**Глава 27**

Чэнь Фэн подумал: «Ты меня спрашиваешь, что это значит? Да откуда мне знать? Су Цзыи явно в тебя влюблена, а ты все эти годы держал её на крючке — не отвергал, но и не принимал. Кто знает, что вообще было на уме у такого парня с чёрным нутром?[1]»  

Однако он лишь улыбнулся и сказал:  

— Это значит, что вы очень близкие друзья.  

— А-а... — протянул Инь Фэн. — Но теперь я не хочу с ней дружить. Не знаю почему, но стоит мне её увидеть, и она сразу начинает раздражать. Похоже, раньше она мне тоже не особенно нравилась. Сейчас мой единственный близкий друг — Минсюй. Пусть она уходит. Я не хочу её видеть.  

Чэнь Фэн замялся:  

— Но... она наверняка не согласится. Когда ты пропал, она тоже очень переживала и вместе со мной отправилась на твои поиски…

Инь Фэн надел стоявшие у кровати новые белые кроссовки, немного поразмыслил над тем, кто здесь кому кем приходится, и спросил:

— Чэнь Фэн, кто твой начальник — я или она?

— Конечно, ты.  

Инь Фэн пристально посмотрел на него:

— Ты будешь мне верен?  

Хотя после травмы Инь Фэн явно поглупел, а его нынешний нелепый наряд выглядел просто смешно, в чёрных глазах, когда он с полной серьёзностью задал этот вопрос, по-прежнему чувствовалось знакомое давление.

Чэнь Фэн невольно насторожился, но вместе с тем по сердцу разлилось тепло.  

— Конечно, мой босс — ты. Возможно, ты забыл, но раньше я жил очень плохо и собирался покончить с собой. Решив напоследок выговориться, я написал тебе письмо, хотя уже ни на что не надеялся. Ты прочитал его, предложил встретиться и сказал, что одного письма тебе хватило, чтобы разглядеть во мне талант и потенциал. Ты попросил меня пока не торопиться умирать и нанял своим помощником на пять лет, предложив высокую зарплату. Я уже давно не хочу умирать. Теперь моя жизнь наполнена смыслом, и у меня всё хорошо.

Он помолчал, а затем продолжил:  

— До того как с тобой это случилось, ты сказал мне: «Каким бы я ни стал в будущем и что бы ни сделал, ты должен стоять за моей спиной, не разбираясь, прав я или виноват, и не спрашивая о причинах». Я пообещал тебе, что так и будет. Поэтому теперь всё будет так, как ты скажешь. Я больше не позволю Су Цзыи тебя тревожить.  

Закончив, Чэнь Фэн едва сдержал слёзы. И тут Инь Фэн набрал побольше воздуха, раздув красивое лицо, словно булочку, а затем разом выдохнул. Чэнь Фэн и бровью не повёл.

— Понятно. Выходит, раньше я был довольно прозорлив. А то я только что посмотрел свои старые публикации в ленте и решил, что выглядел там ужасно глупо.  

Чэнь Фэн улыбнулся:

— Раньше ты не был глупым. Ты и сейчас не глупый.  

Эти слова явно согрели хрупкое детское сердечко писателя Иня. Он ослепительно улыбнулся — словно весенний ветер и ясная луна[2]. На мгновение Чэнь Фэну показалось, будто он снова увидел Инь Фэна в юности, и он тоже невольно улыбнулся.

— Собирай вещи. Я еду к Минсюй, — объявил Инь Фэн.  

— Хорошо. Остановишься в отеле рядом с её домом?  

В глазах Инь Фэна что-то мелькнуло.  

— Как думаешь, она позволит мне пожить у неё?

— Боюсь, что нет.

Оба ненадолго замолчали, а затем Чэнь Фэн предложил:

— У меня есть способ на неё надавить. Возможно, тогда она согласится. Попробовать?  

С виду чистый и безмятежный, словно совсем ещё мальчишка, Инь Фэн отвёл взгляд, немного подумал и с невозмутимым видом ответил:  

— Угу, давай.  

«Пусть его психологический возраст и уменьшился на двадцать лет, натура совершенно не изменилась. Это просто… замечательно», — подумал Чэнь Фэн.  

———  

В тот же вечер Юй Минсюй возвращалась с работы. Поднявшись на лестничный  пролёт, она увидела Инь Фэна: он сидел на полу у её двери, обхватив колени, а рядом стояла дорожная сумка.

Она остановилась.  

Инь Фэн поднял на неё взгляд.  

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Затем Юй Минсюй продолжила подниматься, а он так и остался сидеть неподвижно.

Подойдя к нему, она мысленно вздохнула, присела на корточки и спросила:

— Почему ты здесь?

Инь Фэн расплылся в ослепительной улыбке:

— Мне сняли швы. Врач сказал, что теперь можно выписаться и восстанавливаться дома.

Сдерживая нарастающее раздражение, Юй Минсюй невозмутимо спросила:

— И где твой дом?

Он тут же опустил голову, избегая её взгляда, и крепко сцепил руки на коленях:

— Я не хочу туда. Я там совершенно ничего не помню. Ты ведь говорила, что, когда я поправлюсь, смогу прийти к тебе… Не смотри, что я такой высокий: на самом деле мне много места не нужно. Я могу спать на диване или прямо на полу.

