Контент удален!

Ливень лил, не собираясь прекращаться, а они, пропитанные жаром и потом, безумно сплетались телами, из-за чего казалось, будто они находятся в парной. И без того измученная долгим пребыванием под дождем и непрерывными слезами, она упрямилась, желая принять его до конца, но теперь её предел действительно был близок.

Казалось, у них в головах не осталось ничего, кроме этого процесса. Входить, принимать, кончать, плакать... В какой-то момент Чхэ Он, забыв даже о стыде, просто отдалась ему, и они переспали еще несколько раз.

В тот момент, когда её сознание начало медленно угасать, он издал глубокий, горячий стон откуда-то из самых недр горла и наконец снова излился.

— Ху-у...

Словно смакуя послевкусие наслаждения, он закрыл глаза, слегка нахмурившись, выровнял дыхание, а затем медленно открыл их и посмотрел на Чхэ Он сверху вниз.

— ...

Чхэ Он вдруг снова подумала о том, что среди всех его безупречных черт лица эти длинные, глубокие глаза — самые красивые. Ей показалось, что сейчас его взгляд, обращенный к ней, был каким-то по-особенному нежным и трепетным.

Наверное, именно поэтому. У неё хватило смелости протянуть к нему руку.

Не отрывая от него взгляда, Чхэ Он медленно подняла руку и осторожно провела по его глазам. Удивленный этим непривычным, ласковым жестом, он слегка прищурился, словно спрашивая, в чем дело. Восприняв это как отказ, Чхэ Он вздрогнула и убрала руку. С дрожащими губами она спросила:

— Можно... я дотронусь?

Вместо ответа он снова взял её руку и приложил к своему глазу. Чхэ Он, тяжело сглотнув, осторожно провела пальцами по его ярко выраженным надбровным дугам, по густым, ровным бровям и по идеальному разрезу глаз, который ей захотелось бы нарисовать, будь у неё талант к рисованию.

Она отчетливо почувствовала кончиками пальцев текстуру его гладкой, здоровой кожи. Смотреть на это глазами и ощупывать эти контуры вживую — было совершенно разным опытом.

Она видела это лицо столько раз, но Чхэ Он подумала, что только сейчас по-настоящему поняла, как он выглядит.

Затем рука, гладившая уголок глаза, скользнула к его прямой переносице. Она всегда думала, что его прямой, как по линейке, нос выглядит потрясающе. Так вот какое это чувство, когда дотрагиваешься...

То, что он ничего не говорил, пока она совершала эти странные действия, казалось ей очень непривычным, но прямо сейчас она просто хотела сосредоточиться на каждом ощущении, доступном её глазам и кончикам пальцев. Ведь больше она никогда не увидит этого лица.

Когда рука Чхэ Он наконец коснулась его гладких губ, он мягко прикусил её палец. От щекотки Чхэ Он тихонько рассмеялась, и в этот момент он вдруг стал невероятно серьезным. Улыбка сошла и с лица Чхэ Он.

— Почему вы так на меня смотрите?

Спросила она севшим от бессилия голосом, а он, разглядывая её лицо так, словно изучал под микроскопом, спросил:

— Ты всегда так улыбалась?

Он видел её улыбку несколько раз, но этот вопрос прозвучал так, будто он видел её впервые. Чхэ Он непонимающе переспросила:

— А как я улыбаюсь?

Губы Тхэ Ха приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но так ничего и не произнеся, снова сомкнулись. Вместо этого он, молча глядя на нее, нежно прикусил её щеку, как иногда делал это раньше.

Это было так тепло и ласково, что не было бы преувеличением сказать, что так поступают только влюбленные. Глаза Чхэ Он увлажнились.

Как же это хорошо... когда с тобой так нежны...

— Ыт, подождите... минутку.

Слегка отвернув голову, Чхэ Он прикрыла рот Тхэ Ха рукой, который, словно одержимый, вылизывал и покусывал её щеку.

— ...

В его черных зрачках, которые на первый взгляд казались спокойными, полыхал жар.

Чмок. Встретившись с ней взглядом, Тхэ Ха слегка всосал её палец, лежавший на его губах. Он просто лизнул и пососал её палец, но почему-то у нее защемило где-то в груди.

Она слишком давно забыла это чувство. Ён Джун в основном тоже был ласков с ней, но только до тех пор, пока она не перечила ему и была покорной. Фальшивая, наигранная нежность — что у Чан Ён Джуна, что у Чан Тхэ Ха, — в этом не было разницы, но почему от этой нежности её сердце каждый раз готово было разорваться?

— Юн Чхэ Он-сси.

Его низкий голос был приятен на слух. Глядя во влажные глаза Чхэ Он, он кончиками пальцев легонько провел по уголкам её глаз. Даже это прикосновение было предельно осторожным, словно он гладил маленького котенка, и Чхэ Он почувствовала, как к горлу подступает ком.

