Онлайн чтение книги Когда я чувствую вину When I'm Guilty
1 - 68

**Глава 68**  

Инь Фэн подобрал слова и кивнул:  

— Да, отлично. Именно так, как я и представлял.  

Молодой человек сиял от радости.  

Затем Инь Фэн задумался — вероятно, раньше он не был столь снисходительным — и указал на один из рисунков:  

— Только цвета здесь слишком тёмные. Вот здесь можно добавить красного, жёлтого... и мой любимый зелёный. Так было бы куда лучше.  

Чэнь Фэн и художник на несколько секунд замерли.  

Но молодой человек снова улыбнулся:  

— Хорошо, я внесу правки.  

Чэнь Фэн сохранял невозмутимость.  

Инь Фэн уже собирался попрощаться, чтобы поскорее найти Юй Минсюй, и с удовольствием потянулся. Но вдруг художник опустился на одно колено, его глаза покраснели:  

— Учитель Инь, мы все так рады, что вы в безопасности. Пожалуйста, поправляйтесь скорее. Видеть вас таким... нам всем очень тяжело.  

Взгляд Чэнь Фэна дрогнул, но он промолчал.  

Инь Фэн замер, сжав губы. Через мгновение кивнул.  

———

Раз уж они остались на ужин, Чэнь Фэн предложил переночевать в особняке. Юй Минсюй заметила, как загорелись глаза Инь Фэна — он смотрел на неё, словно ребёнок, выпрашивающий разрешение. Особняк казался ему увлекательным новым миром.  

Юй Минсюй не видела причин отказываться и согласилась.  

— А Сюй, приходи ко мне вечером, — сияя, сказал Инь Фэн. — У меня большая комната, очень уютная.  

У Юй Минсюй дёрнулся висок. Разве можно не распознать эти наивные намёки*?  

— Я устала, — ответила она. — Развлекайся сам.  

Инь Фэн замолчал.  

Чуть позже, когда Чэнь Фэн отвернулся, он приблизился к ней. Его чёрные-пречёрные глаза пристально смотрели на неё, а палец легонько коснулся собственных губ.  

Юй Минсюй: 

— …

Её сердце неожиданно дрогнуло, а затем вспыхнула злость вперемешку с неловкостью. «Где он этому научился? Или всегда был таким искусным?»  

— Сядь ровно! Руки опусти! — приказала она.  

Он медленно выпрямился, но вдруг произнёс:  

— Сумеешь спрятаться на первый день месяца — на пятнадцатый все равно поймают**.  

Юй Минсюй: 

— …

Он закинул голову и рассмеялся.  

Наступила ночь.  

Чэнь Фэн разместил Юй Минсюй в комнате рядом с Инь Фэном. Тот, конечно, попытался войти следом, но она захлопнула дверь прямо перед его носом.  

— А Сюй?  

— Сюй Сюй?  

— Ленивый поросёночек?  

Он тихо звал её несколько раз, но она не реагировала. Наконец его шаги затихли вдали.  

Юй Минсюй подошла к окну. В тёмно-синем небе высоко висела полная луна. За стенами сада — лишь чёрные силуэты. Было непривычно тихо.  

Внутри у неё было какое-то беспокойство — на самом деле оно мучило её уже несколько дней, но она не хотела это признавать. Достав сигарету, она закурила, глядя в темноту.  

«Что это вообще такое?» — спросила она себя.  

«Просто минутная слабость, жалость», — ответил внутренний голос. «Неужели и правда всё вот так будет продолжаться?»  

Потушив сигарету, она отправилась в душ и легла спать. Но в тёмной комнате сон не шёл — она то проваливалась в забытьё, то просыпалась снова.  

В какой-то момент она резко проснулась. Потолок слабо освещался уличным светом, очертания предметов едва угадывались.  

— М-м...  

— А-а...  

Тихие, едва слышные — мужской и женский голоса. Она села на кровати, и по коже тут же побежали мурашки. Обернулась к открытому окну. 

Летними ночами она привыкла спать с открытым окном. Звуки доносились оттуда.  

Из соседней комнаты.  

В эту секунду Юй Минсюй ощутила странную пустоту в голове, будто все чувства запоздали. Когда сознание вернулось, она уже спрыгнула с кровати. У двери замешкалась на мгновение — затем распахнула её.  

Два шага — и она у комнаты Инь Фэна. Из-за двери доносились приглушённые звуки, уже не столь явные, как раньше.  

Юй Минсюй толкнула дверь — та была заперта.  

Вспыхнув от ярости, она отступила и со всей силы ударила по двери ногой.  

Когда чемпионка по дзюдо бьёт с ноги — это не шутки. Дверь распахнулась, открыв просторную комнату с огромной кроватью в центре. Горел мягким светом ночник.

Увиденное заставило кровь Юй Минсюй вскипеть.  

* В оригинале используется идиома 司马昭之心，路人皆知  (Sīmǎ Zhāo zhī xīn, lùrén jiē zhī) — букв. «Намерения Сыма Чжао известны даже прохожему на улице». 

В хрониках «Сань-го чжи» (Записи о Трёх царствах) в главе о Цао Мао — императоре царства Вэй, говорится о великом полководце и фактическом правителе Сыма Чжао, который замышлял узурпировать трон. Император Цао Мао, осознавая амбиции Сыма Чжао, однажды сказал министру: «司马昭之心，路人所知也» — «Намерения Сыма Чжао известны всем прохожим». Цао Мао выразил этим своё возмущение и осознание угрозы его власти.

Идиома сохранилась в китайском языке как метафора для ясно видимых и общеизвестных амбиций или заговоров. Она употребляется в случае, когда скрытая цель человека настолько явная, что не требует объяснений.

** Эта фраза связана с традиционным китайским лунным календарем, где "初一" (chū yī) — это первый день месяца, а "十五" (shí wǔ) — пятнадцатый день, когда часто приходится расплачиваться или наступают важные события. Идиома часто используется в значении, что нельзя избежать последствий надолго, как бы ни пытался человек.