Лоян в Хэнане, Хэфэй в Аньхое, Сучжоу и Шанхай в Цзянсу, а также столица, простирающаяся ниже них, — Ханчжоу.
Путь от Лояна, хранящего тысячелетнюю историю Китая, до Ханчжоу всегда был самым оживлённым. И нынешняя столица Ханчжоу, и древняя столица Лоян в полной мере воплощали в себе течение тысячелетий. Поэтому расположенный между ними Хэфэй в Аньхое естественным образом унаследовал достоинства обоих городов.
Из-за того, что на западе находилось семейство Джегаль из Хубэя, на севере — Лоян, где обосновался Альянс Мурим, а на востоке — императорский дворец, получилось, что Аньхой, находящийся между ними, был настоящей безопасной зоной.
Клан Намгун, естественно обосновавшийся в этих местах, за счёт огромного количества стекавшихся туда людей и ресурсов уже четыреста лет удерживал позицию одного из величайших родов.
Земля, где трудно было найти даже следы Демонического культа или тёмных сект. А поскольку народ съезжался туда в больших количествах, цены были пугающе высоки.
Но так как состоятельных и богатых людей тоже было достаточно, товарооборот в какой-то степени осуществлялся.
— Доброе утро!
Люди, спускавшиеся с верхнего этажа, кивали в ответ на оживлённое приветствие юного слуги.
С первого взгляда было видно, что на полу лежали дорогие ковры, на стенах висели картины, выполненные тушью, а вдалеке стояла изящная фарфоровая ваза, привезённая из Корё.
На одном только этаже, используемом как столовая, стояло более пятидесяти столов с соответствующим количеством стульев.
Тут останавливались либо высокопоставленные купцы из крупных торговых домов, либо дети именитых кланов и школ, либо высокомерные чиновники.
Нельзя было войти сюда только потому, что у тебя есть деньги. Поэтому даже когда в Хэфэе искали спрятавшихся членов Демонической секты, это место не трогали. Зная это, здесь часто происходили тайные незаконные сделки.
— Ах! Хорошо ли вы отдохнули вечером? Вы, должно быть, устали, приехав вчера так поздно. Удовлетворила ли вас кровать?
Услышав оживлённые слова слуги, мужчина, похожий на учёного, стоявший рядом с женщиной в бамбуковой шляпе, улыбнулся и кивнул.
Юношу, конечно, смущало, что женщина носит шляпу в помещении, но в этом месте такое даже странностью не считалось.
Были и те, кто носил причудливые маски, и те, кто закрывал лицо одеждой.
Когда люди, которым нельзя было появляться вместе на публике, скрывали лица, это никого не удивляло. В других местах это сочли бы подозрительным и начали обыск, но здесь на подобное обычно закрывали глаза.
Слуга пошёл впереди, чтобы провести гостей к столу для завтрака.
Когда он вёл их к свободным местам, в открытую дверь вошли несколько мужчин, похожих на воинов, и направились к хозяину заведения.
Слуга забыл о своих обязанностях и повернул голову. Двое гостей тоже остановились и посмотрели назад.
Воин, пройдя мимо них к хозяину, стал о чём-то настойчиво расспрашивать.
Юноша, уставившийся на эту сцену, вдруг осознал, что отвлёкся, и поспешно заговорил:
— Ой, прошу прощения!
— Всё в порядке, — мужчина, похожий на учёного, тоже наблюдающий за ситуацией, улыбнулся и покачал головой.
Как только они сели за стол, он продолжил:
— Кстати, похоже, что-то случилось. Не часто увидишь, чтобы воины приходили с утра.
— А, недавно начались поиски. Я точно не знаю подробностей, но, как слышал, ходят слухи, что младший лидер Демонического культа проник в Аньхой и скрывается в Хэфэе. Подозрения держатся уже несколько дней. Но, честно говоря, все считают это шуткой. Всё-таки, не какой-то оборванец. Разве есть причина у молодого господина культа прятаться тут?.. Сомнительно.
— В самом деле?
— Да-да. Я не был в других местах, но здесь, в Аньхое, влияние клана Намгун, который породил нынешнего лидера Альянса Мурим, очень сильно. Демонический культ и прочие тёмные секты крайне избегают ступать на эти земли.
Слуга слегка кивнул в сторону уходящих воинов.