Возможно, общий запас нежности, который он мог ей дать, сейчас стремительно иссякал. Чхэ Он представила себе песочные часы, в которых медленно сыплется песок. Наверное, сейчас осталась только половина.

— Да.

Несмотря на её ответ, он долгое время молча смотрел на нее. Когда звуки стихли, все чувства сконцентрировались на зрении и осязании. Казалось, там, где он прикасался, расцветали пятна жара, а время текло невыносимо медленно.

Она смотрела на него пустым взглядом, гадая, когда же закончится это молчание, как вдруг услышала совершенно неожиданную фразу.

— Будь рядом со мной.

— ...

Это прозвучало донельзя высокомерно, но в то же время — хотя в это и было трудно поверить — почти как мольба. Услышав эти слова, Чхэ Он не смогла сразу понять их смысл и просто смотрела на него со слегка приоткрытым ртом. Она думала, что хорошо его знает, но сейчас совершенно не могла его прочесть. С какой стати он говорит такие вещи?

Он был мужчиной, который ни разу в жизни не бросал слов на ветер. Он всегда говорил и действовал, четко взвешивая выгоду и потери, и хотя только с ней он порой сбрасывал маску, даже в такие моменты он никогда не терял своей скрытой резкости.

Чхэ Он прищурилась, всматриваясь в его глаза, словно пытаясь найти пылинку на белом листе бумаги. Она абсолютно ничего не понимала.

Но всё же, это был мужчина, который подарил ей ту частичку нежности, о которой она так отчаянно молила, поэтому для неё не составило труда дать ответ, которого не было в её сердце.

— ...Хорошо.

Неужели лгать было так просто? Или, может быть, где-то в самой глубине души в ней всё еще жило желание остаться с ним, раз она смогла так невозмутимо ответить? Это уже не имело значения. В конце концов, она всё равно уйдет.

Глядя на мужчину, чьи мысли она по-прежнему не могла прочесть, Чхэ Он первая потянулась к нему и поцеловала.

Это был их последний поцелуй.

***

Он спал очень крепко.

Для него, человека, который всегда спал урывками из-за обилия мыслей и успевал закончить все утренние приготовления еще до прихода персонала, это было беспрецедентным событием.

После долгого и страстного секса он отнес её на руках в ванную, смыл с её тела свои жидкости, а затем они вместе уснули.

Никогда в жизни он не позволял никому засыпать рядом с собой. Но каждый раз, когда он чувствовал тепло женщины, согревающей его в объятиях, и её тихое дыхание, когда она изредка шевелилась во сне, его сознание погружалось всё глубже, в спокойный сон. Как будто только её присутствие рядом дарило ему абсолютный покой.

Медленно просыпаясь, он вдруг осознал, что легкий аромат её тела и её хрупкий вес, который он чувствовал в своих объятиях, исчезли.

Сильно потерев тяжелые веки, Тхэ Ха перевел дыхание и протянул руку, ощупывая место рядом с собой.

Как он и ожидал, там было пусто. Издав тихий, хриплый вздох, он сел и оглядел просторную спальню. За окном, где дождь уже прекратился, всё еще брезжил синеватый предрассветный свет.

Накинув халат на голое тело, Тхэ Ха спокойно подумал: Пожалуй, на сегодня стоит отменить все дела.

Если кто и был главным вкладчиком в успех его бизнеса duty-free в аэропортах, так это семья Элеоноры, которая никому не давала разрешений на открытие бутиков своих брендов, но в итоге прислушалась к его голосу. Чтобы отблагодарить их, он в строжайшей тайне пригласил владельца и его дочь в Корею, где они провели встречу, и их партнерские отношения стали еще крепче.

Самые важные дела были завершены, и поскольку он долгое время жил, зарывшись в работу и функционируя как машина, он решил, что вполне может позволить себе хотя бы один день отдыха.

И, естественно, он вписал в этот день её. Для него, человека, который всегда планировал всё заранее и с запасом времени, такое импульсивное решение, принятое день в день, было в новинку. Это был незнакомый, новый опыт.

Чем бы заняться.

Она всегда так хорошо ела корейскую кухню, может, сводить её в «Чонволь» на традиционный сет? Вспомнив, как её мягкие, чистые щеки без остановки двигались, когда она жевала еду, он тихо рассмеялся.

Если ей не стало лучше, то, наверное, сначала придется отвезти её в больницу. Ночью он трогал её лоб губами, и, к счастью, он был таким же теплым, как и у него, но она была такой хрупкой, что кто знает.

Он хотел досыта накормить её, с удовольствием наблюдать, как она ест, а затем отвезти в бутик и надеть на нее всё самое яркое и красивое, что ей так нравилось. Он заставит её выбросить всё, что дарил Чан Ён Джун, и с ног до головы оденет её в то, что принадлежит только ему.

Когда он был с ней нежен, она так терялась и смотрела на него влажными глазами, и это было так красиво, что он был не против и дальше быть с ней нежным, как она того хотела.

С этими мыслями Тхэ Ха неторопливо вышел из спальни.

Но...

