— Делай вид, что не замечаешь, даже если знаешь; делай вид, что не любопытно, даже если хочется узнать; и вообще старайся не интересоваться.
Когда-то Чхэ Он спросила Хи Джон, не тяжело ли ей работать горничной в семье чеболей и как она может так спокойно всё это переносить. И вот что ответила ей мать.
— Ну что это такое, мы же не придворные дамы в эпоху Чосон.
— Так нужно. Поверь, ничего хорошего не выйдет из того, что ты будешь знать, что происходит в таких местах.
Чхэ Он годами работала в Сонбэвоне, невольно следуя совету, который Хи Джон дала ей тогда с нежной улыбкой. И только сейчас она начала понимать его истинный смысл. Пытаться раскопать секреты тех, кто наделен властью, — это всё равно что нарушить строжайшее табу. И прямо сейчас Чхэ Он стояла в шаге от того, чтобы нарушить его по собственной воле.
Она не знала точно, когда вернется Ён Джун, но обычно в дни важных мероприятий в галерее он приезжал только к вечеру. Так что если у неё и было время, то только сейчас.
Шу-у-у...
Неизвестно, когда начался этот ливень, но сквозь приоткрытое окно доносился шум хлещущего дождя. Чхэ Он, плотно закрыв окно, в которое залетал прохладный, влажный ветер, тихо смотрела на улицу. Зелень деревьев погружалась в сырой полумрак. Вместе с намокшим пейзажем вокруг постепенно падало и её настроение.
Даже когда у нее возникали вопросы, она никогда не задавала их Ён Джуну.
Почему все книги, которые он читает, посвящены человеческим эмоциям? Что это были за странные фотографии, висевшие за стеной? Почему он всё это сорвал? Почему он запрещал кому-либо входить в свою комнату в его отсутствие? И почему...
Чхэ Он медленно открыла дверь в комнату Сон Джу А.
Тонкая, как лист бумаги, фигура медленно покачивалась в кресле-качалке.
— ...
Мертвые глаза, похожие на глаза живого трупа, равнодушно повернулись к Чхэ Он. Когда Чхэ Он слегка поклонилась в знак приветствия, это апатичное лицо снова отвернулось к окну. Сон Джу А обычно так и проводила время: сидела с безжизненным лицом в своей комнате, почти ничего не делая, просто позволяя времени течь сквозь неё.
Иногда Чхэ Он казалось, что это выглядит до ужаса одиноко. Если бы не прислуга, которая регулярно заходила её проверить, она, наверное, так бы и осталась в полном одиночестве. И тогда почему...
Почему Ён Джун, который на словах так дорожил своей матерью, ни разу толком не зашел её проведать? Это тоже казалось странным, но Чхэ Он никогда не спрашивала.
Доза снотворного была снижена до одной таблетки, и хотя первое время Сон Джу А постоянно клевала носом, как больная курица, её состояние, похоже, стало относительно лучше. Приступы, когда она видела галлюцинации и начинала истерично кричать, заметно сократились, а время, когда она бодрствовала, постепенно увеличивалось.
Все относились к Сон Джу А как к бомбе замедленного действия, которая может взорваться в любой момент, если её не усыпить таблетками, но Чхэ Он, понаблюдав за ней некоторое время, поняла одну вещь наверняка. Побочные эффекты нейролептиков и снотворных, которые ей давали в лошадиных дозах, чтобы просто вырубить, наоборот, провоцировали её агрессию.
И в этом особняке лишь три человека знали о том, что доза её лекарств с недавних пор была уменьшена до одной таблетки.
Потирая вспотевшие ладони, Чхэ Он, немного поколебавшись, глубоко вздохнула и подошла к Сон Джу А.
— Мадам.
— Оставь лекарство там. Я сама выпью.
Её тон был таким, словно ей лень было даже обернуться. Но когда Чхэ Он так и осталась стоять на месте, Сон Джу А наконец повернула голову.
— Я хотела вас кое о чем спросить.
Медленно моргая, она окинула Чхэ Он взглядом и, увидев, что у той в руках нет ни лекарств, ни воды, слегка нахмурилась.
— Ранее...
— ...
— Вы кое-что говорили о младшем молодом господине.
— ...
— О том, что молодой господин что-то скрывает.
— Ты... помнишь это?
В пустых глазах Сон Джу А мгновенно вспыхнул странный блеск, и её костлявая рука мертвой хваткой вцепилась в запястье Чхэ Он. Это выглядело так, словно человек в отчаянии хватается за единственную спасительную веревку. Чхэ Он, слегка растерявшись, горько улыбнулась.
