**Глава 15**

Молчание повисло между ними, прежде чем Гу Тяньчэн наконец заговорил:  

— Ладно. Я отпущу Цзоу Фужун. Она тяжело ранена и спрятана в укромном месте — если я не пойду, боюсь, когда вы её найдёте, она уже истечёт кровью. Но сначала я возьму аванс.

Юй Минсюй внутренне расслабилась — Цзоу Фужун жива! Однако в следующий момент его руки резко обхватили её талию — Гу Тяньчэн потащил её к себе и прижал к земле.

У неё словно онемела кожа головы.

— Какой ещё аванс? — прошипела она.

— Не паникуй… — его голос за спиной звучал спокойно. — Просто побудь со мной тихо. Я не настолько глуп, чтобы до приезда полиции прямо здесь сделать тебя своей женщиной. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы я оказался таким дураком?

Она замерла, обдумывая его слова. Возможно, он говорит правду — Цзоу Фужун действительно может умирать где-то в укрытии. Эта местность, скорее всего, была его логовом, поэтому он так хорошо её знает. Сун Лань и Цзоу Фужун просто не повезло: они сами забрели в это логово маньяка. В том, что он сейчас говорит, вполне может быть и правда, и ложь — или та самая «смесь» того и другого. Сейчас лучше не злить его, чтобы он сам привёл её к Цзоу Фужун.

В этот момент она почувствовала, как он легонько потянул её за собой, и они вдвоём боком прислонились к дереву. Его ладонь по-прежнему была на её плече. От него исходил едва уловимый запах, он был слишком близко — а она не могла даже пошевелиться.

Предрассветная тьма, пожалуй, бывает самой густой. Безбрежная ночь словно готова была поглотить всё вокруг. Рядом не было никого — только лёгкий ветер и запах пустоши: пыль, земля, сухие листья.

— Неважно, любовь это или нет, настоящее ли то, что я сейчас чувствую, — прошептал он. — Неважно, когда и от чьей руки мы умрём. В эти минуты мне кажется, будто я никогда и не был чудовищем. Я запомню их навсегда… Надеюсь, ты потом тоже их не забудешь.

— Может быть, — тихо ответила она.

— Останься здесь. Рядом со мной. Не двигайся.

Несмотря на свой боевой характер и опыт отношений, Юй Минсюй оказалась не готова к такой ситуации. Её бывший парень из полицейской академии был образцом порядочности. Поэтому в делах между мужчиной и женщиной, а точнее в том, как мужчины говорят одно, а имеют в виду совсем другое, у неё всё ещё не хватало настоящего понимания. И сейчас — в этой гнетущей тишине, в этих молчаливых, холодных объятиях — она вдруг на мгновение почувствовала… растерянность.

Внезапно она уловила движение за спиной и подозрительный шорох. Не успев среагировать, она ощутила его руку на своей шее — мёртвую хватку.

— Не двигайся… — голос у него был сдавленный, с одышкой, злой. Она слышала, как движения его руки становятся всё быстрее, а низкое дыхание — всё отчётливее.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза, внутренне проклиная всё на свете. Вот оно что — даже тигр, спустившись на равнину, становится добычей шавок[1]. Она, всегда державшая ситуацию под контролем, теперь оказалась в унизительном положении.

Всё тело у неё сковало, челюсти сжались. Почти сквозь зубы она процедила:

— Гу Тяньчэн, немедленно прекрати!

Но в подобных вещах Гу Тяньчэн явно имел куда больше опыта — он лишь коротко фыркнул:

— Прекратить? Я трогаю не тебя, а себя. С чего ты решила, что можешь мне приказывать?

Её уши пылали, но его рука на горле и связанные конечности лишали возможности сопротивляться. Стоило ей чуть шевельнуться, как его пальцы сжимались, и дышать становилось трудно.

— Ещё будешь дёргаться — я перережу глотку этому идиоту, затем доберусь до остальных, — прошептал он ей на ухо. — Я всего лишь беру аванс. Или ты обманывала, соглашаясь идти со мной? Я даже не прикоснулся к тебе!

Юй Минсюй крепко сжала ноги, а руки за спиной стиснула в кулаки. Угроза была реальной — в таком состоянии он действительно мог убить «дурачка», и даже со всей своей ловкостью она, скорее всего, не успела бы его спасти.

— Тварь, — процедила она сквозь зубы.

Гу Тяньчэн тихо рассмеялся, но вскоре смех оборвался. Его тело и дыхание становились всё напряжённее.

Она мрачно смотрела в темноту, на лес впереди и на землю, усыпанную опавшими листьями и поглощённую ночной темнотой.

