— Что? Вы, фрау?

— Нужен ведь просто человек, умеющий играть на скрипке, так?

— Но… майор велел привести герра Леннера…

— Канцлеру нужна музыка, так что не обязательно это должен быть именно мой муж. Я играю лучше. К тому же, увидеть Его Превосходительство — мечта всей моей жизни.

Я намеренно сложила руки в умоляющем жесте и посмотрела на солдат сияющими глазами. Их лица начали приобретать растерянное выражение.

— И всё равно, как только муж закончит урок, он приедет за мной. Если я не понравлюсь канцлеру, муж сыграет вместо меня. Так и вас начальство ругать не будет. Ну как?

— Ну… ладно, пойдемте.

Судя по тому, что они согласились взять меня вместо него, они явно не знали, что Йохан Леннер — шпион. Так я впервые ступила в самую секретную зону бункера, куда доступ был открыт лишь избранным.

— Удостоверение.

— Вот, пожалуйста.

Проходя через множество железных дверей, я несколько раз предъявляла документы. Меня обыскивали, так что спрятать револьвер в корсет в туалете перед выходом было правильным решением. Меня действительно вели к канцлеру. Неужели майор, зная, что «Йохан Леннер» — шпион, рекомендовал его канцлеру как музыканта? Завтра канцлер всё узнает. Майор не может не понимать, что рекомендация шпиона поставит его самого под удар. Или он просто хотел использовать имя, которому никто не может отказать, чтобы удержать Йохана, и ему было всё равно на последствия? Пройдя все кордоны, я вошла в просторный холл перед кабинетом и увидела лицо человека, чьи мотивы оставались для меня загадкой. Майор, прислонившись к колонне в углу холла и куря, при виде меня вытаращил глаза.

— Лиза Айнеман, ты почему здесь?

— Сказали, ищут скрипача.

Майор сверлил меня взглядом, но как только его глаза упали на мою руку, он стиснул зубы и широким шагом направился ко мне. Схватив меня за запястье, когда я попыталась увернуться, он сорвал кольцо из красного клевера.

— Очнись.

Обещание быть счастливыми вместе было безжалостно брошено на холодный пол. Я хотела поднять его, но не стала.

— Из-за такой детской ерунды готова дать себя нашпиговать пулями вместе с ним? Жалеть на эшафоте будет поздно.

— Дело не в этом. Вы же обещали дать время попрощаться. Почему нарушаете слово?

— Нарушаешь его ты.

— Я ничего не сказала.

— Вести себя так перед ним — всё равно что сказать.

— А почему нельзя? Вы всё равно следите за нами. Сбежать мы не можем, так что изменится, если я скажу?

— Ты хорошо всё понимаешь. Но пойми и то, что твой единственный шанс выжить — донести первой. Если ты сболтнешь лишнего, и он выкинет что-то подозрительное, его арестуют раньше, и ты упустишь свой шанс. Будь умнее. Не выбрасывай свою жизнь.

Из-за этого мошенника.

Майор, скрежеща зубами, раздавил сапогом фиолетовый цветок на полу.

— Но раз ты не смогла сказать ему сразу и колебалась, значит, ты точно не шпионка.

Только услышав его довольное бормотание, я поняла: он дал мне время еще и для того, чтобы проверить меня саму. Какой абсурд. Но где и кто за нами наблюдает? Я подумала, что надо будет осмотреться внимательнее, когда вернусь, но тут же поняла тщетность этой мысли. В любом случае, благодаря тому, что забрали меня, Йохан избежал немедленного ареста. Я выиграла время, и это хорошо, но я уже знала, что отсрочка не изменит мою судьбу. Всё тщетно.

— Здесь я как-нибудь выкручусь, а ты…

Майору не было смысла держать меня здесь вместо мужа, и он уже собирался отправить меня обратно, как вдруг дверь справа распахнулась, и выглянул мужчина средних лет в очках.

— Опаздываете, майор.

Судя по его строгому взгляду, брошенному на майора, он занимал очень высокий пост. Увидев меня рядом с майором, мужчина нахмурился так, что очки подпрыгнули.

— Говорили мужчина, а почему женщина? Впрочем, времени нет, заходите немедленно.

Мужчина вышел в холл и направился прямиком к огромной двери в конце. Мне заходить? Я растерянно застыла, и даже майор кивнул мне, веля идти.

— Просто сыграй одну вещь и выходи.

Только что говорил, что выкрутится сам и отправит меня, а теперь… Я уставилась на него, но майор, искоса глянув на мужчину, который метал молнии взглядом, потянулся к моему плечу, чтобы подтолкнуть. Я в испуге отшатнулась и невольно сделала шаг. И тут вспомнила.

«Тот мужчина велел мне не играть на скрипке».

Причину я так и не знаю. И верить ему нельзя. Значит, нет нужды слушаться, но я всё же остановилась. Шедший впереди мужчина обернулся. Под его острым взглядом я сжалась и едва выдавила:

— Эм… у меня нет скрипки.

— Об этом не беспокойтесь.

Моя наспех придуманная отговорка не сработала. Мужчина взглядом велел мне идти дальше и высокомерно предупредил:

— И перед Его Превосходительством отвечать только на вопросы, самой рот не открывать.

