Чхэ Он в нерешительности замерла перед дверью комнаты Ён Джуна.
Ён Джун категорически не выносил, когда кто-то заходил в его комнату в его отсутствие. Поэтому для всех обитателей Сонбэвона входить в его комнату без него было чем-то сродни негласному табу. И Чхэ Он не была исключением. Она тоже впервые пришла сюда, когда его не было.
Почему она вообще решила сюда прийти?
Если попытаться описать это чувство, оно было похоже на инстинктивный шаг назад, когда замечаешь, что тебе на голову вот-вот упадет что-то тяжелое. Инстинктивная осторожность.
Чхэ Он на мгновение стало стыдно за то, что она испытывает подобное чувство к Ён Джуну, из всех людей. Но, вспомнив его недавнее странное поведение и пугающую одержимость, она успокоила себя тем, что в такой настороженности нет ничего удивительного.
Простояв так некоторое время, Чхэ Он уже собиралась открыть дверь, когда госпожа из Кунсана, выходившая из комнаты председателя Чана с охапкой простыней и ковриков, удивленно окликнула её:
— Чхэ Он, ты чего там стоишь?
— А.
— Тебе же говорили не заходить к младшему молодому господину, когда его нет. Забыла уже?
— А, это... Просто я утром убиралась у него в комнате и, кажется, кое-что забыла. Хотела только забрать.
Госпожа из Кунсана посмотрела на неё с легким подозрением, но затем, словно отмахнувшись от дурных мыслей («да не может быть»), покачала головой и добродушно улыбнулась.
— Ладно, ладно. Только ничего там руками не трогай и сразу выходи. Молодой господин хоть и улыбается всегда, но если начнет капризничать — мало не покажется.
— Да. Хорошо.
Веди себя тихо, сама ведь знаешь, что делать.
Бросив напоследок эту фразу, госпожа из Кунсана ускорила шаг и скрылась в стороне дома для персонала.
Оглядевшись и убедившись, что никого нет, Чхэ Он открыла дверь и вошла в комнату Ён Джуна. Внутри витал его привычный, приятный аромат мыла и легкое тепло.
Она пришла сюда, ведомая непонятной интуицией, но оказавшись одна в пространстве, где обычно всегда находилась вместе с ним, Чхэ Он растерялась, не зная, с чего начать.
Она медленно оглядела просторную комнату. Как и следовало ожидать от человека с маниакальной любовью к красоте, каждая деталь интерьера, шторы, картины на стенах — всё было исключительно дорогим и изысканным.
И тут у нее в голове внезапно возник вопрос, о котором она раньше никогда не задумывалась.
Говорили, что Ён Джун и Сон Джу А смогли остаться жить в Сонбэвоне только благодаря предсмертной записке первой мадам. В ней она просила не выгонять их и принять в семью. И хотя председатель Чан, у которого было трое сыновей, не мог проигнорировать последнюю просьбу невестки, которую любил как родную дочь, и позволил им остаться...
Как первая мадам могла так отнестись к ребенку, который даже не был её родным, да еще и к сыну женщины, которая, по сути, была любовницей её мужа? Вслед за этим вопросом неожиданно быстро пришел и ответ.
Чан Ик Хён. Потому что она ни капли не любила своего мужа, вице-председателя Чана.
Но даже так, Чхэ Он не могла представить, каково это — жить рядом с таким человеком, принять сына его любовницы, терпеть всё это и в итоге покончить с собой. Что же там произошло...
Позволив мыслям течь своим чередом, Чхэ Он медленно осматривала комнату, пока её взгляд не остановился на шторах за изголовьем кровати.
— ...
Когда-то она задавалась вопросом, почему там всегда задернуты шторы, ведь за ними даже нет окна. Раньше она не придавала этому значения, но стоило ей почувствовать этот диссонанс, как все странности, словно по цепной реакции, начали бросаться в глаза. Как маленькая пылинка на белом листе бумаги, заметив которую, начинаешь видеть и все остальные изъяны.
