**Глава 18**

Юй Минсюй сохраняла бесстрастное выражение лица и не оборачивалась.

Гу Тяньчэн уже убрал с лица мягкую улыбку; теперь его лицо было ледяным — он полностью соответствовал своему статусу серийного убийцы.

— Я считаю до пяти: пять, четыре…

Только тогда Юй Минсюй с улыбкой сказала «дурачку»:

— Братик[1], давай сыграем в одну игру, ладно? Смотри: ты, как они, дашь связать себе руки и встанешь в ряд, а потом сестрёнка… будет вас ловить. Иди туда, скорее! Иди! Не дай сестрёнке себя поймать.

[1] Юй Минсюй смирилась со своей ролью «старшей сестры» и называет его 弟弟 (dìdi) — младший брат.

Глаза «дурачка» в этот миг всё ещё были чистыми и неожиданно немного пустыми — как небо или как море. Гу Тяньчэн не видел его лица: Юй Минсюй заслоняла его собой.

«Дурачок» опустил голову и сказал так тихо, что почти невозможно было расслышать: 

— Если бросишь меня, я расскажу всем про то, что он на тебя пописал.

Лицо Юй Минсюй осталось абсолютно спокойным. Она тоже очень-очень тихо отозвалась:

— Угу. 

«Дурачок» медленно пошёл к Цзоу Фужун. На самом деле до неё было всего пять-шесть шагов, но на этом коротком пути он ещё раз обернулся и посмотрел на Юй Минсюй.

— Что, так не хочется расставаться? — фыркнул Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй знала, что он всё это время испытывал неприязнь к этому «дурачку», и не хотела снова его распалять. Она быстро подошла и в несколько движений связала ему руки концом верёвки. Он всё это время молча смотрел вниз. Когда она закончила, то быстро сжала его запястье. Ниже запястья чувствовалась такая же длинная, крепкая рука — тело зрелого мужчины.

«Дурачок» лишь оцепенело смотрел на неё. В глубине его чёрных, как тушь, глаз словно промелькнула наивная улыбка… а может, там ничего и не было.

— Подними руки, дай посмотреть, — приказал Гу Тяньчэн.

«Дурачок» не двигался.

Юй Минсюй отошла в сторону и сказала:

— Подними.

Он поднял связанные руки. Узел был надёжным. Гу Тяньчэн понял, что Юй Минсюй не стала хитрить с этим, улыбнулся и сказал:

— Иди сюда.

Юй Минсюй прошла мимо четверых пленников и остановилась в полуметре от него. 

Он некоторое время молча смотрел на неё, а затем опустил нож. В следующую секунду Мин Тао обмяк и осел на землю. Гу Тяньчэн одной рукой всё ещё держал верёвку, а другой играл с ножом. Он снова огляделся и сказал: 

— Здесь и остановимся.

Взгляд Юй Минсюй стал напряжённым и неподвижным. Она поняла: «дурачок» действительно угадал. Гу Тяньчэн и правда собирался это сделать.

— Садись, — приказал он.

— Что ты ещё задумал? — спросила Юй Минсюй. — Скоро рассвет, просто брось их здесь. Кто-нибудь их найдёт. Пойдём.

— Не спеши. Раз не хочешь садиться — подойди, дай я тебя немного обниму.

Юй Минсюй смотрела на него. Взгляд у Гу Тяньчэна был глубокий и тёмный. Через несколько секунд она шагнула вперёд. Он поднял руку с ножом и обнял её. Юй Минсюй почувствовала, как твёрдый нож прижался к её спине.

Трое остальных молчали — кто бы посмел вмешаться? Последний, «дурачок», опустил голову, неизвестно о чём думая.

Гу Тяньчэн склонился ближе к её шее, почувствовал бьющийся пульс, и это слегка возбудило его.

— Хочешь быть моей женщиной — слушайся. Ты убивала людей? Даже если ты полицейская, всё равно ведь не убивала? Ты даже не видела, как я убиваю. Как же нам потом нормально жить вместе?

С этими словами Юй Минсюй почувствовала, как его губы легко коснулись её волос. 

А затем… Гу Тяньчэн, даже не оборачиваясь, перехватил нож обратным хватом, поднял руку и резко полоснул по шее Мин Тао, который только что кое-как поднялся.

