Контент удален!

Поскольку Инь Сычэнь принял удар за Гу Сиси, Гу Сиси без всяких возражений позволила Инь Сычэню войти в её спальню.

Гу Сиси усадила Инь Сычэня и протянула руку, чтобы проверить повязку на его руке, не сдвинулась ли она.

Увидев, как Гу Сиси осторожничает, глаза Инь Сычэня стали ещё нежнее.

Рука Инь Сычэня была крепкой и сильной.

Он относился к тому типу, кто в одежде выглядит стройным, а без одежды — мускулистым.

Сейчас, без рубашки, обнажив крепкую руку, хоть она и была перевязана, всё равно излучала несравненную властность и высшую эстетику.

— Впредь не будь таким глупым, — Гу Сиси всё же не удержалась от ворчания. — Смотри, ты ранен, как ты будешь работать эти дни?

Инь Сычэнь нарочно вздохнул:

— А, ты мне напомнила. У меня рука ранена, мне даже есть неудобно.

Лицо Гу Сиси изменилось, и Инь Сычэнь тут же добавил:

— Но ради того, чтобы спасти тебя, всё стоит того!

Гу Сиси опустила глаза, ресницы дрожали, и она никак не могла скрыть чувство вины.

Инь Сычэнь, увидев, что его цель достигнута, слегка улыбнулся, протянул руку и притянул Гу Сиси к себе, усадив перед собой; уголок его глаза приподнялся, во взгляде была серьёзность, он тихо сказал:

— Сиси, ради моей раны, можно, ты выслушаешь моё объяснение?

Гу Сиси послушно села напротив Инь Сычэня, но всё же сказала:

— Что тут объяснять? Всё и так ясно.

Инь Сычэнь беспомощно улыбнулся, протянул руку и легко коснулся кончика носа Гу Сиси. Его голос невольно приобрёл оттенок нежности, которого он сам не замечал.

— Ты, ты, даже если ревнуешь, выслушай всё до конца, а потом ревнуй. — беспомощно сказал Инь Сычэнь. — Если бы у меня не был такой хороший характер, я бы давно не выдержал.

Ха, ещё смеет говорить!

У тебя хороший характер?

Умоляю! Ты самый страшный босс на свете!

— Я признаю, что в тот день был неправ. Но тогда ты не дала мне объясниться, верно? — беспомощно сказал Инь Сычэнь. — А потом, разозлившись из-за тебя, я тоже забыл объясниться.

— Тогда почему ты объясняешься сейчас? — с вызовом спросила Гу Сиси.

— Потому что я не хочу тебя терять, — тихо ответил Инь Сычэнь.

Гу Сиси остолбенела.

На лице Инь Сычэня появилось подозрительное покраснение.

Он не умел говорить сладкие слова.

Это уже был его предел.

— Я лучше расскажу с самого начала, так будет проще объяснить, — Инь Сычэнь откашлялся и начал. — О ситуации в моей семье ты, наверное, в общих чертах знаешь? Я с детства был баловнем семьи, само собой, в молодости характер у меня был вызывающий, я был немного эгоистичен.

Э-э... Инь-шао(молодой господин Инь), вы и сейчас очень эгоистичны!

— Я, Жань Сивэй и Шан Кэ росли вместе. В детстве я больше играл с Шан Кэ, а когда стал постарше, в старших классах, больше играл с Жань Сивэй. Но тогда Жань Сивэй была ещё маленькой, ей было всего двенадцать-тринадцать, я относился к ней скорее как старший брат к младшей сестре. Но поскольку наши три семьи были дружескими, родители знали друг друга, отношения были хорошие, поэтому все естественно хотели, чтобы мы с Жань Сивэй были вместе.
 Потом я постепенно взрослел, Жань Сивэй была ко мне привязана, и мы естественным образом сошлись. Я признаю, Жань Сивэй была моей первой любовью, и у нас действительно было некоторое время довольно сладкого и счастливого общения, — Инь Сычэнь решил сегодня полностью раскрыть свои чувства, иначе его маленький крот ещё неизвестно сколько будет дуться.

Услышав это, Гу Сиси хоть и могла понять, но на душе всё равно было кисло и неприятно.

