Шу-у-у-у...
Звук ливня словно хлестал по ушам.
Чхэ Он даже не заметила, как выронила зонт, с которым вышла, и просто брела под дождем. Пройдя долгое время, насквозь промокшая с ног до головы, она оказалась в очень знакомом месте.
Та самая автобусная остановка, на которой она, впав в прострацию, случайно вышла в день, когда полностью завалила экзамен сунын. Тогда она просто бесконечно долго сидела здесь с чувством, будто потерялась и ей больше некуда идти.
— ...
Чхэ Он пустым взглядом посмотрела на название остановки, написанное на козырьке. Куда ей идти? Выбежав без четкого пункта назначения, она не могла найти ответ на этот вопрос.
Бросив на землю сумку, в которой почти ничего не было, Чхэ Он бессильно опустилась на скамейку и провела руками по своему бледному, промокшему до нитки лицу. Мокрое, продрогшее тело с запозданием пробрал сильный озноб. С дрожащими губами Чхэ Он почти обняла себя за плечи, съежилась на скамейке и позволила крупным слезам капать на землю.
Несколько автобусов просто проехали мимо, пока Чхэ Он долго и беззвучно плакала. В этом районе большинство жителей ездили на своих машинах, поэтому на остановке было пустынно. Интервалы между автобусами здесь были большими, и если пропустишь один, приходилось долго ждать. Но учитывая, что почти все здесь пользовались дорогими машинами или услугами личных водителей, это было неудивительно. Люди, подобные Чхэ Он, были здесь скорее редкостью.
Она снова осознала, насколько далека от того, чтобы принадлежать к этому месту. Может быть, всё это — наказание за то, что она посмела возжелать того, что ей изначально не по статусу?
Ей казалось, что она тонет под водой: в ушах стоял гул, а сознание было пустым.
Она стояла на льду, зная, что он когда-нибудь треснет, но не ожидала, что он рухнет именно так.
Как только шок, словно удар по затылку, немного отступил, в её памяти хаотично начали всплывать мельчайшие детали, которые она раньше считала странными, но пропускала мимо. И теперь они царапали ей душу.
— Чхэ Он. Я сегодня снова навестил маму. Кажется, лекарства хорошо помогают, она выглядит намного спокойнее.
— Я тоже заходила днем, если бы знала, предложила бы пойти вместе... Спасибо, что всегда так много о ней заботитесь.
— Что ты. Это же само собой разумеется.
Моменты, когда она была искренне благодарна ему за эти слова, сказанные с нежной улыбкой. Но...
— Извините! Медсестра.
— О, здравствуйте. Вам что-то нужно?
— Да, просто... Молодой господин, который вчера был в палате...
— Что? Молодой господин?
Медсестра из отделения тогда сразу сделала удивленное лицо и склонила голову набок. Чхэ Он, недоумевая от её реакции, кивнула.
— Да. Тот, которого вы уже видели. Молодой господин, который всегда разговаривает с профессором...
— Эм... Дело в том, что вчера он не приходил. Может, он забежал совсем ненадолго?
В тот момент она просто подумала, что медсестры слишком заняты другими пациентами и вполне могли не заметить прихода Ён Джуна.
Но теперь, вспомнив выражение лица Хи Джон, которое всегда становилось каким-то растерянным, когда Чхэ Он упоминала о визитах Ён Джуна, и тот разговор с медсестрой, Чхэ Он поняла, что и это было абсолютной ложью, выдуманной Ён Джуном.
Всё это время он обманывал её сладкой ложью даже в таких мелких, повседневных вещах. Чтобы показать, насколько сильно он заботится о ней и как много добра делает. Чтобы взвалить на неё этот огромный, неоплатный долг, растянутый на несколько лет...
Осознание того, что всё было пропитано ложью, вызвало у нее леденящий душу ужас.
Чхэ Он тревожно забегала покрасневшими глазами и крепко обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.
Капсулы от таблеток, которые были абсолютно пустыми. Но в тот раз, когда она сама принесла Сон Джу А лекарство, капсула, которую та разорвала, была полна белого порошка. Чем же тогда был наполнен тот порошок?
— Оно всё еще у него... И он, он точно подмешивает это же самое мне!
