Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 49

**Глава 49**  

Когда они вышли с территории завода, было уже три часа ночи.  

Место находилось в глухой промышленной зоне, и ночь здесь была особенно тихой. Юй Минсюй подняла глаза к редким звёздам, и на душе стало как-то необъяснимо тоскливо. Возможно, из-за всего, что скопилось в последние дни. Дело семьи Се Хуэйфан всё ещё оставалось загадкой. А сегодня — новое убийство.  

Впрочем, по опыту Юй Минсюй, это дело должно раскрыться быстро. Оно не будет таким сложным, как предыдущее.  

Полицейские силы уже стянули к месту преступления, начался масштабный обыск — возможно, следы преступника обнаружат в ближайшее время. С этой мыслью Юй Минсюй почувствовала себя легче. Она обернулась и увидела, как Инь Фэн зевнул во весь рот, а затем уставился на неё слезящимися глазами — с видом довольно глуповатым.  

Юй Минсюй усмехнулась:  

— Если хочешь спать — поезжай домой. Тебе не обязательно бодрствовать со мной всю ночь.  

Он, казалось, уже едва держался на ногах, глаза покраснели. Потерев их, он пробормотал:  

— А Сюй так тяжело работает… Если меня не будет рядом, тебе будет ещё хуже. Я останусь с тобой.  

— О, значит, без тебя будет «ещё хуже»? — подняла бровь Юй Минсюй.  

Он кивнул. Она облокотилась о машину, закуривая, чтобы взбодриться, а он терпеливо ждал рядом. На самом деле, Юй Минсюй тоже клонило в сон — столько дней без отдыха. Держа сигарету, она закрыла глаза, потирая переносицу.  

И вдруг почувствовала, как мягкие пальцы коснулись её висков. Она не открывала глаз, позволяя ему массировать. Инь Фэн надавливал очень аккуратно, движения были уверенными. «Может, в прошлой жизни, когда он был тем ещё подлецом, часто ходил в массажные салоны?» — мелькнуло у неё в голове. — «Съел слишком много свинины — и сам научился бегать, как свинья?» 

Эта мысль заставила её тихо рассмеяться. Она позволила ему продолжать, опустив сигарету, с которой медленно осыпался пепел.  

Инь Фэн, продолжая массировать виски, внимательно смотрел на неё. В этот момент она выглядела такой послушной — всё её лицо было полностью в его распоряжении. В груди вспыхнуло тёплое чувство. «Если бы можно было делать это вечно…» — подумал он. — «Только помогать расслабиться, чтобы она не уставала и не чувствовала себя измотанной, не хмурилась, чтобы эти морщинки на лбу разгладились.»  

Юй Минсюй открыла глаза, взгляд снова был ясным:  

— Хватит, спасибо.  

Инь Фэн убрал руки, но не шевелился.  

— Что ещё? — Юй Минсюй затушила окурок.  

Уголок его рта дёрнулся в улыбке, затем он закрыл глаза, вскинул голову и подставил ей своё лицо.  

Юй Минсюй: «…»  

— Сильнее, — сказал он. — У этого красавчика кости покрепче, да и голова болит от недосыпа.  

Она тут же с силой надавила большими пальцами на его виски. Он дёрнулся от боли, а она рассмеялась:  

— Готово! Садись в машину, мы спешим.  

До посёлка, где снимал жильё Сюй Цзяюань, было всего несколько минут езды, пешком — не больше двадцати минут.  

Перед Юй Минсюй и Инь Фэном стоял трёхэтажный сельский дом. Вокруг — такие же. У входа уже дежурили полицейские машины, а неподалёку собрались зеваки.  

Погибший арендовал третий этаж дома вместе с тремя другими рабочими с фабрики. Первый и второй этажи занимали другие жильцы, так что дом был заселён под завязку. Фань Цзя как раз осматривала место и опрашивала соседей.  

Поднимаясь по лестнице, Юй Минсюй заметила полицейского, допрашивавшего  какого-то парня. Она остановилась:  

— Это кто?  

— Лю Жоюй, — тихо ответил полицейский. — Сосед Сюй Цзяюаня, рабочий упаковочного цеха. Говорит, что ему 18, но документы не показал. По мне — максимум 16 лет.  

Юй Минсюй пристально разглядывала Лю Жоюя. Тот как раз поднял на неё глаза. Парень был рослым, крепким, с грубоватой загорелой кожей — типичный работяга. Но если приглядеться, лицо всё ещё сохраняло черты юношеской незрелости. Юй Минсюй согласилась с коллегой: по виду и поведению ему не больше пятнадцати-шестнадцати, но он уже работал наравне со взрослыми.  

Лю Жоюй выглядел напряжённым: лицо побелело, губы сжаты в тонкую линию, во взгляде — не по годам угрюмая замкнутость.  

— Быстрее предъявляй документы, — продолжал полицейский. — Сколько тебе, чтобы на заводе работать? Завод всё равно понесёт за это ответственность. Не упрямься…  

Лю Жоюй опустил голову, на шее выступили вены.  

