**Глава 35**
Хотя он был на три-четыре года старше её, на улице над его нарядом никто не смеялся. Наверное, окружающие просто принимали его за модного и своевольного молодого человека.
Юй Минсюй невольно улыбнулась.
Она давно сменила полицейскую форму на простую белую футболку и укороченные брюки, открывающие щиколотки. Её длинные волосы свободно спадали на плечи. Лёгкий запах пота, свойственный женщине-следователю, смешивался с её собственным ароматом, и ветер доносил его до Инь Фэна. Обычно она выглядела холодной и неприступной, но теперь улыбнулась — и её утончённая красота словно расцвела во всей своей силе. Удлинённые миндалевидные глаза, слегка приоткрытые красные губы. Всё её лицо словно излучало живое и нежное сияние.
Инь Фэн и сам не понимал, почему разглядывал её так пристально. Вокруг царило спокойствие, но вдруг он почувствовал, как горячая кровь прилила к его сердцу. Он даже услышал, как оно застучало: «бум-бум-бум». Казалось, с самой первой встречи Юй Минсюй пробуждала в нём это странное внутреннее беспокойство — и вместе с тем чувство удивительного покоя, совершенно особенное и непохожее ни на что другое.
Ему стало неловко продолжать смотреть на неё, щёки вдруг вспыхнули жаром, будто он совершил что-то постыдное. Поэтому он резко отвернулся, уставившись на склон, где группа детей гонялась друг за другом с криками и смехом.
И вдруг в душе Инь Фэна вспыхнуло сильное, совершенно ясное желание. Ему показалось, будто всё разом встало на свои места[1]: его прежний «коварный» порыв что-нибудь с ней сделать наконец обрёл конкретную форму.
Юй Минсюй, конечно, не догадывалась о всей этой буре в его голове — со стороны ей казалось, что он просто задумался. И тут он вдруг сказал:
— А Сюй, давай ты меня догонишь?
Юй Минсюй подняла на него глаза и промолчала.
Перед ней стоял красивый молодой человек в зелёных штанах и футболке, лицо его озаряла ослепительно яркая улыбка. Он выглядел как чистейший источник света, сияющий в ночи под звёздами.
— Ну же, догони меня! — Его голос прозвучал низко и бархатисто, а затем он резко развернулся и бросился вперёд.
Юй Минсюй на секунду закрыла глаза, потом распахнула их и рявкнула:
— Стоять, твою мать! Не. Смей. Бежать!
———
Они уже возвращались домой.
Юй Минсюй шла впереди с равнодушным видом, а Инь Фэн молча следовал за ней, держась на расстоянии. Она знала, что он дулся — он научился дуться! — только потому, что она отказалась играть с ним в догонялки.
Ну и пусть.
Однако через некоторое время он снова замедлил шаг.
— Ну что ещё? — раздражённо обернулась она.
Он остановился и внимательно уставился на площадку возле дорожки, где несколько мальчишек лет десяти гоняли мяч. Юй Минсюй заметила, как его голова поворачивается вслед за мячом — точь-в-точь как у кота, следящего за клубком ниток.
— Хочешь поиграть? — не удержалась она от смешка.
— Угу. — Инь Фэн уже направился к детям. Юй Минсюй посмотрела ему вслед: рядом с мальчишками он казался огромным. Она на мгновение растерялась и хотела было его остановить, но в конце концов промолчала.
Дети тоже заметили его, но продолжили играть, не обращая особого внимания. Он же, похоже, не знал, как завязать разговор со «сверстниками», поэтому просто засунул руки в карманы и замер рядом.
Вскоре мяч покатился к его ногам. Юй Минсюй увидела, как он слегка улыбнулся и ударил по нему. Удар получился сильным и точным.
— Офигеть! — вырвалось у одного из мальчишек, которому пришлось бежать за мячом довольно далеко.
Инь Фэн уже вытащил руки из карманов, заметно оживился и с едва скрываемым довольством ждал, когда снова сможет ударить по мячу.
Но мальчишки переглянулись. Самый старший из них окинул «странного дяденьку» холодным, пренебрежительным взглядом и бросил:
— Пошли!
Они схватили мяч и убежали, на ходу оглядываясь на Инь Фэна с опаской.
Его лицо постепенно застыло. Он так и остался стоять на месте. Юй Минсюй подошла, похлопала его по плечу:
— Пойдём.
Он молча последовал за ней.
Под светом фонарей длинная тень Инь Фэна тянулась к самым её ногам, и сам он казался сейчас ещё более одиноким и упрямым, чем обычно. И тут Юй Минсюй вдруг поняла: каким бы блистательным и успешным ни был этот мужчина прежде, теперь, очнувшись словно ребёнок, он оказался в совершенно незнакомом и чужом мире, в который больше не вписывался. Ни взрослые, ни дети не могли относиться к нему как к обычному человеку.
Возможно, он больше не мог найти своего места в этом мире.
Не потому ли он так зависит от неё — от первого человека, которого увидел после пробуждения?
Ей не нравилось видеть его таким — это вызывало странное, неприятное чувство.
— Эй, — сказала она, — ничего страшного. Они всё равно играют ужасно.
Он не ответил.
Юй Минсюй остановилась, слегка привстала на цыпочки и потрепала его по голове:
— Ладно, пошли домой.
— Угу, — отозвался он, но отвернулся, избегая её взгляда. И тогда она заметила, что его уши покраснели. Всё ещё сердится? Или ему просто неловко?
Юй Минсюй рассмеялась и, сама не зная почему, вдруг выпалила:
— Завтра куплю тебе футбольный мяч.
Он повернулся к ней, глаза сразу загорелись:
— Правда?