Чхэ Он закрыла глаза, вспомнив отчаянный, надрывный крик Сон Джу А.
Неужели... он действительно первую мадам. Да еще и её маму... От мысли, что она, постоянно следуя за ним, могла бы в итоге разделить их судьбу, её тело мгновенно забилось в судорогах. И дело было не только в холоде.
Она думала, что хоть немного понимает Ён Джуна лучше других, но теперь она понимала, что не знает о нем ровным счетом ничего. Всё, во что она верила и на что опиралась, оказалось иллюзией. Осознав это, она почувствовала, что это её шанс сбежать, но вместо этого ей перекрыло дыхание.
— Куда ты пойдешь, если уйдешь отсюда?
— Тебе может казаться, что ты на всё способна, но мир жесток. Поэтому я буду тебе помогать.
Его голос эхом гремел в голове. Она в шоке сбежала, собрав вещи, но куда ей теперь идти? Сможет ли она действительно хоть что-то сделать без него? Все эти годы она получала от него всевозможную помощь, прямо или косвенно, находясь в его тени, — сможет ли она от этого отказаться?
На её счету уже было достаточно денег, заработанных за это время, чтобы самостоятельно сводить концы с концами. Но чтобы навсегда покинуть Ён Джуна, ей нужно было каким-то образом расплатиться с долгами перед ним, и если она отдаст всё, что у нее есть, она останется ни с чем.
Так куда ей идти?
Куда ей нужно идти?
Сможет ли она вообще уйти?
Хоть это и не было её собственным выбором, но с девятнадцати лет Чхэ Он была полностью приручена Ён Джуном. Легко было мечтать о внешнем мире и свободе, находясь в Сонбэвоне, но стоило ей выйти за его пределы, как страх расплющил её, словно пресс.
У нее не было ни семьи, ни друзей, никого. Слова Ён Джуна о том, что она ничего не сможет сделать без него и станет никем, как только покинет его, острым ножом врезались в её сознание.
Поверх этого наложились хихикающие насмешки и холодные перешептывания. Это были слуховые галлюцинации голосов прислуги Сонбэвона. Голоса, которых здесь не могло быть.
— Что ты сможешь сделать, сбежав так поздно, после того как столько лет бессовестно сидела на шее?
— Неблагодарная девчонка. Молодому господину вообще не следовало её подбирать.
Пока невидимые фантомы застилали ей зрение и осыпали её оскорблениями, Чхэ Он не могла ничего сделать. Годы, проведенные в привязке к другому человеку, так жестоко превратили её в идиотку.
Её дыхание стало судорожным и прерывистым. Почувствовав себя так, словно её внезапно заперли в кромешной тьме, Чхэ Он резко вдохнула воздух и схватилась за насквозь промокшую грудь.
— Ык, хык.
Бам, бам. Отчаянно колотя себя по груди, в которой словно застрял тяжелый камень, Чхэ Он низко склонилась над коленями. Ей не хватало воздуха.
Это была первая в её жизни паническая атака. Она понятия не имела, как с этим справляться и пройдет ли это вообще, и эта внезапная ситуация напугала её до смерти.
— Ха-ак, хы...!
В тот момент, когда Чхэ Он, жадно глотая воздух, разрыдалась,
Шурх —
Что-то опустилось ей на голову, тепло окутав её тело, и вместе с этим её захлестнул знакомый аромат. Как только её поле зрения оказалось скрытым и она оказалась запертой в чем-то уютном, дыхательные пути, перекрытые тревогой и паникой, казалось, наконец-то немного открылись.
Когда Чхэ Он попыталась пошевелиться под тем, что её накрыло, сверху раздался низкий, спокойный голос:
— Стой так.
А...
Она не могла не узнать этот голос. От этой знакомости она почувствовала облегчение, и бушующая внутри паника, словно по волшебству, начала утихать.
— Дыши. Медленно.
Под этот низкий, сухой голос, который медленно произносил слова, Чхэ Он закрыла глаза. Ху-у, ху. Изо всех сил пытаясь успокоить дрожащее тело, она с трудом выровняла сбившееся дыхание.
Да, вот так, молодец. Давай еще раз. Медленно.