К тому же, его болезненная реакция каждый раз, когда в его комнату заходил кто-то из персонала...
— Кровать и зону вокруг нее я уберу сам, так что не трогайте там ничего.
Что, если это было сказано для того, чтобы что-то скрыть?
Не отрывая взгляда от штор за кроватью, Чхэ Он медленно подошла ближе. Ей казалось, что сердце бьется прямо в горле. Оно стучало так громко, что в ушах стоял гул.
Сглотнув слюну в пересохшем от напряжения горле, Чхэ Он осторожно взялась за край шторы и медленно отдернула её. Вокруг было так тихо, что её собственное прерывистое дыхание казалось оглушительным.
Первое, что бросилось в глаза на стене за слегка приоткрытым краем шторы, была совершенно неожиданная фотография. Вырезанная из журнала или распечатанная на принтере фотография широко улыбающегося светловолосого иностранного ребенка.
...Что это?
Чхэ Он прищурилась и внимательно рассмотрела фотографию, но не нашла в ней ничего особенного. Просто счастливое, улыбающееся лицо.
И... слово, написанное на цветном стикере прямо под ней.
«Счастье».
Это выглядело как карточка со словом, которую вешают на стену, чтобы научить маленького ребенка говорить. Она совершенно не понимала, зачем он приклеил это здесь. Нахмурившись, Чхэ Он уже собиралась отдернуть штору чуть дальше, когда...
Щелк.
Дверь открылась без малейшего предупреждения, и испуганная Чхэ Он, отпустив штору, резко обернулась. Она застыла, не смея пошевелиться, с мыслью, что это чудо, что её сердце не остановилось прямо сейчас.
— ...
Ён Джун, со следами усталости на лице, стягивая галстук, вошел в комнату и, заметив Чхэ Он, замер как вкопанный.
Тук, тук, тук.
Если бы она могла, она бы зажала свое сердце руками, чтобы оно не выскочило из груди.
— М-молодой господин. Вы вернулись.
Несмотря на невыносимо неловкую ситуацию, она попыталась поздороваться как можно спокойнее, но голос всё равно дрогнул.
Ён Джун, словно оценивая ситуацию, посмотрел на Чхэ Он, затем обвел взглядом пустую комнату, скомкал снятый галстук в руке и медленно подошел ближе. Посмотрев на шторы за спиной Чхэ Он, он снова перевел взгляд на неё и поздоровался своим обычным, мягким голосом:
— Привет.
У Чхэ Он словно язык отнялся. Она не собиралась ничего красть или совершать какое-то серьезное преступление, но прекрасно понимала, насколько он будет недоволен и какие могут быть проблемы из-за того, что она без спроса вошла в его комнату.
— Что ты здесь делала?
— А, это...
Подавив панику, Чхэ Он беспокойно забегала глазами и заикаясь начала:
— Я кое-что потеряла и искала... Простите. Вы же не любите, когда сюда заходят без вас.
Ён Джун, сняв пиджак и повесив его на спинку дивана, пристально посмотрел на неё.
— И что. Нашла?
— Нет.
— Помочь? Что ты потеряла?
— ...Ну.
Любое оправдание прозвучало бы нелепо.
Он — член семьи хозяев. Он неоднократно предупреждал не заходить в его отсутствие, поэтому, что бы она ни потеряла, даже если она предполагала, что вещь осталась в его комнате, ей следовало хотя бы дождаться его возвращения.
Чхэ Он крепко прикусила губу и сцепила руки в замок, пытаясь скрыть дрожь. Взгляд Ён Джуна, лениво скользнувший к её рукам, едва заметно сузился.
— Бальзам для губ. Бальзам для губ, кажется, я где-то здесь его обронила. Но тут его, похоже, нет... Я поищу еще раз в других местах.
Отговорка, придуманная на ходу, звучала натянуто. Произнося эти слова, Чхэ Он понимала, что на месте Ён Джуна она бы тоже заподозрила неладное, но, к её удивлению, он просто кивнул, словно ничего не произошло, и подошел к ней.
