**Глава 13**

Ночь была густой, как непроглядная чёрная пучина. Из шестерых, встреченных по пути, кто-то остался лежать в лесу, кто-то был заперт в машине, а кто-то лежал у ног Юй Минсюй. Теперь все они — и впереди, и позади Гу Тяньчэна — лишились возможности двигаться и были полностью в его власти.

Юй Минсюй снова взглянула на него — всё то же красивое лицо, широкие плечи, узкая талия, холодная, жёсткая мужественность. Но теперь она знала: он больше не тот человек, за которого она его принимала.

— Ты меня не боишься? — неожиданно спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй не захотела смотреть в его глаза, утратившие былую ясность и глубину, и, отвернувшись, усмехнулась:

— Разве ты не влюблён в меня? Разве ты не говорил, что не хочешь меня отпускать? Чего мне бояться?

Он внезапно рассмеялся, затянулся сигаретой и произнёс:

— Ты… меня немного озадачиваешь.

— В этом мире много неочевидных людей и вещей, — равнодушно ответила Юй Минсюй. — Слишком цепляться за это нехорошо: и другим больно, и себе.

Её слова, казалось, содержали скрытый смысл. Гу Тяньчэн курил, не сводя с неё глаз, но ничего не ответил.

— Ты — тот самый серийный убийца, о котором говорил Мин Тао? — спросила Юй Минсюй. — Двое в Хунани и двое вдоль трассы в Тибете — это сделал ты?

Он наклонил голову и усмехнулся:

— На самом деле их было шесть. — Он бросил взгляд на лежащего на земле, всё ещё истекающего кровью «дурачка», и добавил: — Полиция связала между собой только четыре случая. А этот дурак ещё одного прибавил.

Юй Минсюй тоже посмотрела на «дурачка»:

— А кто он такой?

— Честно? Не знаю, — ответил Гу Тяньчэн. — Вчера я понял, что нужно сменить машину, иначе было не избежать облавы. Как раз наткнулся на этого дурака — он остановился у дороги передохнуть. Я дождался, пока он отвлёчется, въехал в него и забрал его машину.

Сердце Юй Минсюй сжалось. Число жертв, названное этим человеком, отличалось от признанного Гу Тяньчэном всего на одного — значит, он знал подробности. Неужели он тоже был полицейским? Он ведь раньше мог сам вести машину — может, тогда он ещё был нормальным, а таким стал уже после того, как его сбили?

У Юй Минсюй стало тяжело на сердце. Был нормальным полицейским — и его изувечили до такого состояния. Она снова посмотрела на лежащего на земле мужчину: он был в сознании, с широко раскрытыми глазами; лицо его сморщилось от боли, он тихо стонал. Даже такое искажённое страданием выражение не делало его некрасивым — только жалким, обиженным и беспомощным.

— Что, жалко его? — уловив её взгляд, насмешливо спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй знала: рана у «дурачка» не смертельная, и в ближайшее время он не умрёт. Она быстро бросила ему ободряющий взгляд — не зная, понял ли он её. Затем повернулась к Гу Тяньчэну и спросила:

— Значит, после того как ты его сбил, ты всё это время держал его в багажнике? Значит, никаких двух больших чемоданов не было. Такой мужчина, как ты, вряд ли возил бы с собой столько вещей в путешествии. А в первый раз он сбежал сам, без твоего ведома?

Гу Тяньчэн приподнял бровь, его тёмные глаза сверкнули, уголки губ изогнулись в улыбке:

— Ты очень умна.

— Колёса проколол ты, — продолжила Юй Минсюй, — чтобы задержать всех здесь. А когда обнаружилось, что он сбежал, ты просто воспользовался ситуацией, чтобы свалить вину на него. Думаю, когда ты прокалывал шины, ты отпирал машину и забыл снова запереть её, вот он и выбрался.

Гу Тяньчэн дважды негромко хлопнул в ладони:

— Я пришёл ровно к такому же выводу.

Даже лежащий на земле «дурачок» всё это время держал голову приподнятой, будто слушал особенно внимательно; лицо его больше не морщилось и снова стало красивым. Он энергично кивнул Юй Минсюй, радостно улыбнулся, а затем быстро покосился на Гу Тяньчэна и пробормотал:

— Плохой… Плохой человек… запер меня…

Юй Минсюй невольно подумала: «Всё-таки он не такой уж и дурак».

И всё, что последовало дальше, казалось уже естественным продолжением.

— А как ты выманил Сун Лань и Цзоу Фужун из комнаты? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн холодно усмехнулся, закурил новую сигарету и после неспешной затяжки ответил:

— Цзоу Фужун сама была из тех, кто не сидит спокойно на месте. Ты же видела, как она на меня смотрела — прямо-таки похотливо. С Сун Лань пришлось повозиться, но она, в отличие от тебя, недалёкая. Вскоре после того, как все легли спать, Цзоу Фужун сказала, что хочет в туалет. Я вызвался проводить её в лес. С ней я быстро разобрался, а потом вернулся и сказал Сун Лань, что та плохо себя чувствует — пусть, мол, пойдёт и посмотрит, а я, как мужчина, не могу. Хотя, даже если бы они не вышли сами, я бы всё равно нашёл способ вытащить их.

