Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 89

Когда я открыла глаза в кромешной тьме, я была одна. Шерстяная нить, связывавшая наши руки, была разрезана, а Йохана нигде не было. Револьвер тоже исчез. На столе, где он лежал, осталась лишь записка: «Не выходи, жди дома».

Нет.

Я побежала на первый этаж и принялась колотить в дверь.

— Фрау Беккер!

Мне было неловко с ней встречаться, но сейчас не до этого. Вскоре фрау открыла дверь с холодным выражением лица, и я поспешно спросила:

— Вы, случайно, не видели, как уходил Йохан? Когда и куда он пошел?

Видимо, она действительно записывала каждое наше движение, потому что ответ был очень точным. После отбоя Йохан остановил проезжавший мимо армейский грузовик, переговорил с водителем и уехал. Направление — лес, где находится бункер.

Он поехал убивать майора.

В глазах потемнело, я чуть не упала в обморок, но даже обморок сейчас был бы непозволительной роскошью. Прошло уже больше трех часов, возможно, слишком поздно, но вдруг я еще успею? Я должна остановить его. Цепляясь за перила и забор, я поплелась на ватных ногах к последнему дому в конце переулка.

— Лизе?

У старика, вышедшего на мой отчаянный зов посреди ночи, глаза полезли на лоб.

— Ч-что случилось?

Увидев мою помятую одежду и растрепанные волосы, он решил, что со мной что-то стряслось.

— Заходи скорее. Я вызову жандармов...

Жандармов? Н-нет, ни в коем случае.

— Со мной всё в порядке. Я просто проснулась и...

— А... вот почему ты в таком виде...

— Йохан пропал. Я знаю, куда он пошел, и хочу догнать его. Вы не могли бы одолжить мне повозку?

В этом доме была лошадь. Но сосед не собирался мне помогать.

— Слишком поздно. Если ничего страшного не случилось, почему бы тебе не подождать мужа дома? Йохан не тот человек, чтобы шляться по ночам и делать глупости тайком от жены.

Крик о том, что это действительно страшно и что он собирается наделать глупостей, застрял в горле. Я не могла этого сказать, боясь вызвать подозрения и подвергнуть Йохана опасности.

— Иди домой, жди спокойно, он скоро вернется.

Неправильно истолковав мое заплаканное лицо, старик заговорил со мной, как с ребенком, который проснулся и плачет, потеряв маму. Детям повозки не дают. В итоге я осталась без транспорта.

Но это не значит, что добраться до бункера было невозможно. У меня были две ноги.

Я побежала по главной дороге. Дыхание сбилось почти сразу, грудь готова была разорваться, но я не могла остановиться. Мысль о том, что этот шаг, к которому я себя принуждаю, может спасти Йохану жизнь, придавала сил моим слабеющим ногам.

В мгновение ока я достигла окраины деревни и, не сбавляя темпа, ступила на лесную тропу, ведущую к бункеру. Я выскочила из дома в такой спешке, что забыла фонарь, и путь мне освещал лишь тусклый лунный свет.

Где-то в темном лесу без умолку ухала сова. Ветви деревьев, раскачиваясь на сильном ветру, терлись друг о друга, издавая жуткий скрип. Этот звук напоминал шум колес, катящихся по грунтовой дороге. В этом лесу мужчины на машинах были такими же опасными хищниками. А у меня не было не только фонаря, но и пистолета.

Я знала, что поступаю безрассудно. Я сходила с ума от страха. И всё же не могла остановиться.

— Ах...

Но моя воля была сломлена не разумом и не сердцем, а моим собственным телом. У меня были месячные, и я почти ничего не ела и не пила за весь день. В какой-то момент голова закружилась, и ноги подогнулись.

Шлеп. Я упала на землю. Пытаясь опереться руками и встать, я поняла, что ноги меня не держат. Голубоватый лунный свет внезапно исчез. Уханье совы удалялось.

Здесь нельзя оставаться.

Сколько я так просидела, опустив голову и пытаясь восстановить дыхание, чтобы не потерять сознание? Снова послышался шум веток на ветру. И появился желтый свет.

Едва я успела почувствовать облегчение, как меня пронзил ужас. Это был не шум веток. Это был звук автомобильных колес на лесной дороге. Когда я резко подняла голову, пара желтых фар ослепила меня. Машина неслась прямо на меня.

— Стой!

Я поспешно попыталась встать, но водитель, видимо, тоже заметил меня, и машина остановилась. Открылась задняя дверь. Только сейчас до меня дошло, что эта машина похожа на ту, на которой сегодня приезжал майор, и сердце ухнуло вниз. Но силуэт мужчины, выходящего с заднего сиденья, не принадлежал майору.

— Йохан?

Йохан, подбежавший ко мне, тоже спросил с удивлением:

— Лизе? Почему ты здесь?

