**Глава 12**

Вокруг стояла такая тишина, что Юй Минсюй слышала только стук собственного сердца.

После мгновенной заминки он разжал руки, и Сун Лань, всё ещё без сознания, рухнула на землю. Затем он снова улыбнулся — по-детски простодушно — и бросился вперёд!

Юй Минсюй развернулась и побежала, чувствуя, как его тяжёлое дыхание приближается. В голове пульсировала ярость: «Что, по его мнению, я лучшая добыча? Поэтому он бросил Сун Лань и погнался за мной?!»

— Не убегай! — Голос у него оказался неожиданно приятным, красивым, даже мелодичным, но сейчас Юй Минсюй казалось только, что он и глупый, и гадкий.

Она вовсе не собиралась его слушать — мчалась изо всех сил, одновременно осматриваясь, выискивая путь к отступлению — или хотя бы возможность нанести ответный удар.

Он настигал её, от него невозможно было оторваться. Он бежал быстро и ровно, дыхание оставалось сильным и спокойным — будто такая скорость вовсе не стоила ему усилий. «Так ты раньше бегом увлекался, да?» — с мрачным сарказмом подумала Юй Минсюй.

— Сестрёнка[1]… красивая сестрёнка… пойдём со мной, понесу тебя…

У Юй Минсюй от этих слов мороз по коже пошёл. «Какая я тебе сестрёнка? Он же явно старше!» — мысленно выругалась она и резко обернулась, поймав его обиженное выражение лица: глаза широко раскрыты, губы слегка прикушены.

— Мечтай! — выкрикнула она.

А он вдруг… хитро ухмыльнулся.

Юй Минсюй едва успела подумать — «Плохо дело!» — как в следующую секунду она оступилась и угодила ногой в небольшую ямку.

Она потеряла равновесие и вот-вот должна была упасть, когда сзади протянулась сильная рука и обхватила её за талию. Юй Минсюй оказалась в широких, тёплых объятиях — от него неприятно пахло, ещё и тянуло кровью. Она едва не взвыла, вскинула ногу и ударила назад.

Но она уже потеряла равновесие, а он, хоть и выглядел глуповатым, двигался быстро и легко увернулся. И всё так же, вкрадчиво и противно, зашептал у неё над ухом:

— Сестрёнка… непослушная… бьёт меня… надо отшлёпать…

Сказав это, он ловко перехватил её своими длинными руками, сел прямо на землю и прижал её лицом вниз к своим коленям. Юй Минсюй никогда не испытывала такого унижения! Она закричала:

— А-а-а! — и резко ударила его локтем в грудь.

Он глухо охнул от боли, не ожидая удара, а затем, словно в отместку, шлёпнул её по ягодицам.

— Ещё… будешь буянить? — спросил он хрипло.

Юй Минсюй заставила себя успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов и смягчила тон:

— Не буду. Отпусти меня, ладно?

Но он, подумав, покачал головой:

— Нет. Сестрёнка била меня, тот плохой человек тоже бил. Сестрёнка не слушается. Связать — и станет послушной.

Юй Минсюй тут же резко вывернулась в сторону, пытаясь вырваться из его захвата — движение было стремительным, точным. Но он, словно предвидев это, мгновенно схватил её. Откуда-то у него в руке уже появилась стяжка — он перехватил её руки и быстро стянул их за спиной.

Юй Минсюй была в шоке — он делал это с пугающей ловкостью. Она ещё пыталась вырваться, но не успела — он нагнулся, крепко зажал её щиколотки и так же быстро обвил их ещё одной стяжкой.

Когда он коснулся её лодыжек, то на мгновение замер: они были такими тонкими, белыми, без единого волоска, не то что у него.

— Сестрёнка такая душистая… — прошептал он, опуская голову. — Я тоже хочу быть душистым… А сейчас я… слишком вонючий!

Его глаза наполнились слезами. Казалось, он вот-вот разрыдается.

Юй Минсюй потеряла дар речи.

Когда она оказалась связана, он, похоже, остался вполне доволен и позволил ей неловко сесть самой. Руки и ноги у неё всё ещё были стянуты, а он подпёр подбородок рукой и смотрел на неё с улыбкой в глазах.

— Ну всё, теперь сестрёнка не сможет тебя ударить. Доволен? — спросила она, бросив взгляд за его спину.

Он энергично закивал.

— Кто ты такой? Как здесь оказался?

Этот вопрос, казалось, озадачил его. Его пухлые губы приоткрылись, во взгляде промелькнула растерянность.

— Кто я… — медленно повторил он. — Я тоже хочу знать.

Юй Минсюй пристально взглянула на него, а затем спросила:

— А где ещё одна сестрёнка?

Он надул губы и ответил с серьёзным видом:

— Третья сестрёнка в лесу. Она мне совсем не нравится. Та, которую ты только что видела, — вторая нелюбимая. — Он быстро взглянул на Юй Минсюй и тихо добавил: — А ты — третья нелюбимая.

— То есть я самая любимая? — уточнила она. — Ну-ка, скажи сестрёнке, это ты их ранил?