— Они тоже из клана Намгун. Уже четыре дня подряд приходят и спрашивают, нет ли тут подозрительных людей.
Учёный с благородным лицом, Хёк Доджин, спокойно наблюдал за ними, а затем тихо усмехнулся.
— Они как-то быстро уходят, если подозревают, что сюда проник молодой мастер Демонического культа.
— Ну, это потому, что большинство тех, кто может сюда войти, имеют подтверждённую личность. Они лишь заходят сюда ненадолго, выполняя приказ, и формально спрашивают. Ах! Как насчет лёгкого завтрака?
— Отлично.
Когда Хёк Доджин кивнул, юноша улыбнулся и отошёл.
Хёк Доджин, глядя на его удаляющуюся спину, перевёл взгляд на женщину под широкополой шляпой — Моён Соволь.
Она слушала разговор, скрытая тенью шляпы, и, поймав его взгляд, передала мысленную речь:
[Здесь то же самое. Я верила поговорке, что под фонарём темнее, но клан Намгун всё же остаётся кланом Намгун. Похоже, они никогда не действуют опрометчиво.]
[Мы всё равно здесь ненадолго. Нам нужно добыть те лекарства, которые не смогли найти в Вуьяне, и мы сразу вернёмся. Нужно лишь продержаться до того времени.]
Их губы были плотно сомкнуты, так что со стороны могло показаться, что они общаются глазами.
Хёк Доджин, пристально глядя на Моён Соволь, вынул из-за пазухи маленькую табличку, положив её на стол. Это была табличка Шаолиня.
Она подтверждала личность её владельца и давала право на защиту Шаолиня где бы то ни было. Это был пропуск, который дал им Джи Сок, сказав, что он поможет их передвижению.
Безусловно, он был полезен, но проблема заключалась в том, что все, кроме Хёк Доджина и Моён Соволь, излучали слишком сильную демоническую энергию.
В других местах это не было бы проблемой, но в Аньхое за подобное могли зарезать на месте.
Поэтому даже с табличкой войти в город могли только Хёк Доджин, умеющий скрывать энергию, и Моён Соволь, которая не обучалась демоническим техникам.
Остальные, включая Ю Доху, прятались в горах у реки Хуайхэ. Джи Сок остановился в местном отделении Шаолиня и собирал лекарственные растения.
Пока они пристально смотрели друг на друга, общаясь беззвучной речью, слуга снова подошёл и поставил еду.
Хёк Доджин, как всегда, взялся за лапшу с бульоном. Моён Соволь молча наблюдала, как он ест.
Он, двигая палочками, склонил голову, заметив её взгляд:
— Что-то не так?
— Да нет… Просто любопытно.
Она улыбнулась и помешала палочками лапшу перед собой.
— Куда бы мы ни пошли, кажется, ты всегда ешь лапшу. Она правда тебе так нравится?
Он скользнул взглядом вниз на тарелку. Обычная лапша в бульоне, сверху яйцо — и всё. Если спросить, вкусно ли это… большинство ответило бы, что едят её просто чтобы утолить голод и наполнить желудок.
— Хм…
Моён Соволь тихонько засмеялась, увидев, как серьёзно Хёк Доджин задумался над её простым вопросом.
Закончив размышлять, он перестал вздыхать и кивнул.
— Да, она вкусная.
— Насколько?
— Настолько, что даже если бы передо мной был императорский стол, я бы сначала взял лапшу.
— Правда?
Хёк Доджин пожал плечами. Моён Соволь с любопытством посмотрела на него, затем слегка отвела взгляд в сторону, ненадолго задумалась и спокойно сказала:
— Когда вернёмся, я приготовлю тебе лапшу.
— …Что?
— Похоже, это не такое уж трудное блюдо. Я приготовлю его для тебя. Конечно, приятно есть блюда, приготовленные поваром, но разве плохо самой приготовить то, что больше всего любит твой мужчина? Не так ли?
Хёк Доджин растерянно уставился на неё.
Моён Соволь внимательно посмотрела на его застывшее лицо. Его реакция была настолько скованной, что в её глазах мелькнула тревога. Она слегка приподняла шляпу, чтобы вывести глаза из тени, и тихо спросила:
—…Тебе не нравится эта идея?