На третьем этаже было две комнаты. В одной жили Сюй Цзяюань и Лю Жоюй, в другой — двое молодых рабочих из города. Юй Минсюй и Инь Фэн сначала осмотрели комнату погибшего. Кровать у окна, выходящего на солнечную сторону, выглядела неубранной. На ней валялась кое-какая одежда — по размеру и стилю явно принадлежавшая более крупному и высокому Сюй Цзяюаню. У его кровати стоял письменный стол с компьютером, рядом висели постеры с красотками-знаменитостями. Также там лежали книги самого разного толка: «Стань миллионером за 100 дней», «Хоухэсюэ*: как видеть людей насквозь», «Мистические происшествия в Мяоцзяне», «Секреты шоу-бизнеса Гонконга»… Но даже эти книги выглядели новыми, почти нетронутыми, словно никто их и не читал.

* 厚黑学 (Hòuhēixué) — концепция, суть которой можно выразить фразой: «Лицо должно быть толстым, как городская стена, а сердце — черным, как уголь». Это значит, что для успеха в обществе необходимо обладать «толстокожестью» — не бояться срамить себя и не стесняться поражений, а также «черным сердцем» — быть способным использовать хитрость и холодный расчет, не подчиняясь традиционным моральным ограничениям.

— Чей это стол? — спросил Инь Фэн.  

— Сюй Цзяюаня, — ответил полицейский.  

Инь Фэн кивнул.  

С другой стороны комнаты кровать Лю Жоюя выглядела куда скромнее — меньше, с простеньким, дёшевым постельным бельём, аккуратно заправленным. Под кроватью — два чемодана и сумка. Больше ничего. У изножья — мусорное ведро.  

Словно всё его личное пространство сжалось до угла этой комнаты.  

Двух других соседей по этажу звали Лю Пин и Цзян Минсюань. По ним можно было представить, каким был Сюй Цзяюань при жизни — заурядный парень лет двадцати с небольшим, одетый просто, без особых доходов. Работа на заводе, жизнь между сменами, картами и выпивкой.  

Услышав о смерти Сюй Цзяюаня, они оба были потрясены. Их показания полностью совпадали с рассказом Лю Жоюя: в тот вечер они заказали еду, а потом каждый занялся своим делом — кто играл в игры, кто смотрел сериалы. Никто не выходил из дома. Все знали, что Сюй Цзяюань играет в карты, поэтому его отсутствие даже после полуночи никого не насторожило.  

Правду ли они говорили — покажут записи с камер и опрос соседей по дому.  

Но этот очевидный результат заставил Юй Минсюй нахмуриться.  

Изначально, увидев тело, она считала главными подозреваемыми либо игравших с покойным, либо этих троих соседей — только они знали его привычки и маршрут в тот вечер. Но теперь у всех было железное алиби. Да и опыт подсказывал: они не лгали.  

Значит, был кто-то ещё?  

Она тут же поручила коллегам задать всем восьмерым один вопрос:  

— Были ли у покойного в последнее время конфликты? Может, у него были долги или любовные разборки?  

Пятеро картёжников ответили почти одинаково:  

— Не в курсе.  

— Вроде нет.  

— Сяо Сюй в цеху со всеми ладил.  

— Да, он любил пошутить, бывал вспыльчив, но умел выкрутиться, редко с кем-то ссорился.  

— Кто бы его так возненавидел, чтобы убить?  

Трое соседей тоже не смогли сказать ничего внятного.  

Лю Жоюй, по-прежнему мрачный, пробормотал:  

— Не знаю. Вроде ни с кем не враждовал. Мы все расстроились, когда узнали.  

Лю Пин развёл руками:  

— Какие у него могли быть враги? Мы простые работяги, живём себе тихо. Обычно тусуемся своей компанией. Не понимаю, кто мог его убить. Может, ограбили?  

— Это мы выясним, — отрезал полицейский. — А в последнее время — были ли у него с кем-то ссоры?  

Лю Пин замялся:  

— Ну… мы иногда подкалывали друг друга, но ничего серьёзного.  

Цзян Минсюань тоже не смог вспомнить врагов покойного.  

— Может, он кому-то должен был? Или брал кредиты? — спросил полицейский.

Цзян Минсюань покачал головой:  

— Нет, не выглядел он в последнее время как человек, у которого с деньгами проблемы. Ничего крупного он не покупал. Мы, когда играли в карты, проигрывали и выигрывали максимум по несколько сотен юаней. Я вот, например, несколько дней назад занял у него триста юаней на одежду. Но как только получил зарплату, сразу вернул.  

— А ссоры были?  

Тут Цзян Минсюань запнулся. Полицейский нахмурился:  

— Говори прямо! Это убийство!  

— Ну… — Цзян Минсюань заерзал. — Просто Сюй Цзяюань и Лю Жоюй не очень ладили. Сюй Цзяюань иногда смеялся над ним, называл деревенщиной, посылал за сигаретами… Лю Жоюй, конечно, злился, но всё равно его слушался.  

Он замолчал, затем нехотя добавил:  

— На днях они поругались. Сюй Цзяюань снова послал его за сигаретами, а Лю Жоюй читал книжку и не захотел идти. Тот назвал его деревенщиной и пригрозил… что разоблачит его как несовершеннолетнего, и его вышвырнут с завода. Лю Жоюй тогда взбесился и сказал…  

— Что сказал?  

— Сказал… «Когда-нибудь я тебя прирежу».