Он кивнул, потом покачал головой:

— Они… они, когда очнулись, сказали, что это я… но я не помню… — Его лицо исказилось от мучительного недоумения, чёрные ресницы дрожали. И наконец… он снова заплакал.

Юй Минсюй краем глаза уловила, как за его спиной медленно приближается какая-то тень, но продолжала разговор:

— В моём кармане есть салфетка. Возьми, вытри слёзы.

Он тихо промямлил что-то в ответ, робко поднял на неё взгляд, в котором читались доверчивая привязанность и надежда. Юй Минсюй сделала вид, что ничего не замечает, слегка повернулась боком, подставив ему карман брюк.

Он медленно протянул руку к её карману. Они были так близко, что Юй Минсюй могла разглядеть его глаза — ясные до такой степени, что в них, казалось, не было вообще ничего.

Она на мгновение растерялась. И в этот момент Гу Тяньчэн набросился на него сзади и с силой зажал его шею локтем. Лицо парня побелело, застыло, он хрипло выдавил:

— Сестрёнка… беги!

Но Юй Минсюй не двигалась, будто не слышала.

Гу Тяньчэн так долго таился у него за спиной только ради одного — чтобы ударить наверняка. К счастью, Юй Минсюй проявила смекалку: она заставила того парня расслабиться, тем самым предоставив Гу Тяньчэну идеальную возможность для атаки. Пока тот задыхался, Гу Тяньчэн выхватил нож и вонзил его парню в тело.

— Нет! — вскрикнула Юй Минсюй, увидев, как он выдёргивает окровавленный нож и снова заносит его для удара. — Гу Тяньчэн, не совершай преступления!

Он замер и посмотрел на неё. В его обычно сдержанных глазах теперь горел кровавый, звериный блеск.

В конце концов он не стал продолжать, а стиснул зубы, толкнул мужчину на землю и сказал:

— Посмотри, что он с тобой сделал!

— Он ещё не причинил мне вреда! Хватит, возьми себя в руки!

Гу Тяньчэн посмотрел на неё, бросил нож, поднял голову к небу и несколько раз глубоко вдохнул. Затем он опустился на корточки. Раненый лежал на земле, съёжившись от боли, тихо стонал и не оказывал сопротивления. Гу Тяньчэн фыркнул с презрением, залез в его карман и вытащил ещё две пластиковые стяжки. Тем же способом он связал ему руки и ноги.

Когда он повернулся к Юй Минсюй, его лицо было спокойным. Глубокая ночь раскинулась за его спиной безмолвной, безграничной пустотой.

И тут она осознала: среди всех, кто остался в этой ночи, свободен был лишь он — его одного ничто не удерживало. Юй Минсюй смотрела на него и молчала.

Он подошёл, присел рядом и обнял её. Юй Минсюй внезапно ощутила какую-то тяжесть внутри — странную, колкую. В ней смешались боль и насмешка над собой. Она не шевельнулась, только почувствовала, как одеревенела шея сзади. Она уловила исходивший от него запах: такой же, как от дурачка, — кровь, очень лёгкий аромат одеколона и пот.

Казалось, в этот момент он сам выдохся — опустошённый и уставший. Он медленно провёл рукой по её волосам и спросил:

— Страшно?

— Нет. Разве ты не обещал, что отведёшь меня в безопасное место?

Он помолчал немного, а потом тихо сказал:

— Да, я помню.

Потом он медленно отпустил её и поднялся.

Юй Минсюй смотрела на него, не отрываясь. Ощущение было очень, очень странным. Он всего лишь встал, отряхнул руки и сел на упавшее рядом бревно. Что-то в нём изменилось — то ли сама манера держаться, то ли выражение лица.

Гу Тяньчэн сидел, положив предплечья на бёдра и сцепив пальцы, и смотрел на неё. Взгляд был затуманенным, словно через пелену дыма, — уже не такой ясный и прямой, как раньше.

— Минсюй, — сказал он с улыбкой. — Наконец-то всё стихло. Теперь мы можем спокойно поговорить.

В голове у неё будто расползался белый туман, постепенно застилая мысли. Но Юй Минсюй заставила себя собраться и заговорила ровно, не меняя тона, словно ничего не заметила:

— Гу Тяньчэн, почему ты до сих пор не развязал меня? Сначала развяжи мне руки и ноги.

Гу Тяньчэн сидел не двигаясь. Потом небрежно достал из кармана сигарету и закурил. В клубах дыма, в тусклом отблеске тлеющего огонька он прищурился, глядя на неё. И в этот самый миг — он стал другим. Презрительным, злым, высокомерным.

— Не стоит, — ответил он. — Ты мне нравишься такой. Ты не из тех, кто легко подчиняется… и именно это мне в тебе нравится. Ты — лучшее, что я обрёл на этом пути, дар небес. Я не отпущу тебя, пока сам не умру.

[1] 姐姐 (jiějie) — букв. «старшая сестра»; также обычное обращение к девушке/женщине старше говорящего.