Юй Минсюй всё это время была напряжена, как натянутая струна, и почти одновременно с ним рванулась вперёд: одной рукой схватила его за предплечье, другой потянулась к его поясу. Но она всё равно действовала пассивно, из неудобного положения, и не могла развернуться в полную силу. И всё же её пальцы, словно юркая змея, успели вцепиться в него, изменить траекторию удара и увести нож в сторону — лезвие лишь рассекло воздух.

Но сама она уже полностью оказалась в его объятиях. Он тут же отпустил верёвку, которую держал другой рукой, и схватил её за длинные волосы на затылке. Юй Минсюй мысленно выругалась: дело плохо. В следующее мгновение кожу головы пронзила резкая боль; с мрачным лицом он с силой ударил её лбом. Юй Минсюй была куда ниже его, совсем не такой сильной, и даже голова у неё была не такой твёрдой и крупной, как у мужчины. От удара её пронзила страшная боль, и на миг всё перед глазами поплыло. Гу Тяньчэн не стал щадить её: тут же дважды ударил кулаком и сбил на землю.

Юй Минсюй от боли почти не могла дышать. С трудом подняв глаза, она увидела: руки «дурачка» были в крови, но верёвка уже была перерезана. Он оказался неожиданно сообразительным — дёрнул за верёвку, которой были связаны остальные. Только тогда те трое, словно вынырнув из ступора, пришли в себя и начали отступать в сторону. А он, неровной, сбивчивой походкой подбежал, подхватил нож, который только что выронил Гу Тяньчэн, развернулся и быстрыми движениями — раз, раз, раз! — перерезал связывавшие их верёвки.

Все трое развернулись и, спотыкаясь, бросились бежать. Даже Сун Лань лишь обернулась, посмотрела на лежавшую на земле Юй Минсюй с болью на лице и слезами на глазах — и убежала.

А Юй Минсюй… вдруг улыбнулась.

Гу Тяньчэн наступил ей на спину так, что её едва не вывернуло кровью. Его холодный голос раздался сверху:

— В конце концов, ты всё-таки выбрала не меня. Тогда умри. Ты правда думала, что сможешь меня схватить? Я уже убил одного полицейского и покалечил второго. Ты правда ничего из себя не представляешь. Сейчас я подарю тебе самый приятный и самый незабываемый опыт.

Но Юй Минсюй не слушала его. Подняв голову, она увидела, что «дурачок», освободив остальных, теперь стоял, сжимая в окровавленной руке то самое лезвие, которое она успела незаметно сунуть ему до того, как выскочила из кустов. Руки и рукава у него были в крови, глаза покраснели, дыхание сбилось. Он был похож на раненого зверёныша, который в следующую секунду бросится вперёд, не думая о собственной жизни.

— Не двигайся, братик, — сказала она ему. — Это моё и его дело.

Гу Тяньчэн даже не посмотрел в его сторону:

— Не беспокойся о нём. Следующая — ты. Разве они вообще что-то значат? Мне нужна ты. Я разрежу тебя на кусочки. Я тебя тоже съем. Ты не сможешь от меня уйти. В этой жизни даже не надейся сбежать.

— Да ты, смотрю, и правда любишь помечтать. Я ведь раньше ещё думала тебе поверить — вот уж действительно совсем ослепла. Решил, раз однажды удалось застать меня врасплох, то и всё, справился со мной? Да пошёл ты! В драке я ещё никому не проигрывала!

Гу Тяньчэн всё-таки на мгновение замер: такой ругани от неё он не ожидал, как и той свирепости, что вдруг проступила во всём её облике. Ему вдруг показалось, что он больше не узнаёт эту женщину.

И именно в это мгновение… Гу Тяньчэн даже не успел разглядеть, как она двинулась. Он увидел только, как она одной рукой упёрлась в землю. Движение было слишком быстрым: когда он успел среагировать, она уже скользнула вбок из-под его ноги, которой он крепко придавил её к земле. Не потому, что он давил недостаточно сильно, — она была слишком быстра. Одного такого простого движения хватило, чтобы у Гу Тяньчэна дрогнуло сердце. Он понял: на этот раз он действительно столкнулся с мастером. Всю дорогу она так ловко прикидывалась слабой!