— Помню.
— Тебе... тебе не кажется, что я сумасшедшая?
В этом вопросе, заданном глазами человека, который был предан бесчисленное количество раз и чья надежда давно иссохла, всё равно теплился последний лучик мольбы. С трудом сглотнув слюну, Чхэ Он медленно покачала головой.
— Разве я бы пришла к вам с вопросом, если бы считала так?
— А, а-а...
На лице Сон Джу А, которое всегда было мертвенно-бледным, появилось выражение удовольствия, которого Чхэ Он никогда раньше не видела. Её тусклые белки мгновенно покраснели, а на глаза навернулись слезы.
— Все говорили, что я сумасшедшая. Что бы я ни говорила, они твердили, что не нужно слушать бредни сумасшедшей...
Вдруг, с резким звуком, она выпустила запястье Чхэ Он, за которое так крепко держалась, и съежилась в кресле-качалке, словно от внезапного приступа холода.
— А, нет. Нет. Нельзя.
— Мадам.
— Страшно. Мне страшно...
Её трясло так сильно, будто за ней кто-то гнался, и это не предвещало ничего хорошего. Чхэ Он, с жалостью глядя на Сон Джу А, осторожно положила руку ей на плечо, и дрожащая как осиновый лист рука вцепилась в ладонь Чхэ Он.
— Этот мужчина придет.
— Кто придет?
— Чан Ик Хён, этот мужчина...
Почему она вдруг вспомнила это имя? Чхэ Он нахмурилась в непонимании, а Сон Джу А, дрожа, начала бессвязно бормотать:
— Я была просто вещью. С самого начала. А он, он обманывал меня...
— ...
— Звал меня её именем, вспоминал ту женщину, а сам...
— Что?
— Даже после того, как та женщина умерла, каждую ночь, ко мне...
Вспомнив какие-то ужасные сцены, Сон Джу А в одно мгновение задрожала в судорогах и начала остервенело расчесывать себе шею, руки, ключицы и грудь. Лицо Чхэ Он, догадавшейся, о чем идет речь, побледнело как полотно. Пока она в ужасе наблюдала за происходящим, Сон Джу А начала яростно рвать на себе волосы.
— Мне не следовало сюда приходить. Если бы только я, если бы мы не приехали сюда, та женщина не закончила бы так.
— Мадам. П-подождите. Не рвите так.
— У-у, ы-ы, Ён Джун, Ён Джун не должен был...
Бам—!
Словно по идеальному сценарию, как только голос Сон Джу А затих, раздался оглушительный раскат грома.
— А-А-АК!
Сон Джу А, почти забившись в конвульсиях, закрыла уши руками и съежилась на кресле в маленький комок. Чхэ Он инстинктивно обняла почти обезумевшую от страха женщину и начала осторожно похлопывать её по спине, как ребенка.
— Всё хорошо. Никого нет в Сонбэвоне.
— Там, там в углу, я постоянно вижу ту женщину.
Она прошептала это тихим, комариным писком, словно боялась, что кто-то услышит. Вероятно, под «той женщиной» она имела в виду покойную первую мадам. Чхэ Он посмотрела в ту сторону, куда Сон Джу А бессильно указала пальцем.
— ...
Чхэ Он посмотрела в пустой угол, где стоял лишь старинный торшер, и тихо прошептала:
— Там никого нет.
Сон Джу А, дрожавшая всем телом и закрывавшая уши руками, посмотрела на Чхэ Он налитыми кровью глазами и прошептала:
— Этот ребенок, Ён Джун.
Её иссохшие, потрескавшиеся губы дрожали, с трудом выдавливая каждое слово.
— Он ненормальный...
— Что?
Женщина, нервно кусавшая губы в приступе неконтролируемой тревоги, пристально посмотрела на Чхэ Он своими покрасневшими глазами.
— Неужели ты правда ни разу не замечала? Что с ним что-то не так?
— О чем...
— Все говорят, что он стал таким странным после смерти той женщины... Но нет. Они ничего не знают. Он был таким с самого начала.
— ...
— Этот ребенок был ненормальным с самого начала.
Сон Джу А яростно почесала руку, словно ей было противно даже вспоминать об этом, а затем обхватила себя руками и съежилась, словно пытаясь защититься.
— Иначе он бы никогда не совершил такое...
— Совершил что?