— ...

Ощутив холодок, пробежавший по позвоночнику, Тхэ Ха замер на месте. Абсолютная тишина, царившая в пустой гостиной, привела его в нетипичное замешательство. Он не чувствовал ничьего присутствия.

Не может быть.

С ледяным предчувствием он подошел к ванной и резко открыл дверь.

Пусто.

С замирающим от тревоги сердцем он по очереди обошел гардеробную, столовую и даже комнаты на верхнем этаже, но женщины нигде не было.

Сначала, чувствуя, что что-то не так, он начал нервничать, но в тот момент, когда он осознал, что её здесь вообще нет, внутри него начало закипать раздражение.

Куда она подевалась?

— Будь рядом со мной.

— Хорошо.

Для нее это, возможно, был импульс, но для него в этой фразе не было ни капли спонтанности. И она так мягко прошептала этот ответ.

Холодная ярость, казалось, полоснула его по сердцу ножом. Медленно убрав растрепавшиеся волосы со лба, Тхэ Ха тяжело выдохнул.

Она умоляла его быть нежным, всю ночь задыхалась от экстаза в его объятиях, безостановочно тянула его к себе, а потом...

Исчезла.

Без единого следа. Словно всё это было спланировано заранее.

От неописуемого чувства предательства, которое он испытывал впервые в жизни, из его горла вырвался грубый, хриплый смех. Вернувшись в спальню, он схватил телефон с тумбочки и позвонил Чхэ Он.

Она должна ответить. Эта женщина не может вот так просто исчезнуть от него.

Тхэ Ха стоял, прислушиваясь, ожидая гудков.

Вж-ж-ж-ж —

Звук вибрации, но не его собственного телефона, громом пронзил тишину в комнате. Рефлекторно повернув голову, он увидел кое-что и его лицо мгновенно исказилось от гнева.

Почему?

Почему он там?

Задаваясь этим вопросом, Тхэ Ха медленно подошел к широкому мраморному столу у окна.

Вж-ж-ж-ж —

На твердой поверхности вибрирующий телефон издавал глухой, раздражающий звук. Сбросив вызов и медленно опустив телефон от уха, он наконец подошел к столу вплотную.

Только тогда он увидел вещи, лежащие на столе. Телефон, который только что вибрировал, записка с каким-то текстом, белый конверт и... Увидев знакомую вещь, он нахмурился и взял её в руки.

Его запонки.

Вещь, которую он считал потерянной где-то, неожиданно оказалась здесь. Всё это время она была у нее? Глядя на них так, словно готов был раздавить в руке, Тхэ Ха положил их обратно на стол и взял записку. Ему казалось, что время, пока он разворачивал аккуратно сложенный листок, течет невыносимо медленно.

Я видела, что каждый раз, когда он идет в задний сад, он берет с собой тот ключ.

Тогда я думала, что он просто идет лепить скульптуры или заниматься работой, но теперь я думаю, что там может что-то быть.

Записка, сразу переходившая к сути, в отличие от её прошлого небрежного почерка, была написана ровно. Но сейчас его совершенно не волновало её содержание. Быстро пробежавшись глазами по следующим строкам, в его взгляде вспыхнуло слабое безумие.

Прошлой ночью вы были действительно очень нежны, от начала и до конца.

Спасибо, что выполнили мою просьбу.

Всё, что я когда-то от вас получила, я верну вам позже.

На этом записка обрывалась. Словно это было всё, что она хотела сказать. Не было ни слов о том, чтобы вспомнить их проведенное вместе время, ни обещаний на будущее — ничего. Это было похоже на четкое подтверждение того, что в её будущем нет места для него.

Стиснув челюсти так, что они заболели, он небрежно бросил записку на пол и тут же открыл белый конверт.

— ...Ха.

Проверив содержимое, он не смог сдержать смех, полный абсурда. Он понял, что это такое, как только увидел.

Наличные, семьсот тысяч вон.

Те самые деньги, которые он дал ей, когда ей было девятнадцать, в тот самый момент, когда он задумал свой тщательный план, чтобы пробудить её скрытые желания — все эти деньги лежали там, до последней купюры.

Как бы он ни пытался сдержаться, из него вырвался горький смех. Она оставила всё. Словно говоря, что не хочет забирать с собой ничего из того, что приобрела в этом месте.

Слова в записке и эти деньги.

Он чувствовал себя так, словно ему заплатили за проведенную с ним ночь, как шлюхе.

Шурх. С громким звуком рвущейся бумаги стопка денег вместе с конвертом была безжалостно смята в его руке.

— Она сбежала...

Голос, пробормотавший это, был зловеще тихим.

Она сбежала. Как она посмела.

За окном, растворяя зелень деревьев, постепенно светало. Он, не моргая, снова и снова смотрел на вещи, которые она бросила.

Красноватый свет, отражающийся в окне, мерцал в зрачках Тхэ Ха.

Это было похоже на безумие.

— КОНЕЦ 2-ГО ТОМА —