Гу Тяньчэн отпустил её, но сам всё ещё оставался у ствола дерева. В воздухе чувствовался мужской мускусный запах. Тошнотворный, липкий — ей казалось, что этот запах пристал уже и к ней самой. Её замутило от отвращения, но она сдержалась. «Спокойно, — думала она. — Потерпи ещё немного. Как только узнаешь, где он прячет Цзоу Фужун, всё закончится».

Гу Тяньчэн немного отдышался, застегнул молнию, салфеткой вытер руку и сказал:

— Жди здесь. Если сбежишь — убью всех. Да и тебе всё равно не уйти.

Она молчала, сжав губы.

Он довольно усмехнулся, ещё раз обхватил её за талию, поднял с земли нож и ушёл в лес.

Снова воцарилась тишина. Юй Минсюй затаила дыхание, вслушалась — Гу Тяньчэн действительно ушёл далеко. Она знала: прежде чем полиция доберётся сюда, он должен закончить всё, что начал. Щёки больше не горели, но лицо оставалось ледяным, а взгляд — тёмным и тяжёлым. Мысли о только что пережитом унижении вызывали ярость. «Я лично арестую его, — клялась она себе. — И заставлю лизать грязь у входа в участок».

Дав себе несколько секунд на эту злую мысль, она взяла себя в руки и уже собиралась действовать, как вдруг почувствовала: что-то не так. Она медленно обернулась.

«Дурачок» лежал у её ног, широко раскрыв глаза. Неизвестно, когда он проснулся и как долго наблюдал за происходящим. Его красивое лицо всё ещё было бледным от потери крови, а глаза, похожие на чёрные виноградины, моргали и не отрывались от неё.

— На что смотришь? — холодно спросила она. — Когда очнулся?

У парня на лице вдруг проступили злость и страшная обида. Он ткнул пальцем в её брюки — пальцы у него были длинные, белые, холёные… Совсем не как у человека, занимающегося оперативной полицейской работой. Затем он злобно стиснул зубы и выпалил:

— Он… зачем пописал сестрёнке на штаны? Большой гад! Он пописал на сестрёнку! Пописал!

Юй Минсюй на несколько секунд окаменела. «Если бы не его угроза убить тебя, разве я стала бы терпеть такое унижение?» — мысленно кричала она.

— Заткнись! — рявкнула она во весь голос.

Молниеносным движением она вытряхнула из рукава спрятанное там миниатюрное лезвие. Остриё слегка порезало ладонь, но она даже не моргнула. Развернув запястье, она легко перерезала стяжку на руках, потом опустила лезвие к щиколоткам и одним быстрым движением освободила ноги. Она сидела на траве, но стоило ей одной рукой быстро оттолкнуться от земли, как тело уже ловко подалось вперёд; левым коленом она опустилась перед ним, оказавшись совсем рядом. Правая рука взметнулась — два едва слышных щелчка, и его руки и ноги тоже были свободны. Вся операция заняла чуть больше секунды.

«Дурачок» застыл, ошеломлённо глядя на неё. Небо постепенно светлело, но воздух стал холоднее. Приближался рассвет. Женщина в ветровке, с развевающимися волосами, левой рукой упиралась в землю, а правой сжимала лезвие. Она выглядела одновременно очень свирепой и… невероятно надёжной.

— Запомни, — прошипела она, — о том, что он пописал на меня, — ни слова. Никому. Даже полицейским дядям, которых сейчас увидим. Если проболтаешься — я этим тебе руку порежу!

Он пару секунд смотрел на неё, моргнул — и закивал изо всех сил.

Юй Минсюй, глядя на его растерянное лицо, немного пожалела, что пригрозила ему слишком жёстко. Слегка смягчив голос, она сказала:

— Это наш с тобой секрет, понял?

Он понял и широко улыбнулся:

— Угу! — Зубы у него были очень белые, губы красивой формы. Такой красавец, а улыбается как полный дурачок.

На губах Юй Минсюй тоже промелькнула лёгкая улыбка. Она поднялась на ноги:

— Я ухожу. А ты найди место и спрячься, пока я не вернусь за тобой.

Он встревожился, схватился за раненое плечо и, шатаясь, встал:

— Ты… куда?

Юй Минсюй взглянула на него, стянула с себя ветровку и бросила ему:

— Сам останови кровь: прижми рану или перевяжи. С виду ты крепкий, быстро не помрёшь. Я иду за ним. Он пошёл не освобождать, а убивать.

[1] 虎落平阳被犬欺 — букв. «тигр, спустившись на равнину, терпит травлю собак»; о сильном человеке, который, оказавшись в беде, вынужден терпеть унижение от тех, кто слабее.