На её голос глаза Хёк Доджина, до этого мутные, вновь обрели живость. Он пару раз моргнул. Встретив полный беспокойства взгляд Моён Соволь, он опустил глаза на миску с лапшой. В прозрачном бульоне расходящиеся круги отражения скрывали его лицо.
— Доджин?
— …Нравится.
Он поднял взгляд. Мягкая улыбка появилась на его лице. Увидев её, Моён Соволь облегчённо выдохнула и тоже улыбнулась.
— А я уж подумала, что тебе неприятно. Даже чуть было не решила, что ты не хочешь, чтобы я готовила, потому что будет невкусно.
— Разве может такое быть? Если это блюдо, приготовленное тобой, я съем его, даже если в нём будет яд.
— То есть ты хочешь сказать, что блюдо, которое я приготовлю, будет словно яд, даже если я не буду подмешивать его?
Хёк Доджин торопливо замахал руками.
Моён Соволь прищурила глаза. Слишком бурное отрицание тоже признак согласия.
Когда её взгляд продолжал прожигать его, Хёк Доджин тихо вздохнул и продолжил:
— На самом деле… я просто немного удивился.
— Чему? Тому, что я хочу готовить?
Хёк Доджин неловко улыбнулся и покачал головой. Он спокойно посмотрел на миску в руках и тихо сказал:
— Когда-то один человек уже говорил мне такие же слова. Совсем не ожидал услышать их вновь.
— ...В самом деле?
Услышав слова Хёк Доджина, Моён Соволь вновь стала спокойной. В его выражении было что-то одновременно тоскливое и нежное. Она внимательно смотрела на него.
Хёк Доджин провёл палочками по белым нитям лапши и усмехнулся:
— Та женщина тоже не умела готовить. Но она уверяла, что именно это блюдо она приготовит превосходно. В конце концов, она приготовила его. Но как и следовало ожидать… получилось ужасно. Лапша разварилась, бульон был просто безвкусной водой. Вкус муки был таким сильным, что есть было невозможно.
Моён Соволь внимательно наблюдала за ним.
Иногда у него бывало такое настроение, и чаще всего это происходило, когда он вспоминал о своём детстве. И эти детские воспоминания Хёк Доджина всегда были связаны с его матерью. Зная это, она мягко спросила:
— Но ты ведь всё равно доел?
— Нет. Зачем бы я стал это есть?
— …
Моён Соволь, ожидавшая трогательную историю, была озадачена его резким ответом. Когда её рот слегка приоткрылся от удивления, Хёк Доджин усмехнулся.
— Я сразу сказал, что это невкусно. Одно дело, если бы было чуть-чуть невкусно, но это было все равно, что жевать сырую муку, так что я даже половины не осилил.
— Ха… ха-ха…
Соволь неловко рассмеялась. Хёк Доджин перемешал лапшу и закинул её в рот, тщательно пережёвывая, затем довольно улыбнулся.
— По сравнению с той лапшой эта — настоящий деликатес. Поэтому есть её легко.
— … Как же ты ужасен…
Хёк Доджин спокойно пожал плечами и вновь взялся за палочки. Он доел лапшу, опустил пустую миску и некоторое время задумчиво смотрел на прозрачный бульон.
— Но всё же… я по ней скучаю.
— …
Невозможно сердиться. Моён Соволь, наблюдая за реакцией Хёк Доджина, тяжело выдохнула и снова взялась за еду.
Но в этот момент выражение её лица исказилось. Она поспешно достала из-за пазухи чёрный лоскут ткани и прикрыла им рот.
— Кхе-кхе!
Раздался тихий кашель. Со стороны могло показаться, что она просто прикрылась, чтобы не задеть еду, но это было не так.
Хёк Доджин резко вскочил. Она покачала головой и жестом велела ему сесть.
Моён Соволь аккуратно убрала ткань от лица и протёрла губы. На чёрной ткани, казалось, не было ни пятнышка. Но это вовсе не означало, что так было на самом деле.
Соволь приняла поданную Хёк Доджином чашку с водой, прополоскала рот и выплюнула воду в пустую миску. Вода во рту была прозрачной, но в чаше уже оказалась густая тёмно-красная жидкость.
— Соволь.
— Всё в порядке.
Она опустила ткань и, изображая спокойствие, мягко улыбнулась:
— Никаких проблем.
Шёл уже третий день, как она не принимала лекарство.