**Глава 16**

С этими словами в груди Юй Минсюй поднялась холодная, жёсткая решимость — инстинктивная реакция оперативника уголовной полиции. Хотя формально она всё ещё находилась в отпуске в Тибете, когда узнала о серийных убийствах и бегстве преступника в эти края, она ещё не успела вернуться к своим, как уже начала присматриваться к подозрительным людям по дороге.

Но едва она сделала шаг, как кто-то крепко ухватил её за рукав футболки.

— Отпусти, не мешай, — сказала она, резко обернувшись к «дурачку», но, к своему удивлению, не смогла вырваться. Он впился в ткань крепко, с упрямством и отчаянной решимостью, широко раскрыв глаза и глядя на неё.

Юй Минсюй сдержалась, улыбнулась и спросила:

— Ну что ещё?

Он потупился:

— Куда сестрёнка — туда и я.

Юй Минсюй:

— …

— Сестрёнка идёт ловить плохих людей, — язвительно сказала она. — Ты будешь только мешать и тормозить меня. Будь хорошим, найди безопасное место и спрячься. Я обязательно вернусь за тобой.

Но его пальцы лишь сильнее вцепились в ткань.

Через минуту она сдалась:

— Ладно, но я буду идти быстро. Если отстанешь — сам поднажми и догоняй меня, договорились?

Она сказала это просто чтобы отделаться от него, но его ясные глаза моргнули, а рот медленно расплылся в ослепительной улыбке — такой, что стало неловко:

— Хорошо! Я догоню сестрёнку!

Юй Минсюй:

— …

— А если догоню — будет награда? — не унимался он.

— Как угодно, — буркнула она, поднимая брошенную ему ветровку. — Стой смирно.

Он тут же вытянулся и застыл, выпятив грудь. Юй Минсюй снова невольно усмехнулась и с лёгким вздохом наклонилась к нему, чтобы как следует перевязать рану на его правом плече. Когда её лицо приблизилось к его груди, до неё вновь донёсся знакомый аромат — тот самый, что она ощущала от Гу Тяньчэна. И тут, осознав, что именно этот человек и является источником запаха, Юй Минсюй вдруг поймала себя на неожиданной мысли: «Полицейские вообще пользуются парфюмом? По крайней мере, у нас в управлении таких нет».

«Дурачок» стоически терпел боль, украдкой разглядывая её чёрные волосы. Всего несколько минут назад эта женщина казалась ему сильной, быстрой, высокой — словно неприступная гора, на которую можно только смотреть снизу вверх. А теперь её тонкие руки возились у него на груди, и она вдруг показалась такой мягкой, такой заботливой… Почувствовав, что она поднимает голову, он тут же отвёл взгляд в сторону.

— Пошли, — сказала она.

Гнаться за Гу Тяньчэном во весь дух Юй Минсюй, конечно, не могла: она двигалась в том направлении, где он исчез, сверяясь с оставшимися на земле следами и продвигаясь шаг за шагом. Временами она шла быстро, временами замедлялась, иногда останавливалась, чтобы дождаться «дурачка». Тот с трудом, но всё же поспевал за ней. Когда она сосредоточенно изучала следы, он просто стоял рядом. Ни тени любопытства на лице, никаких вопросов — будто всё это давно было ему привычно.

— Как ты попал под машину Гу Тяньчэна?

Он заморгал, уставился на неё — совершенно растерянный.

— Ну, ладно. А в первый и во второй раз ты как от него сбежал?

Тут он оживился:

— Проснулся и убежал!

Юй Минсюй только мельком бросила на него взгляд и решила больше не тратить усилий зря. У неё в голове уже сложилась примерная картина. Скорее всего, после того как Гу Тяньчэн его сбил, тот запер «дурачка» в багажнике, связав и заклеив рот. Первый побег, напугавший всех, мог случиться либо из-за того, что у него при себе оказался запасной ключ, либо Гу Тяньчэн, когда ночью прокалывал шины, отпирал машину и забыл снова её запереть.

А второй раз… Возможно, в нём всё ещё сработал полицейский инстинкт, и он нашёл другой способ выбраться и вынести Сун Лань.

— Ты нёс её, чтобы спасти? — уточнила она.

Он кивнул.

— А Цзоу Фужун почему не спас?

Он удивлённо моргнул:

— Как я понесу двоих?

«Ого, мозги стали работать лучше, чем при первой встрече», — подумала она, отмечая, что его речь стала чётче.

— Тогда почему, увидев меня, ты бросил Сун Лань и побежал за мной?

Он застенчиво опустил глаза:

— Я же говорил, что сестрёнка — третья нелюбимая. Раз встретил сестрёнку, конечно, сначала надо спасти тебя, а не других.

Юй Минсюй только хмыкнула:

— Вот как.

Вскоре следы потерялись в гуще леса. Юй Минсюй напряжённо вглядывалась в чащу, прокручивая в голове карту местности и стараясь прикинуть, куда мог пойти Гу Тяньчэн. Здесь было слишком много опавших листьев, следов на земле не осталось — определить направление стало почти невозможно.

— Сестрёнка… — позвал он.

— Не шуми.

Он сразу притих.

Когда она уже собиралась двигаться наугад, он снова дёрнул её за рукав.

— Ну что опять? — раздражённо спросила она.

— Не надо торопиться, — осторожно сказал он. — Он вернётся. Он не станет убивать их тихо и незаметно: для него каждое убийство — предельное наслаждение властью, способ удовлетворить жажду контроля и чувство собственной неполноценности. Возможность убить сразу четырёх человек, включая меня, станет для него вершиной и завершением всей его преступной жизни. Без зрителей такая сцена пропала бы зря. А сестрёнка… — он посмотрел на неё, — ты будешь для него главной зрительницей. Потому что ты ему нравишься. И он хочет тебя уничтожить. Такой спектакль, такая сцена — только вообрази. Одна мысль об этом заставит его кровь вскипеть. Он не сможет устоять. Так что он обязательно вернётся. И приведёт всех с собой. Чтобы убивать их одного за другим — прямо у тебя на глазах. Ему уже всё равно, поймает ли его полиция.

Юй Минсюй замерла, изучая его.

Его взгляд был ясным и серьёзным, с лёгким, почти нетерпеливым желанием угодить.

— Ты... — медленно начала она, — кто ты на самом деле?

Он прикусил нижнюю губу белыми, ровными зубами; на лице проступило упрямство. Потом он медленно опустил голову. Такой высокий мужчина, а в этот момент выглядел обиженным, как ребёнок:

— Не знаю…

Вдалеке послышались сбивчивые шаги нескольких человек. Юй Минсюй резко подняла голову и различила смутные силуэты.

— Ложись! — скомандовала она и, не теряя ни секунды, заметив густые заросли, потянула туда «дурачка», вместе с ним пригнувшись к земле.

— Видишь, я же говорил, — пробормотал он.

Юй Минсюй нахмурилась и, с явной брезгливостью на лице, зажала ему рот ладонью.