Юй Минсюй не знала, смеяться ей или плакать. Она всегда поддавалась на мягкие уговоры, но не терпела давления, а потому прекрасно чувствовала и осторожность Инь Фэна, и его неловкую робость, и скрытое горячее желание остаться. Но этот нелепый спектакль, оказывается, ещё не закончился: выписавшись из больницы, он явился прямо к ней домой!

Её охватило чувство бессилия, словно она замахнулась, но так и не смогла нанести удар. Взяв себя в руки, Юй Минсюй внимательно посмотрела на сидевшего перед ней мужчину. Мягкая пушистая причёска и этот наряд делали его обычно резкие, зрелые черты умилительно мягкими и смешными. К тому же он был весь в зелёном — мужчина ростом за метр восемьдесят облачился с головы до ног в зелёное! Кто вообще подобрал ему такую одежду? Ну просто  огромная зелёная гусеница. 

Юй Минсюй всё-таки рассмеялась, легонько хлопнула его по голове и сказала:

— Инь Фэн, я не могу тебя приютить. Не потому, что не считаю другом, а потому, что ты мужчина, а я женщина. Одиноким мужчине и женщине нельзя жить под одной крышей — это очень неудобно. Понимаешь?

Инь Фэн ничего не ответил, лишь молча смотрел на неё с искренней мольбой во взгляде. Под пристальным взглядом этого дурачка Юй Минсюй стало не по себе. Она поднялась и сказала:

— Всё, я домой. И ты тоже немедленно возвращайся. Позвони Чэнь Фэну, пусть приедет за тобой.

— Минсюй... — тихо позвал он с мольбой в голосе.  

Юй Минсюй ничего не ответила и даже не обернулась. Войдя в квартиру и закрыв за собой дверь, она взглянула на часы — было уже больше девяти вечера.

Сначала Юй Минсюй приняла душ и переоделась в домашнюю одежду. Проходя через гостиную, она сохраняла бесстрастное выражение лица, но у двери невольно стала ступать тише, подошла к глазку и посмотрела наружу.

Инь Фэн всё ещё сидел на прежнем месте, опустив голову и широко раскрыв глаза. Вид у него был совершенно отрешённый.

Юй Минсюй отошла от двери.

Она посмотрела одну серию сериала и на время обо всём забыла. Когда серия закончилась, улыбка ещё не успела сойти с её губ, а мысли уже вернулись к человеку, сидевшему за дверью.

«Наверное, уже ушёл?»

Она встала, сходила в туалет, но ноги словно сами снова понесли её к двери. Юй Минсюй заглянула в глазок — что ж, он хотя бы сменил позу. Теперь Инь Фэн сидел по-турецки, одной рукой подпирая подбородок, а другой рассеянно теребя ручку дорожной сумки.

Юй Минсюй три минуты наблюдала, как он монотонно повторяет одно и то же движение. Её вдруг охватило раздражение, и она повернулась и ушла в спальню.

Выключив планшет, она легла в кровать и взглянула на будильник — была уже половина первого ночи. Будучи человеком исключительно дисциплинированным, Юй Минсюй закрыла глаза и попыталась уснуть.

Так она пролежала около получаса, а потом внезапно села на кровати, даже не стала надевать тапочки и босиком направилась к двери.

Резко распахнув её, Юй Минсюй увидела, что Инь Фэн уже улёгся на полу, подложив под голову дорожную сумку. Ночью, видимо, стало прохладно, и он действительно свернулся клубочком, как большая зелёная гусеница.

Услышав шум, Инь Фэн повернул голову. Его ясные глаза казались совершенно чистыми — в них отражались только свет и стоявшая перед ним Юй Минсюй.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Юй Минсюй раздражённо бросила:

— А ну заходи. Спать будешь на диване, а завтра утром сразу уйдёшь.  

Инь Фэн ничего не ответил, проворно вскочил на ноги и поднял дорожную сумку. Юй Минсюй, даже не взглянув на него, направилась прямо в спальню и закрыла за собой дверь.

Инь Фэн некоторое время простоял у входа с сумкой в руке, затем проворно снял обувь, переобулся в тапочки, сел на диван, быстро достал пижаму и переоделся.

Несколько мгновений Инь Фэн разглядывал аккуратно сложенное на диване тонкое одеяло, затем быстро расправил его, лёг и плотно в него завернулся. Он снова взглянул на дверь спальни Юй Минсюй. От мысли, что она сейчас меньше чем в десяти метрах от него, сердце наполнилось необыкновенным теплом.

Закрыв глаза, он вскоре погрузился в сладкий, глубокий сон[3].

[1] 腹黑男 (fù hēi nán) — букв. «мужчина с чёрным животом»: человек, скрывающий под внешней доброжелательностью расчётливую и коварную натуру. Выражение восходит к японскому 腹黒い (haraguroi) и широко употребляется в китайском интернет-сленге и сетевой литературе, особенно применительно к хитрым и склонным к манипуляциям мужчинам.

[2] 春风明月似的 (chūnfēng míngyuè shìde) — букв. «словно весенний ветер и ясная луна». Поэтическое сравнение, передающее светлую, мягкую и ясную красоту улыбки.

[3] В оригинале 沉香的梦境 (chénxiāng de mèngjìng) — букв. «сон, благоухающий агаровым деревом». 沉香 — агаровое дерево и получаемое из него ценное благовоние с глубоким, тёплым и стойким ароматом. В китайской культуре его запах ассоциируется с покоем и умиротворением.