Как только стало известно, что Моён Соволь ушла, многие начали ходить с мрачными лицами, словно увядшие грибы. Все они были теми, кто поддерживал с ней близкие отношения.
Даже Моён До, который всегда старался сохранять спокойствие, спустя десять дней начал проявлять признаки нетерпения и тревоги.
Окружающим едва удалось удержать его, когда он вознамерился отправиться в Наньчан, чтобы помочь ей. Его остановили лишь слова о том, что если они разминутся в пути, Соволь будет очень огорчена.
На утёсе, залитом мягким светом молодого месяца, Хёк Доджин стоял с закрытыми глазами. Хотя он не мог использовать внутреннюю энергию, его восприятие всё равно превосходило возможности обычного человека.
Вслушиваясь в шёпот деревьев, долетавший до его ушей, он верил, что Моён Соволь, его жена, вот-вот вернётся по этой самой дороге.
Хёк Доджин задумался: расставались ли они когда-нибудь так надолго после свадьбы? Если не считать одного раза, когда их разлука продлилась около пяти дней, они никогда не разлучались на такой срок.
Тем более тогда рядом с ней было множество надёжных людей, а сейчас — нет. Напротив, он сам не мог ей ничем помочь, а вокруг неё было полно тех, кто мог ей навредить.
Погружённый в смутные мысли и тревогу, Хёк Доджин медленно открыл глаза.
Почему-то ему казалось, что стоит открыть их, и он увидит улыбающуюся Моён Соволь.
Но там никого не было.
Лишь когда цветы опадают, понимаешь, что это была весна; лишь спустя время осознаёшь, насколько дорог был тот период. Только когда Моён Соволь ненадолго покинула его, он осознал, что она может жить и без него.
Это не было жадностью, но Хёк Доджин хотел быть для неё незаменимым. Как цветку необходимы солнечный свет и вода, так и он хотел быть необходимым элементом для цветка по имени Моён Соволь. Он был уверен, что так было всегда и так будет впредь.
Однако Моён Соволь незаметно для него расцвела — распустилась прекрасным цветком, способным жить без его помощи.
Эгоистично ли чувствовать радость и в то же время лёгкую обиду от этой мысли?
Почувствовав, насколько он мелочен и по-детски наивен, Доджин тряхнул головой.
«О чём я только думаю?»
Даже сейчас, где-то там далеко, Соволь рисковала своей жизнью, чтобы спасти его. Бросала вызов смерти ради него.
А он в это время забивает голову подобной чепухой. Доджин нахмурился и отвел взгляд.
Осмотрев погружённое во тьму пространство, он поднялся. Но в тот момент, когда он повернулся, его обострённое чутьё уловило чьё-то присутствие.
Едва он попытался среагировать, как из темноты опустилась тень, и к его шее приставили меч.
— Выходить сюда в одиночку, когда не можешь использовать боевые искусства... Ты что, хочешь умереть?
Скорость была такой, что на неё почти невозможно было среагировать. Пусть он и не мог использовать внутреннюю энергию, его чувства и реакция всё равно были на уровне, недоступном обычным людям.
Если кто-то приставил меч к его горлу с такой скоростью, этот человек определённо был великим мастером.
Однако сейчас это не имело никакого значения.
Потому что голос, прозвучавший у его уха, был слишком знакомым… и желанным.
Хёк Доджин широко раскрыл глаза и шагнул вперёд. Тень в темноте медленно колыхнулась. Меч опустился, а вместо него рука потянулась к его вороту и притянула его к себе.
Тело Доджина качнулось вперед, и расстояние между ними сократилось.
И тут же его губ что-то коснулось. В слегка приоткрытый рот потекла горькая жидкость.
Беззаботно проглотив неизвестное вещество, Хёк Доджин открыл глаза. Молодой месяц, скрытый до этого облаками, снова показался, разливая свет. Тьма рассеялась.
Там была она. Моён Соволь.