Мне пришлось пойти за ним. Теперь мужчина шел позади меня и спросил:

— Как имя?

— Лиза Леннер.

— Где-то слышал… Как зовут мужа?

— …Йохан Леннер.

— А, новый спичрайтер из отдела информации.

Мы остановились перед дверью, и мужчина постучал.

— Ваше Превосходительство, я привел музыканта.

— Впусти.

Грубый низкий голос из-за толстой двери дал разрешение, и мужчина открыл её. Одновременно старик, сидевший за огромным, отполированным до блеска столом, поднял голову и посмотрел на меня. Его взгляд был настолько пронзительным, что я, чувствуя давление даже с другого конца кабинета, невольно отвела глаза.

— Женщина?

Канцлер, казалось, был удивлен моим появлением не меньше меня. Он с недовольством посмотрел на своего помощника, стоявшего рядом со мной.

— Я не слышал, что новый музыкант — женщина.

— Мне рекомендовали мужчину, поэтому я велел привести его, но, видимо, произошла ошибка, Ваше Превосходительство. Отправить её обратно?

Хоть бы отправили…

Но канцлер молча сверлил меня взглядом, а затем спросил имя и замужем ли я. Я ответила честно, и канцлер, хмыкнув, произнес странную фразу:

— Муж, значит, подсунул сюда жену.

— Н-нет.

Я поспешила возразить, следя за его реакцией.

— Моего мужа рекомендовал майор Фелькнер, но у мужа сейчас урок, поэтому я пришла вместо него.

Я хотела, чтобы канцлер знал: это проделки Фелькнера.

— Хм… Оба супруга красивы, да еще и на скрипке играют — выдающаяся пара.

Взгляд, которым он смотрел на меня, смягчился, что не предвещало ничего хорошего…

— Раз уж пришла, давай послушаем.

Канцлер снова опустил глаза в бумаги, а я в растерянности не знала, что делать, пока помощник не указал на самый темный угол кабинета. Там, у стены, стояли пюпитр и стул. Мне ничего не оставалось, как неуверенно достать чужую скрипку из футляра на стуле. Я пролистала ноты на пюпитре, но, конечно, ни одной знакомой мелодии не нашла. Удивительно, но ноты я читать могла, но ведь умение читать не означает умение играть. Я в отчаянии листала страницы, пока помощник не кашлянул, давая понять, что пора начинать. В итоге я открыла наугад.

«Просто сделаю вид, что играю».

Если сыграю ужасно, получу неодобрение и насмешки, но зато меня быстро выгонят. Я начала неумело пилить смычком, с трудом разбирая ноты. Я твердо решила сыграть плохо, но исполнять незнакомую пьесу без репетиции перед человеком, обладающим властью, несравнимой ни с кем из моих знакомых, было страшно. Во рту пересохло, руки, сжимавшие смычок и гриф, задрожали. Глаза канцлера, читавшего документы, сузились. И когда я сфальшивила, он страшно нахмурился и метнул на меня свирепый взгляд. В этот миг в голове пронеслось:

«Если ошибусь, меня ударят по лицу».

Застарелый страх поглотил меня, и мелодия, рождающаяся под моими пальцами, изменилась. Я заиграла единственную вещь, которую могла исполнить идеально без нот. Ту самую неизвестную мелодию, которую помнили только мои руки, но не разум. Видимо, игра пришлась канцлеру по душе — его лицо разгладилось, и он спросил:

— Впервые слышу эту вещь. Чья она?

Я перестала играть и ответила:

— Прошу прощения, я и сама не знаю.

— А… Точно, та пара из газеты.

— Да…

Я колебалась, продолжать ли играть, но, к счастью, канцлер жестом велел убрать инструмент.

— Хоть слушать и можно, но женщина есть женщина.

Канцлер заявил, что женщины отвлекают мужчин и слишком болтливы, чтобы держать их в кабинете, где обсуждаются государственные тайны, и отказал мне.

— Прошу прощения. Для меня было честью видеть вас, Ваше Превосходительство.

Я поспешно положила скрипку и вышла, только тогда сумев нормально вздохнуть. Но едва я покинула кабинет, как снова задохнулась, встретившись с еще одним человеком, который следил за мной острым взглядом. Надеясь, что он не передумал за это время, я прошла мимо майора. К счастью, он не стал меня задерживать, лишь повторил свое набившее оскомину наставление:

— Подумай хорошенько. И на прощание только помаши рукой.

Включая ту пошлую часть. Я прошла мимо, не ответив, и уже добралась до двери выхода из холла, когда…

— А, постой.

Майор окликнул меня. Что за каприз на этот раз? Я обернулась с недовольством, и он тоже смотрел на меня прищурившись.

— В чем дело?

— Что за мелодию ты играла?

На этот пустяковый вопрос я ответила с облегчением, вопросом на вопрос:

— Думаете, я помню?

— Знакомая мелодия, но не могу вспомнить.

«Раз знаешь, вспоминай сам», — подумала я, открывая дверь, но услышала бормотание майора:

— Хм… Точно слышал… Где же?..

Меня тошнило от майора до смерти: он загнал меня на край пропасти, а сам, стоя за моей дрожащей спиной, лениво копался в памяти из-за какого-то пустяка.