Гу Тяньчэн тут же поднял ногу и снова ударил её, целясь в живот — в то самое место, куда уже бил прежде. Он даже не думал щадить — пусть сломается окончательно! Но в этот миг Юй Минсюй подняла голову и, не уклоняясь, протянула руки к его ноге. Гу Тяньчэн холодно усмехнулся про себя: ей, видно, жить расхотелось.

Но в следующую секунду он вдруг почувствовал, как две руки легко обхватили его ногу. Что происходит? Гу Тяньчэн даже не понял, каким образом она погасила силу удара, — его нога уже была у неё в руках. Следом по ноге прошла неодолимая сила; не столько мощная, сколько страшно точная по направлению. Он потерял равновесие и с глухим стуком рухнул назад. 

Гу Тяньчэн наконец понял, с каким мастером столкнулся. 

Эта женщина занималась дзюдо! 

Но испуга он не ощутил — напротив, внутри вдруг вспыхнуло странное, непривычное возбуждение. Он упёрся руками в землю, собираясь вскочить, но тут услышал её лёгкий смешок: она и впрямь отпустила его, позволив подняться. Сама она тоже поднялась. Оба одновременно отступили на шаг назад.

Гу Тяньчэн сжал кулаки, принял боевую стойку, лицо стало предельно холодным. А Юй Минсюй всё так же стояла изящно и спокойно, руки были слегка опущены, а миндалевидные глаза смотрели на него так, будто она улыбалась и не улыбалась одновременно.

Гу Тяньчэн метнулся вперёд, как дикий зверь, и с силой нанёс удар кулаком прямо в лицо Юй Минсюй. Она резко откинулась назад: тело изогнулось полудугой, но она всё ещё стояла на ногах, и, следуя движению, обхватила Гу Тяньчэна за грудь. Он тут же понял, что дело плохо, взревел и с силой обрушил обе ладони ей между лопаток.

Но было поздно.

Движения женщины были плавными и непрерывными, как текущая вода и плывущие облака, — всё сливалось в единый поток. Не успел он нанести удар, как снова потерял равновесие. Она одним движением опрокинула его на землю, а потом проворно переметнулась к его голове. Гу Тяньчэн только собрался подняться, но именно этого она и ждала. Обратным движением локтя она зажала ему шею, затем села сверху и намертво придавила его к земле, не давая больше пошевелиться.

Красивое лицо Гу Тяньчэна налилось кровью. Он несколько раз изо всех сил попытался вырваться, но Юй Минсюй прилипла к его спине, как геккон, и держалась прочно. После нескольких таких попыток Гу Тяньчэн наконец сдался, распластался на земле и больше не двигался.

Он уткнулся лицом в землю и сухие листья, но всё же рассмеялся:

— Минсюй, мои чувства к тебе настоящие. Ради всего, что между нами было, не возвращай меня назад. Дай мне нож. Или сама ударь меня ножом. Всё равно, если я вернусь, меня ждёт смертный приговор. Умереть здесь будет проще.

Но сверху раздался её ровный, бесстрастный голос:

— А ты кто такой, чтобы говорить со мной о чувствах? Твою мать, ещё и всю дорогу ко мне подкатывал. Да я должна была окончательно спятить, чтобы позволить тебе добиться своего. Забудь. Жди, когда вернёшься и посмотришь в глаза семьям тех, кого ты убил. Закон разберётся с тобой. Может, теперь в твоей извращённой душе появится хоть крупица человеческого, а не звериного понимания? Никто не имеет права посягать на чужую жизнь. Ни ты, ни я. Но до этого…

Гу Тяньчэн всё ещё посмеивался; красивое лицо уже было всё в грязи. Вдруг кожу головы пронзила резкая боль — женщина подняла его голову. Он засмеялся ещё громче. На лице Юй Минсюй уже не осталось ни тени эмоций. Она с силой ударила его головой о землю. Он глухо застонал; нос, кажется, сломался, потекла кровь. 

После семи-восьми ударов лицо Гу Тяньчэна было залито кровью, глаза полуприкрыты. Только тогда Юй Минсюй удовлетворённо наклонилась к его уху и тихо сказала:   

— Ну что, понравился «незабываемый опыт»? М?