— Давно не виделись.
— …
Хёк Доджин не ответил. Он лишь молча осматривал её.
Нет ли ран, не больна ли она… Его взгляд, быстро скользивший по её телу, вновь поднялся и встретился с её глазами.
Моён Соволь мягко улыбнулась.
— Всё проверил?
— …Ты действительно моя жена?
— А у тебя есть и фальшивая?
— Нет, конечно. Просто я немного ошеломлён тем, что моя супруга внезапно оказалась передо мной без всякого предупреждения.
Пробормотав это, Хёк Доджин коснулся её щеки. Тёплые кончики его пальцев легли на её чуть прохладную кожу. Она тихо закрыла глаза.
Ощущая это тепло, Моён Соволь слегка улыбнулась.
Хёк Доджин молча смотрел на неё, затем медленно наклонился и поцеловал.
Как давно у них не было такого поцелуя? Всё время что-то мешало, обстоятельства не давали им даже спокойно поцеловаться.
Полгода, проведённые вместе по пути в Лоян, казались теперь далёкими, словно сон.
Его губы медленно отстранились.
Моён Соволь открыла глаза и встретилась с его взглядом.
Её белые волосы, колышущиеся в лунном свете, и бледная кожа сияли так, будто она могла исчезнуть. Ругая себя за то, что был вынужден отпустить такую прекрасную жену одну, Хёк Доджин снова впился в её губы.
Этот поцелуй был более горячим и резким, чем предыдущий.
Он крепко обнял её, а она, прижавшись к нему, обвила его шею руками.
Слова были не нужны. Весь их разговор происходил в этом соприкосновении губ.
Спустя некоторое время его рука дрогнула, скользнула по её щеке, шее… и опустилась ниже.
Но вдруг замерла.
То, что они были снаружи, не имело значения. Важно было другое. Можно ли обнимать Соволь, когда она ждёт ребёнка?
На мгновение его охватили сомнения. Как бы сильно он ни желал её, он не хотел причинить ей боль. Поэтому его замершая рука начала отдаляться.
Соволь, догадавшись о причине его колебаний, нежно улыбнулась и слегка отстранилась. Она взяла Доджина за руки и медленно произнесла:
— Всё в порядке. Можешь прикасаться.
— Но…
— Можно даже больше, чем просто прикасаться. Можно делать всё, как раньше.
Моён Соволь притянула его руку к своему телу.
— Главное — не слишком грубо.
И затем…
С улыбкой она приблизилась. Её тёплое дыхание коснулось его уха.
— Обними меня.
Это было уже в третий раз.
***
Лидер Альянса Мурим, Мастер Меча, покоривший Небеса, из клана Намгун — Намгун Бэк — был мёртв.
Как только эта весть распространилась, Центральные равнины всколыхнулись. Само по себе известие о смерти Намгун Бэка было поразительным, но ещё более невероятным было то, что убил его не кто иной, как молодая госпожа Демонического культа.
Для представителей праведных школ она была практически никем. Её не считали фигурой, на которую стоило обращать внимание. Для них Моён Соволь была предательницей. Какие бы разговоры ни велись между кланом Моён и союзом Мурим, сам факт, что дочь одного из пяти великих кланов обосновалась в Демоническом культе, был чем-то немыслимым — мир скорее должен был расколоться надвое.
Однако небо осталось целым, а дочь праведного клана заняла место младшей госпожи Демонического культа. Для ортодоксального пути это было позором.
Но позор позором, а то, что она смогла убить лидера Мурим, казалось совершенно невозможным, даже если её мастерство было весьма высоко.
Кем был Намгун Бэк?
Безумцем, который получил пост лидера Альянса лишь благодаря своему мечу.
Его считали сильнее человека, прозванного Божественным Лучником, и не было бы странным назвать его лучшим мечником Центральных равнин.
Недаром его звали Мастером Меча, покорившим Небеса. Можно было сказать, что в искусстве меча он достиг всего.