Ей показалось, что она услышала такой же успокаивающий голос. Ху-у. Почувствовав, что её сердцебиение стало гораздо ровнее, чем мгновение назад, Чхэ Он сделала длинный выдох, словно собирая все остатки дыхания.
Тук, тук, тук.
— ...
Услышав звук своего сердца, которое сначала билось бешено, а затем постепенно успокоилось, Чхэ Он открыла глаза и медленно приподняла то, что накрывало её голову.
Первое, что она увидела, — это носки черных, блестящих туфель, почти касающиеся её кроссовок, которые были измазаны дождевой водой, как и в тот день. И чем выше она поднимала пиджак, следуя взглядом за длинными ногами в брюках от костюма, тем больше открывался её взору его крепкий торс, как всегда безупречно одетый в рубашку и жилет.
И затем.
Лицо Чан Тхэ Ха, с выражением, которого она никогда раньше не видела, словно внутри него что-то сломалось...
— ...
Он стоял перед ней с черным зонтом.
Шу-у-у-у...
Шум дождя, который до этого казался далеким, снова ворвался в уши с влажным звуком. Рефлекторно сжав то, что было накинуто на её плечи, Чхэ Он с опозданием поняла, что это пиджак Чан Тхэ Ха. Опустив взгляд на черный пиджак, она снова посмотрела на него.
Незабываемое воспоминание девятнадцатилетней давности, словно осколок, снова вонзилось в каждый уголок её израненного сердца. В тот день шел такой же ливень. И тогда он тоже стоял перед ней с зонтом и молча смотрел на неё сверху вниз.
Почему...
Почему ты всегда появляешься передо мной таким сияющим и идеальным именно в те моменты, когда я выгляжу самой жалкой?
Под проливным, печальным дождем они долго смотрели друг на друга в полном молчании. В тот момент, когда она увидела его лицо, словно по волшебству, она снова начала плакать. Чан Тхэ Ха казался единственным светом, пришедшим спасти её из той темной, безнадежной ямы, в которую она провалилась. И этот факт заставлял её чувствовать себя еще более ничтожной.
Весь мир был размыт из-за сильного дождя, но только он один был четким.
— Хы-ы.
Чхэ Он плакала навзрыд, как ребенок, изо всех сил стараясь смотреть ему прямо в глаза.
— Хы, ык. Скажите мне.
— ...
— В-вы... вы всё знали?
Если Чан Тхэ Ха тоже знал абсолютно всё от начала до конца и просто стоял в стороне, наблюдая за ней, это было бы невыносимо жестоко. Как много он знал?
— Ы-ы, скажите мне. Вы знали, вы всё знали?
Когда Чхэ Он, упрямо, как маленький ребенок, посмотрела на него снизу вверх залитым слезами лицом, Тхэ Ха, словно пытаясь что-то сдержать, нахмурился, крепко стиснул челюсти и быстро шагнул к ней. Его руки коснулись её щек, пылающих от того, что она долго стояла под дождем и плакала.
Его огромные руки, способные полностью обхватить её лицо, медленно погладили её щеки. Почувствовав его пронзительный аромат, Чхэ Он подавила рвущийся наружу всхлип, похожий на икоту (хык), и потерлась лицом о его холодную ладонь.
— Скажите, что не знали...
Его прикосновения, нежно поглаживающие щеки Чхэ Он, были странно мягкими. Его лицо, как всегда не выражающее эмоций, сейчас казалось ей до безумия невыносимым.
— Пожалуйста...
— Я не знал.
Его низкий голос проник прямо в сердце Чхэ Он. Даже не спросив, о чем именно она сейчас говорит, он просто ответил так. Словно понимал, что сейчас он просто обязан встать на её сторону. И как ни странно, для Чхэ Он в этой безнадежной, невероятной ситуации только это прозвучало как правда.
— Ы-ы, хык. Ык...
В конце концов, сквозь шум дождя прорвался её отчаянный, полный боли плач. От обиды и абсурда осознания того, что даже тогда, когда она верила, что хотя бы Ён Джун был рядом с ней, она в итоге была совершенно одна.
Пока Чхэ Он долго и надрывно плакала, Чан Тхэ Ха просто стоял перед ней, изредка стирая слезы с её лица, и очень долго смотрел на нее.