— Ну а что — мяч и мяч, подумаешь.
Не успела она договорить, как две большие сильные руки обхватили её сзади за талию. Юй Минсюй мгновенно напряглась: Инь Фэн высоко поднял её над землёй. Прохожие, шедшие навстречу, взглянули на них с удивлением и улыбкой.
— Е-е-е! — тихо ликовал Инь Фэн.
— …Твою мать, а ну поставь меня на землю! — заорала Юй Минсюй.
Из-за всех этих задержек домой они вернулись уже после девяти.
Едва они переступили порог, как у Юй Минсюй зазвонил телефон. Увидев на экране имя Дин Сюнвэя, она мгновенно собралась и ответила, остановившись прямо в прихожей:
— Начальник Дин.
— В жилом комплексе «Ваньюэшань» произошло убийство. По предварительным данным, трое погибших. Живо поднимай своих — пусть все немедленно возвращаются!
— Есть!
Закончив разговор, она встретилась с взглядом Инь Фэна — он смотрел на неё с беспокойством. Юй Минсюй отодвинула его в сторону, бросилась в комнату, быстро переоделась, собрала всё необходимое и вернулась в прихожую. Он всё ещё стоял на месте, провожая её тоскливым взглядом. Прямо как ребёнок, смотрящий на мать, уходящую на ночную смену.
Она потрепала его по голове:
— Сам ложись спать. Если что — зови Чэнь Фэна, не меня.
С этими словами она вышла из квартиры и побежала вниз по лестнице.
Инь Фэн постоял немного, потом сел, задумался и наконец поднял глаза на тихий, пустой дом. Он достал телефон.
Чэнь Фэн:
— Учитель Инь, какие будут указания?
Инь Фэн:
— А Сюй уехала на расследование. Приготовь машину, я поеду за ней.
Чэнь Фэн:
— Это... кажется не лучшей идеей...
Инь Фэн перебил его:
— Уже поздно, а по телефону говорили об убийстве. Я боюсь, ей может грозить опасность. Да и... мне кажется, я неплохо разбираюсь в расследованиях. Хватит болтать, делай, как я сказал. Готовь машину.
Чэнь Фэн:
— Слушаюсь.
———
Жилой комплекс «Ваньюэшань» находился в самом центре города, рядом со школой. Даже ночью здесь не прекращалось движение — машины, люди, шум. Когда Юй Минсюй и её группа прибыли на место преступления, вокруг дома уже теснились зеваки. Люди показывали пальцами и оживлённо обсуждали случившееся.
Фонари ярко освещали двор, полицейские мигалки переливались тревожным светом. Юй Минсюй с коллегами раздвинули толпу, приподняли оградительную ленту и вошли внутрь. На неё устремились десятки взглядов, но она привычно их игнорировала. В такие моменты Юй Минсюй всегда охватывало необъяснимое внутреннее безмолвие. Словно она и взволнованная толпа вокруг существовали в двух совершенно разных мирах.
Жилой комплекс был старым, но находился в районе хорошей школы, поэтому здесь жило много приезжих. Погибшая семья снимала одну из квартир. Поднимаясь по облупленной лестнице, Фань Цзя пробормотала сзади:
— Чёрт, там ещё и дети...
Сюй Мэншань и Юй Минсюй молчали.
Квартира 301.
Юй Минсюй взглянула на соседнюю квартиру, 302: и дверная отделка, и коврик у входа выглядели заметно аккуратнее и добротнее, чем у 301. Дверь была закрыта; похоже, дома никого не было.
Юй Минсюй вошла внутрь. В нос тут же ударил густой, тяжёлый запах крови. Надев бахилы и перчатки, Юй Минсюй стала медленно дышать, привыкая к запаху. При этом она осмотрела входную дверь и щёлкнула пальцем по сломанному замку.
Сюй Мэншань уже успел переговорить с первыми прибывшими на место полицейскими и пояснил:
— Сосед сверху заметил кровь, вытекавшую из-под двери. Он стучал и звонил по телефону, но никто не ответил, и тогда он вызвал полицию. Когда приехали первые сотрудники, замок был цел — дверь пришлось взламывать.
Квартира была небольшой, двухкомнатной, и почти вся просматривалась с порога. Повсюду виднелись пятна крови и кровавые следы обуви, на стенах остались отпечатки окровавленных ладоней. Два стула были опрокинуты, журнальный столик и обеденный стол стояли наискось.
Но особенно выделялись несколько широких следов волочения на полу у входа в кухню.
— Они на кухне, — сказал один из полицейских.
Юй Минсюй пошла первой.
Едва она подошла к дверному проёму, как увидела их.
У стены стоял деревянный стол. Тела были свалены под ним.
В самом низу лежал мальчик, на вид не старше пяти лет. Он лежал лицом вниз, и с того места, где стояли Юй Минсюй и остальные, были видны только его ягодицы и ноги.
На нём — девочка лет восьми-девяти, в школьной форме, полностью пропитанной кровью. Юй Минсюй разглядела её бледный, почти бесцветный профиль.
Сверху, на обоих детях, лежала женщина лет сорока с полусогнутыми коленями. Одна её рука оказалась прижатой под телом, другая свободно свисала; её поза вовсе не напоминала попытку обнять детей. На теле женщины виднелось несколько глубоких ран.
[1] 茅塞顿开 — букв. «заросшее травой внезапно расчистилось»; выражение со значением «вдруг всё понять», «внезапно прозреть». Образ восходит к конфуцианскому трактату «Мэн-цзы», где человеческое сознание сравнивается с горной тропой: если по ней долго не ходить, она зарастает травой. Чэнъюй обозначает момент, когда препятствие для понимания неожиданно исчезает.