И такого человека убила Моён Соволь.
Причём безупречно.
— Это невозможно!
Как только поползли слухи о её поступке, клан Моён погрузился в хаос.
Род Моён, чей авторитет и так упал ниже некуда после турнира боевых искусств, в это время предпочитал хранить молчание, надеясь, что со временем всё уляжется. Но теперь, ко всему прочему, Моён Соволь убила Намгун Бэка?
Однако верхушка клана отказывалась в это верить.
— Разве вы все не знаете эту девчонку? Даже если на турнире она показала, что стала немного сильнее, это был её предел. Та, что ещё вчера могла умереть в любой момент, вдруг убила самого Намгун Бэка? Как можно поверить в такую нелепость?
— Верно. Я тоже согласен. Она родилась с белыми волосами и даже солнечного света видеть не могла. Каким бы талантом ни одарили её небеса, невозможно за год вырасти настолько, чтобы убить Намгун Бэка. Это наверняка заговор Демонического культа!
— Именно! Демонический культ убил главу и свалил вину на Моён Соволь, чтобы уничтожить клан Моён!
Такими были все речи старейшин. Они не могли поверить, что это сделала она, и потому настаивали, что это дело рук Демонического культа.
Но разве это сейчас было важно?
Глава семьи, Моён Данли, молча наблюдавший за криками старейшин, смотрел всё более озабоченно. В глазах мудрого и рассудительного Моён Данли уже виделся конец клана.
Он осознавал, как все решения, которые он принимал, оправдывая их благом для рода, возвращаются к нему бедствиями.
Он изгнал Моён Соволь и принял Моён До в ученики. Но даже этот Моён До не вернулся сюда, покинув клан ради своей младшей сестры.
Он не стал последователем культа, но если не собирался возвращаться, это уже не имело значения. В конце концов, Моён Данли должен был признать: его решение было ошибкой.
«…Конец уже близко».
Мечта восстановить царство Янь, амбиции укорениться в Центральных равнинах и стать их властителем — всё это теперь забывалось. Из-за этого происшествия клан Моён будет заклеймён как предатели.
И одновременно с этим будет изгнан из пяти великих родов и закончит свои дни в безвестности где-нибудь на окраине.
Это было печально и прискорбно, но несправедливым он это не считал. Хотя он и чувствовал ответственность за то, что всё заканчивается на его поколении, это не было делом только одного столетия.
Поэтому Моён Данли спокойно произнёс:
— Хватит. Сколько бы вы здесь ни кричали, люди всё равно поверят, что это сделала она. И нам это не принесёт ничего хорошего.
— Но если мы будем просто сидеть сложа руки, все праведные фракции обрушат на нас свой гнев!..
— И что с того, если обрушат?
— …
— И что с того, если нас немного осудят?
Моён Данли отвернулся, вспоминая того ребёнка, что когда-то стоял перед ним на коленях и благодарил его. Он тихо закрыл глаза.
— Отречение от собственной крови — это уже поступок, достойный гнева небес.
Он вздохнул и поднялся с места. Больше он не хотел вмешиваться в это дело. Когда союз Мурим вынесет решение, он просто примет его.
Окинув взглядом зал, он уже собирался вернуться в свои покои, как вдруг плотно закрытая дверь распахнулась, и в проёме появился мужчина.
— Уже закончили?
Мужчина с опрятной внешностью, улыбаясь, посмотрел на Моён Данли. Его внезапное появление вызвало шум, но он быстро стих. Один из старейшин вскочил и закричал:
— Э-это же!..
Побледнев, он указал на незнакомца. Тот лишь широко улыбнулся.
— Давно не виделись.
Затем он перевёл взгляд на Моён Данли и спокойно сказал:
— Глава клана Моён Данли, рад познакомиться. Моё имя — Ли Чжэхак из клана Тьмы.
Его глаза холодно сверкнули.