— Если я найду, то скажу тебе.
— Да. Спаси... бо.
— ...
В его светлых глазах, смотревших на неё сверху вниз со слегка наклоненной головой, не было абсолютно никаких эмоций. Это пугало.
— Если ты узнаешь, что он скрывает, тебе тоже захочется сбежать.
То ли из-за тех странных слов Сон Джу А, то ли просто из-за этого взгляда, в котором невозможно было ничего прочесть, по спине Чхэ Он пробежали мурашки. Чхэ Он, сжимавшая кончики пальцев так сильно, что побелели костяшки, инстинктивно сделала шаг назад и поклонилась.
— Впредь такого не повторится. Прост... Ыт.
Огромная рука Ён Джуна накрыла её побелевшие руки.
— Чхэ Он-а.
— Да?
На его красивых губах появилась мягкая улыбка. Он спросил так тихо, словно шептал, так что ей пришлось затаить дыхание, чтобы услышать его слова.
— Почему ты так дрожишь?
— А...
Это было странно. Она сама не могла найти ответ. Просто после того, как она услышала от Чан Тхэ Ха, что Ён Джун что-то от него скрывает, а затем услышала нечто подобное от Сон Джу А, все те тревожные звоночки, которые она так долго старалась игнорировать, начали медленно, как ледяная вода, затапливать её.
Из-за того, что Ён Джун был её спасителем, из-за того, что она была в неоплатном долгу перед ним, она всегда отмахивалась от этих странностей и не смела копать глубже. Все те его неадекватные поступки, которые копились слой за слоем.
То, как его лицо, только что весело улыбавшееся, в одно мгновение, словно по щелчку, становилось пугающе холодным. Те моменты, когда ей казалось, что он не сопереживает ей и не понимает её, а просто навязывает свои мысли.
— Всё хорошо. Не думай, что ты слишком мне обязана. Если бы не я, с госпожой Ан могло случиться самое страшное. Думай о том, что это даже хорошо, что я был рядом.
Его невинное лицо, когда он как ни в чем не бывало говорил вещи, над которыми было совершенно невозможно смеяться вместе с ним.
Запаниковавшая Чхэ Он поспешно вырвала свою руку и поклонилась.
— Наверное, я немного приболела. Молодой господин, мне пора, у меня еще есть работа.
— ...
По едва заметной морщинке между бровями можно было прочесть его недовольство. Он крайне редко делал такое лицо.
— Чхэ Он...
— Мне правда, правда очень жаль. Я пойду.
Боясь, что он снова схватит её за руку, Чхэ Он поспешно попрощалась и пулей вылетела из его комнаты. Даже в тот момент, когда она отвернулась, её сердце готово было выпрыгнуть из груди от напряжения и тревоги, словно кто-то вот-вот схватит её за шиворот.
***
— ...
Словно спасаясь бегством, Чхэ Он исчезла, и взгляд Ён Джуна, устремленный на плотно закрытую дверь, постепенно заледенел.
В его глазах, в которых не осталось ни капли тепла, читалась пугающая одержимость, когда он осматривал каждый сантиметр комнаты. Для человека, который что-то искал, простыни на кровати, подушки и плед на диване, письменный стол — всё было точно таким же, каким он оставил это утром. Не было ни единого следа чужих рук.
Взгляд Ён Джуна, методично сканировавший комнату, наконец остановился за изголовьем кровати. Его невозмутимый взгляд резко сузился: шторы, которые он всегда задергивал идеально симметрично, сейчас висели неровно, сдвинутые в одну сторону.
Медленно подойдя к ним, Ён Джун многозначительно коснулся края ткани.
Долго потирая её в пальцах и о чем-то размышляя, Ён Джун издал непонятный смешок (ха).
А затем он снова посмотрел на дверь, в которую вышла Чхэ Он. В его глазах бурлила тихая ярость. Он выглядел как человек, у которого только что что-то отняли.