Юй Минсюй ненадолго замолчала, затем спросила:

— И что, весело играть людьми, как пешками?

Гу Тяньчэн задумался на секунду, а потом ответил:

— Поначалу — да, было даже весело. А потом стало привычно.

— А его второй побег? — Юй Минсюй кивнула на лежащего. — Ты сам выпустил его, чтобы подставить, или он снова сбежал?

Гу Тяньчэн усмехнулся — в глазах мелькнуло недоброе веселье:

— Я сам его выпустил. Иначе как бы ты согласилась пойти со мной в лес одна? Все они не важны — просто вспомогательный реквизит. Больше всего я ждал момента, когда смогу всё тебе открыть. Я был очень возбуждён.

Пока он говорил, его взгляд потемнел, стал настойчивым. Он начал спокойно, почти лениво, скользить глазами по телу Юй Минсюй — будто уже смотрел не на человека, а на свою добычу. Без спешки. Без стыда. Как на то, что уже принадлежит ему.

Юй Минсюй стиснула зубы. В голове мелькнуло воспоминание: как совсем недавно он сидел у входа в палатку, пока она дремала, и тогда ей даже показалось, что в этом есть что-то трогательное. Теперь же в ней смутно мелькнула ненависть. Она взяла себя в руки, мысленно отругав: «Если сейчас позволю ему вывести себя из равновесия — буду полной дурой».

— Ты забрал его машину и надел его одежду, — продолжила она. — Я заметила одинаковый запах мужского парфюма — это от его куртки. Ты не успел от него избавиться до нашей встречи и не ожидал, что он будет так мешать. Должно быть, ты оставил его с Цзоу Фужун и Сун Лань, но он сумел вырваться, вынес Сун Лань и наткнулся на меня. Он пытался спасти её. А я чуть не подумала, что именно он — тот самый серийный убийца.

— Этот парень уже совсем дурак, — с презрением сказал Гу Тяньчэн. — А ты приняла его за меня… ты его слишком высоко оценила.

— Я… я не он! — вдруг выкрикнул лежащий на земле мужчина. Голос его дрожал от обиды и отчаяния. Гу Тяньчэн прыснул, как будто услышал что-то особенно забавное. Юй Минсюй промолчала, лишь снова бросила ему твёрдый и в то же время тёплый, успокаивающий взгляд. На сей раз он, кажется, понял — замер, сжал губы и умолк.

— Хватит переглядываться у меня перед глазами, — холодно сказал Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом. Сквозь эту застывшую маску ей будто всё ещё были видны молчание и боль в его глазах. «Вот ведь странно, — подумала она. — Даже сейчас, когда всё уже ясно, в какие-то мгновения между нами всё ещё возникает это… молчаливое взаимопонимание».

— Кто ты на самом деле? — медленно спросила она. — Или… кем ты был раньше? Как дошёл до этого?

— Я же говорил тебе, — равнодушно ответил Гу Тяньчэн. — Всё, что я сказал — правда.

— Ты занимал высокую руководящую должность в технической сфере, — сказала Юй Минсюй. — Но даже если любимая умерла, это ведь не повод идти по такому пути.

Гу Тяньчэн замолчал. Юй Минсюй заметила, как его лицо напряглось, приняв упрямое выражение. Он отвёл взгляд в сторону и пробормотал:

— Она не должна была уходить от меня.

Юй Минсюй немного помолчала.

— Дай сигарету.

Гу Тяньчэн усмехнулся, встал и подошёл, но не слишком близко. Прикурив, он поднёс сигарету к её губам. Его пальцы скользнули по её щеке — лёгкий, почти нежный жест. Она никак не отреагировала, и он ничего не сказал.

Гу Тяньчэн загораживал лежащему на земле «дурачку» происходящее, так что тот ничего толком не разглядел: только посмотрел на Юй Минсюй, а потом изо всех сил сердито уставился на Гу Тяньчэна.

Гу Тяньчэн вернулся на место и вдруг засмеялся:

— Даже не знаю, почему рассказываю тебе всё это. Может… — он поднял глаза, — ты и правда моя конечная точка.

Юй Минсюй вдруг словно осенило. Она вспомнила, как он сказал: «Я не отпущу тебя, пока сам не умру».

— Ты болен? — тихо спросила она.

Он не ответил, но и не отрицал. Его лицо осталось бесстрастным, что было равносильно признанию.

— Чем?

— Рак, — ответил он безучастно, будто речь шла не о нём.

— Она ушла до этого или после того, как ты узнал? — спросила Юй Минсюй.

На лице Гу Тяньчэна появилась горькая усмешка:

— До. Если бы после… может, я бы ещё понял.