— Хы-ы, ы-ы.
Сон Джу А дрожала так сильно, что её зубы стучали. Её глаза беспокойно забегали по комнате, а затем она снова вцепилась в руку Чхэ Он.
— Лекарство.
— Лекарство?
— Я должна найти то лекарство.
Не дожидаясь ответа Чхэ Он, Сон Джу А выпалила совершенно шокирующую вещь.
— Лекарство, которое Ён Джун подмешал той женщине.
— ...
Бух.
Казалось, что-то тяжелое рухнуло на самое дно её желудка.
— Что... что вы сейчас сказали.
Кто, кому и что подмешал?
Ей казалось, что вся кровь в теле остыла. Чхэ Он застыла, не моргая, не зная, что ответить, а Сон Джу А, грубо дергая её за руку, начала бормотать сдавленным голосом:
— Оно всё еще у него... И он, он точно подмешивает это же самое мне!
Истерично вскрикнув, она снова издала болезненный стон и уткнулась лицом в свои колени.
Это тот ребенок её убил. Тот ребенок.
Этот маленький мальчик, ту женщину...
То, что она бормотала, не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла. Её состояние было нестабильным, и хотя на мгновение показалось, что она пришла в себя, сейчас она снова была на грани панической атаки. Расспрашивать её о чем-то еще было невозможно. Что из этого правда, а что — плод её воображения?
С тяжелым сердцем пытаясь собрать воедино осколки услышанного, Чхэ Он с чувством подступающей тошноты долго успокаивала Сон Джу А, прежде чем покинуть её комнату.
У-уп. Живот скрутило, и к горлу подступила тошнота. Чхэ Он поспешно зажала рот рукой. Руки неудержимо дрожали. Грязная мешанина из прошлых и настоящих событий никак не складывалась в единую картину в её голове. Казалось, она прикоснулась к чему-то, к чему категорически нельзя было прикасаться.
И вот она снова перед комнатой Ён Джуна.
Словно перемотка пленки с прошлого раза. Сон Джу А, повторяющая многозначительные слова, и она сама, пришедшая к его комнате. Но в отличие от прошлого раза, когда она пришла сюда, ведомая смутным предчувствием, словно под гипнозом, сегодня у нее была четкая цель.
Наконец-то по-настоящему посмотреть в лицо Чан Ён Джуну, от которого она так долго отворачивалась.
Вжих —
Как только Чхэ Он вошла в комнату, она тут же отдернула штору, скрывавшую пространство за изголовьем кровати. Как и в прошлый раз, там остались лишь слабые следы от скотча, указывающие на то, что там что-то было прикреплено. Судя по всему, что-то, что он категорически не хотел никому показывать.
Мысленно накладывая то, что она видела тогда, на эту пустую белую стену, Чхэ Он медленно подошла к книжному шкафу, плотно заставленному книгами.
— Неужели ты правда ни разу не замечала? Что с ним что-то не так?
Голос Сон Джу А зловеще эхом отдавался в её голове. Медленно проводя рукой по корешкам книг, Чхэ Он вчитывалась в каждое название, и её сердце начинало биться всё быстрее и сильнее, грозя выпрыгнуть из груди. Почему он постоянно читал все эти книги?
И почему там, за шторой, ни с того ни с сего висела фотография улыбающейся девочки со словом «Счастье»? Словно он учил новые слова, как ребенок...
Стук, стук.
Пальцы Чхэ Он, скользившие по корешкам, внезапно замерли возле одной из книг, словно за что-то зацепившись. В отличие от других названий, которые она просто пропустила мимо глаз, название этой книги резануло по глазам физической болью.
Застыв на месте, как вкопанная, Чхэ Он не отрывала взгляда от надписи на корешке.
Вскоре осознание пришло вместе с чувством, от которого у нее закружилась голова. То, что раньше казалось размытым, как в тумане, мгновенно обрело четкость и обрушилось на неё всей своей тяжестью.
Чхэ Он тихо, как вздох, произнесла название книги, которую сейчас касались её пальцы.
— «Психопат»...
Сама того не осознавая, Чхэ Он резко вдохнула и зажала рот рукой. Говорят, когда долго гадаешь и наконец находишь правильный ответ, испытываешь радость. Но то, что сейчас обрушилось на её разум, было лишь чистым шоком.
Словно
человек, у которого наконец-то открылись глаза на донельзя запутанную задачу:
стоило ей произнести это слово вслух, как всё наконец встало на свои места.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