— Мы действительно были вместе всего два года. Ей было шестнадцать, мне двадцать, когда мы официально сошлись. Но только два года, а на следующий год она вдруг ушла, не попрощавшись. Я тогда совсем не понимал, почему она избегает меня, поэтому искал её по всему миру. Тогдашние чувства я сейчас не могу точно описать; если говорить о любви, то это не любовь. Скорее нежелание проигрывать! В конце концов, я был баловнем судьбы, привык быть на ручках.
 Она вдруг исчезла, и мне показалось, что меня вдруг одурачили, я хотел найти её и спросить, в чём дело. Поэтому я начал искать её по всему миру. Но как раз в это время в моей семье случилась беда! Родители силой привезли меня из Европы, и на одной горной дороге в стране мы попали в аварию. Та авария чуть не привела Финансовую группу «Инь» к кризису, какого не было сто лет. Отец пропал без вести, никаких следов. Я сидел впереди, удар был самым сильным, мать, пытаясь вытолкнуть меня из машины, оказалась придавлена перевернувшейся машиной.
 Когда нас доставили в больницу, ноги матери уже нельзя было спасти, а я остался невредим. С того дня я поклялся, что больше никогда никому не позволю обидеть мою мать. Из-за исчезновения отца бабушка снова взяла на себя управление Финансовой группой «Инь», вытащила её из обвала акций и вернула положение. Я сам был свидетелем и участником этого. Из-за этого я мгновенно повзрослел и начал постепенно перенимать семейный бизнес по указаниям бабушки.
 Масштабы Финансовой группы «Инь» ты не можешь себе представить. Я, как представитель основной ветви семьи Инь, естественно, подвергался бесчисленным посягательствам и ударам со стороны побочных ветвей. Чтобы удержаться на этом месте, я должен был быть жёстче их. Так появился нынешний я и нынешняя Финансовая группа «Инь». Только после того, как я доказал свои способности, Финансовая группа «Инь» официально признала меня, и я утвердился на посту Президента.
 Но, Сиси, знаешь ли ты? Все эти вещи на самом деле не составляли для меня никакой трудности. Самым трудным было иметь полноценные чувства. После той аварии характер матери сильно изменился. Чтобы она быстрее поправилась и восстановила уверенность, мы с бабушкой отправили её в реабилитационый центр в Южной Америке на шестилетнее лечение. Во время лечения нельзя было волновать её, иначе всё пошло бы прахом.
 Сиси, я не мастер говорить сладкие слова, но я могу гарантировать, что я человек, который держит слово. Я мужчина, а не подлец, такие дела, как у Чжан Годуна, я не могу сделать! В тот день, когда я гулял с тобой по магазинам, обедал и смотрел кино, это был первый раз в моей жизни, и всё, что я тогда сказал, было серьёзно. Сиси, я... ты мне нравишься. Я надеюсь, ты поверишь мне хотя бы раз. Следующие слова хоть и заставят тебя страдать, но ты всё равно должна мне поверить, хорошо?
 В тот день я ответил на звонок матери, мать в категоричной форме потребовала, чтобы я развёлся с тобой и женился на Жань Сивэй. Чтобы успокоить мать, я согласился, — Инь Сычэнь, сказав это, осторожно наблюдал за выражением лица Гу Сиси.

И действительно, лицо Гу Сиси побледнело.

Гу Сиси хотела вырвать пальцы, но как бы она ни старалась, Инь Сычэнь не отпускал её руку.

— Сиси, я могу обещать тебе, что не отпущу, не позволю тебе уйти. С делом Жань Сивэй я разберусь должным образом. Как только лечение матери закончится, у меня будет способ заставить их отказаться от этой смехотворной идеи, — Инь Сычэнь очень серьёзно посмотрел на Гу Сиси, протянул руку и убрал прядь волос с её лба, другой рукой притянул Гу Сиси и не удержался, чтобы поцеловать её в лоб.

— Лечение матери скоро закончится, я не могу в этот критический момент дать слабину, поэтому тебе придётся потерпеть, — продолжил Инь Сычэнь. — Но ты же видела, хотя я согласился на свидание с Жань Сивэй по просьбе матери, я взял с собой тебя! Давай считать это нашим свиданием, хорошо?

Гу Сиси отвернулась и не ответила.

— Осталось примерно полмесяца, мать закончит лечение и вернётся. Я постараюсь заставить её признать тебя! Сиси, я хочу спросить только одно: в тот день в кинотеатре ты сказала, что хочешь быть со мной, несмотря ни на что, это было правдой? — с надеждой смотрел на Гу Сиси Инь Сычэнь.

Гу Сиси встретила полный желания взгляд Инь Сычэня, и на душе у неё стало тревожно.

Она действительно уже привязалась к Инь Сычэню и хотела быть с ним.

Но сможет ли она?

Хватит ли у неё смелости противостоять его матери?

В тот день по телефону её отношение было ясно выражено: она совсем не нравится ей, она её ненавидит!

И даже ненавидит её ребёнка.

Но просто так отказаться, ей действительно... жаль...

Сегодня Инь Сычэнь так откровенно всё ей рассказал, если она снова жестоко оттолкнёт его...

Не будет ли это слишком... жестоко?

Инь Сычэнь, увидев колебания Гу Сиси, запаниковал, протянул руку и закрыл ей рот, слегка нахмурившись:

— Сиси, я не хочу слышать твой отказ! Не хочу! Если ты откажешься, я любой ценой запру тебя рядом с собой! Я не позволю тебе уйти!

Слушая властную декларацию Инь Сычэня, Гу Сиси с досадой отбросила его руку и тихо вздохнула:

— Я поняла. Я постараюсь.

Что это за ответ?

Гу Сиси больше не хотела продолжать.

Жань Сивэй была занозой в сердце обоих.

Ни вытащить, ни проглотить.

— Сиси, я хочу, чтобы человеком, который пройдёт со мной эту жизнь, была ты, — Инь Сычэнь опустил глаза, скрывая всю свою властность. Перед Гу Сиси он всегда не мог позволить себе быть резким.

Раньше Инь Сычэнь не понимал, что значит «на всякую силу найдётся другая сила». Теперь он понял.

Он мог повелевать миром, мог властвовать.

Но перед ней он хотел только отдать всю свою нежность.

Он и сам не знал, с какого момента у него появилась эта мысль.

Когда он осознал свои чувства, он уже увяз по уши, не в силах сдержаться, не в силах вырваться.

Инь Сычэнь был таким, а Гу Сиси разве нет?

Гу Сиси тихо вздохнула: «Предстоящая битва будет действительно трудной...»