Юй Минсюй, со связанными за спиной руками, медленно затянулась. Она почувствовала, как вкус табака медленно расходится по горлу и груди — совсем как эта ночь, бесшумно наполнявшая всё смутным мороком. Видя её нелепую позу, Гу Тяньчэн рассмеялся:

— Можешь подползти и затянуться той, что у меня в руке. Так точно будет удобнее.

Юй Минсюй сделала вид, что не поняла намёка. Лежащий мужчина тут же замотал головой:

— Не надо, не надо…

Гу Тяньчэн окинул его взглядом:

— Видимо, жизненно важных мест не задел. У полицейских всё-таки тело крепкое — гляди, как быстро оживился.

Юй Минсюй поспешила перевести тему:

— Почему она ушла? Ты успешный, красивый, привлекательный мужчина. Только если она совсем слепая была…

Эти слова, кажется, польстили ему. Он улыбнулся и с лёгким вздохом сказал:

— Да, разве что слепая.

На мгновение он, казалось, погрузился в воспоминания, и в его глазах мелькнули растерянность и боль.

— Ты, наверное, никогда никого долго не любила, — сказал он. — Сколько ни старайся — со временем всё равно перестают ценить. Мне надоела рутина, надоело работать на других. Я открыл свой бизнес ради нашего будущего. Чёртова экономическая ситуация была плохая — это случилось не потому, что мне способностей не хватало! Она просто никогда не понимала, какой груз тащит на себе мужчина в этом мире. Увидела, что я всё потерял, и ушла. Сбежала к моему бывшему начальнику, представляешь? Тому самому коротышке, который только и умел, что выстраивать связи, а в работе ни черта не понимал. Завидовал мне, потому что я был талантливей. Скажи, разве она не поверхностная? Ну не дура ли?

Юй Минсюй немного подумала и кивнула:

— И правда поверхностная. Мужчина без денег — это, конечно, не вариант… Я бы тоже не стала встречаться с тем, у кого за душой ни гроша. Но ты — совсем другое дело. Ты перспективный. И она хотя бы должна была дать тебе ещё один шанс.

— А ты реалистка, — усмехнулся Гу Тяньчэн.

— Абсолютно, — спокойно подтвердила Юй Минсюй.

Он затянулся, наблюдая за ней сквозь дым:

— Такой прагматизм мне нравится.

Юй Минсюй не стала развивать тему:

— Ты её убил?

Гу Тяньчэн замер.

— Это вышло случайно. Но сдаваться и отправляться в тюрьму я не собирался. Я всё ещё хотел бороться, доказать, что способен на многое. Потом уже пришлось расчленить её тело и сжечь. Полиция не нашла доказательств — официально она до сих пор числится пропавшей без вести.

— Значит, с этого всё и началось? — тихо спросила Юй Минсюй.

Он кивнул:

— Да. В первый раз у меня в голове было совершенно пусто. А потом… потом я понял, что это приносит какое-то особое удовольствие. Как освобождение. Когда я смотрел, как она превращается в пепел, я впервые почувствовал облегчение. Потом… — он усмехнулся, — я каждый день съедал по чуть-чуть… её прах.

Он ткнул пальцем в грудь:

— Она теперь здесь. Во мне.

Юй Минсюй с трудом подавила отвращение. Голос её оставался спокойным:

— Да… Люди любят говорить о «сопереживании», но на самом деле это невозможно. У каждого свой способ почувствовать завершённость, и другим этого не понять.

Гу Тяньчэн посмотрел на неё — взгляд мягкий, будто бы наполненный нежностью. И снова на губах появилась та пугающая, почти ласковая улыбка:

— Ты умеешь меня радовать. С самой первой встречи ты немного походила на человека моего склада.

Юй Минсюй улыбнулась:

— А потом? Ты ведь говорил, что собирался продолжать бороться. Почему сдался?

На лице Гу Тяньчэна снова появилось равнодушное выражение, как будто всё в этом мире больше его не касалось:

— Я устроился в другую компанию и был готов какое-то время терпеть, что приходится зависеть от других и подстраиваться под чужое настроение. За несколько месяцев я вывел показатели отдела на новый максимум, но заслуги присвоил себе другой. К концу года дела у компании пошли неважно, и я оказался в списке на сокращение. Я! Ха, они действительно уволили меня.

Он усмехнулся, но в глазах плескалась не насмешка, а ледяная усталость. Не дожидаясь ответа Юй Минсюй, он продолжил — уже вполголоса, будто самому себе:

— Так скажи: это со мной что-то не так? Или всё-таки с этим миром?

Он опустил глаза, взгляд стал жёстче, а голос — тяжелее:

— Это не моя проблема. И не моя вина. Иначе почему потом именно у меня обнаружили рак?

— И что было потом?

— Потом… — он задумался. — Странно: когда человек знает, что скоро умрёт, ему вдруг хочется лучше понять самого себя. Я начал тосковать по тому чувству, которое испытал, когда убивал. Прочёл кучу книг по криминальной психологии и решил: стану серийным убийцей. Специалисты установили критерий: нужно убить четырёх человек. Я решил убить пятерых. Или больше.