, Чхэ Он почему-то прекрасно понимала, что он имеет в виду.
Когда она сжала свой приоткрытый рот и с чмокающим звуком всосала пальцы Тхэ Ха, его брови мгновенно, едва заметно сдвинулись. Чхэ Он, не сводя с него глаз, намеренно издавая такие развратные звуки, от которых, казалось, горячая испарина выступала даже за ушами, сосала его длинные пальцы и слегка покусывала их зубами. Так же, как он когда-то делал это с ней.
Его и без того низкий голос сорвался. После того как они некоторое время обменивались горячими, влажными взглядами, пока она несколько раз лизнула и пососала его пальцы, он вытащил их изо рта. Его гладкая, большая рука была насквозь мокрой от её слюны.
— Ху-уп.
Он тут же, словно умирая от жажды, впился в губы Чхэ Он, жадно, с силой посасал их пару раз и с громким чмоком оторвался. Глядя на дрожащие ресницы Чхэ Он, он оставил щекочущий поцелуй (чмок) на её веках.
— Хочешь пососать что-нибудь еще?
Хотя он не назвал вещи своими именами, вопрос был донельзя непристойным. Чхэ Он замотала головой и тихо заныла.
— Почему, ты же так хорошо сосешь.
— Не хочу я...
В ответ на его дразнящие слова Чхэ Он легонько ударила его по плечу. На эти беззвучные удары ватными кулачками он тихо рассмеялся и прикусил её мочку.
— Только в такие моменты и брыкаешься.
Ну и что с того. Это всё равно лишь акт высвобождения грязной похоти. Уж лучше быть абсолютно честной в своих инстинктах хотя бы в такие моменты. Чхэ Он никогда не отстранялась неловко и не вела себя зажато во время их близости, и ему это очень нравилось.
Чмок, чмок.
Пуговицы блузки постепенно расстегивались, обнажая белые холмики, скрытые в бюстгальтере. Чхэ Он, вздрагивая плечами, уткнулась лицом в ложбинку между его ключицами и зарылась руками в волосы мужчины, который покусывал её мягкую плоть.
Несмотря на то что прелюдия только началась, между её ног уже всё было мокрым. Боясь, что он это заметит, Чхэ Он попыталась свести бедра, но он, расстегивая крючки её бюстгальтера, тихо рассмеялся.
— Хы-ы...
Поднявшись по её мягкой груди и прикусывая кожу на шее, он просунул руку ей под юбку. Чхэ Он вздрогнула и уткнулась пылающим лицом ему в шею, а он, проведя пальцем по её трусикам, усмехнулся.
— Сжимала ноги, чтобы я этого не заметил? Потому что стыдно?
Когда его палец заскользил между мокрых, скользких половых губ, раздался чавкающий звук, словно он погружался в густую жидкость. С задыхающимся стоном (Ха-ах) Чхэ Он резко выгнула спину.
— Угу, нравится?
Тихо воркуя, он медленно покрутил пальцем по её клитору и чмокнул покрасневшее, как персик, ухо (чмок). Эта нежность, которую он проявлял только в такие моменты, казалась такой настоящей, что Чхэ Он честно кивнула и посмотрела на него снизу вверх, словно отчаянно чего-то желая. Встретившись с ней взглядом, его лицо неуловимо исказилось.
А в следующее мгновение два его пальца, которые до этого лишь дразнили вход, резко (вжих) и без предупреждения вонзились глубоко внутрь.
— Хы-ынг, ах!
Её внутренние стенки, узкие от возбуждения и пухлые, жадно сжались, обхватывая его пальцы. Хлюп, хлюп, влагалище, уже мокрое так, словно она обмочилась, при каждом движении его пальцев издавало чавкающие звуки и выделяло вязкую смазку.
Под своими ягодицами она почувствовала его центр, уже вставший так твердо, что она вряд ли смогла бы с ним справиться. Когда Чхэ Он начала двигать бедрами в такт мокрым звукам, наполнявшим уши при каждом движении его пальцев, Тхэ Ха тихо рассмеялся и легонько прикусил её щеку.
— Почему так торопишься? М?
— Ах, хы-ык.
Ей казалось, что он проталкивает пальцы до самого низа её живота. Когда Чхэ Он, всхлипывая, начала судорожно цепляться за его пиджак, он, притираясь своей нижней частью тела к её мокрому от смазки проходу, окончательно стянул с неё блузку и расстегнутый бюстгальтер.
Её обнаженные розовые соски уже твердо стояли. Глядя, как он берет в рот набухший от возбуждения розовый бутончик, Чхэ Он проглотила стон, застрявший в горле.
И в этот самый момент,
Вж-ж-ж-ж —
На тумбочке у кровати завибрировал его телефон. Опьяненная наслаждением, Чхэ Он с затуманенными глазами машинально оглянулась, и, увидев имя на экране, мгновенно побледнела и застыла.
Чу Ха Рин. Его невеста.