Это я должна спрашивать. Почему Йохан вышел из этой машины? Первой мыслью было, что он убил майора или его поймали при попытке убийства и теперь везут куда-то. Но Йохан был в аккуратном костюме с галстуком, как обычно ходил в школу, и его руки, помогавшие мне подняться, не были связаны. Если бы его арестовали, он не смог бы так свободно выбежать из машины, и уж тем более меня бы в неё не посадили.

Я почувствовала облегчение, но расслабиться не могла. Я совершенно не понимала, что происходит, но и спросить не могла. Всю дорогу Йохан крепко держал меня за руку и молчал. Казалось, мне тоже лучше молчать. Хотя офицер за рулем вроде бы не был настроен враждебно.

— Здесь?

— Да, верно.

— Приехали. Спокойной ночи. До встречи.

Офицер довез нас до самого дома и даже вежливо попрощался. Мы ведь не офицеры. От этого я запуталась еще больше.

— Что произошло?

Едва мы вошли в подъезд и дверь за нами закрылась, я задала вопрос, который сдерживала всю дорогу.

— Это я хотел спросить. Ты не видела мою записку?

Только тогда я вспомнила, почему бежала по лесу ночью, рискуя жизнью и здоровьем, и меня накрыла волна гнева на Йохана.

— Я же просила тебя не ходить!

— Ничего не случилось.

— То, что ты заставил меня волноваться до смерти — это тоже «ничего»?!

Злясь на мужчину, который так меня напугал, а теперь вел себя как ни в чем не бывало, я начала колотить его кулаками в грудь.

— Почему! Ты! Меня! Не слушаешь!

— Это я должен говорить. Я просил ждать дома. Заходим.

Йохан даже не поморщился от моих ударов, наоборот, улыбнулся и, легко подхватив меня на руки, пока я всё еще держала его за грудки, понес вверх по лестнице. На этом его спокойствие закончилось. Видимо, он сдерживался, потому что, едва мы вошли в квартиру, он начал меня отчитывать.

— Лизе, пожалуйста, слушай меня. Если я сказал ждать дома — жди дома. Ты сама знаешь, как опасно женщине одной ночью на улице, тем более в лесу. Ты ведь еще и больна. Подумай, что было бы, если бы встретила не меня, а кого-то другого.

— Но...

— Я знаю причину. И всё равно сказал оставаться дома. Неужели ты не могла понять почему? Я делаю всё это, чтобы защитить тебя, а если с тобой что-то случится, какой в этом смысл?

Йохан впервые так на меня давил, и я, растерявшись, не могла найти момента, чтобы задать свои вопросы.

Где ты был? Что ты делал? Что это за машина?

От мужчины, который, не переставая меня ругать, смочил полотенце и вытирал мое заплаканное лицо и грязные руки, исходил незнакомый запах. Крепкий алкоголь и табак. Запах, который исходил только от майора.

«...Майор?»

Я была настолько сбита с толку, что неосознанно озвучила свой вопрос:

— Йохан... с кем и что ты делал?

— Ты меня не слушаешь.

Его холодный тон заставил меня очнуться, и его взгляд, встретившийся с моим, был пугающим.

— А, это...

О чем он говорил? Он схватил меня, мечущуюся в растерянности, и, глядя прямо в глаза с очень близкого расстояния, потребовал:

— Пообещай, что больше так не будешь и впредь будешь меня слушаться.

— О-обещаю.

Глаза Йохана сузились. Видимо, это прозвучало как пустая отговорка без мысли и искренности. Поэтому я добавила условие наказания, которое вдруг пришло мне в голову.

— Если нарушу, останусь без еды. Буду сидеть в том шкафу весь вечер голодная.

Глаза Йохана расширились. Его зрачки затрепетали, как лес под ураганом.

— ...Зачем мне запирать тебя и морить голодом? Достаточно того, что ты будешь слушаться меня, даже если не понимаешь моих слов.

— Я буду слушаться. Так что не сердись. Мне страшно.

Последние слова прозвучали тонко и дрожаще, как натянутая до предела струна, которая вот-вот лопнет. В этот момент Йохан с таким лицом, будто сейчас заплачет, крепко зажмурился и порывисто обнял меня.

— Прости, что разозлился. Я не со зла. Наоборот, я люблю тебя, я хочу защитить тебя, но ты мне не доверяешь, и это меня злит...

— Я виновата.

Я попросила прощения, но почему-то Йохану от этого стало еще больнее.

— Не говори так. Тебе не нужно просить у меня прощения, и не нужно падать на колени и умолять, как сегодня. Больше тебе не придется этого делать.

...Больше?

— Потому что теперь никто не сможет тебя обидеть.

Значит, раньше был кто-то, кто меня обижал?

— Даже майор.

Майор? Этот вопрос перебил все остальные. Я подняла голову от его груди, и Йохан, глядя мне в глаза, твердо повторил:

— Майор больше никогда не обидит тебя.

Почему?

— ...Ты убил его?