Я ожидала, что майор ухмыльнется с кривой усмешкой, но он, напротив, нахмурился.

— Не неси чушь. Тогда я тоже стану соучастником.

— Тогда зачем вы рассказываете мне всё это?

— Чтобы спасти тебя.

Спасти… меня? Майор продолжал говорить вещи, которые совершенно не вязались с его обычным поведением.

— Жить хочешь?

Дрожащая рука, сжимающая отчет, видимо, послужила ответом, так как майор продолжил, не дожидаясь слов.

— Тогда донеси на этого фолклендского ублюдка. Это твой единственный шанс выжить.

Я… должна донести?

— Срок — до полудня завтрашнего дня. Утром я передам этот отчет начальству. К обеду будет выдан ордер на арест. Если ты сама не заявишь на него в полицию до этого времени, тебя казнят вместе с ним.

— ……

Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука, лишь судорожно хватала ртом воздух.

— Впрочем, чего еще ожидать от женщины, которая, даже зная, кто он такой, всё еще называет его мужем.

Майор цокнул языком, глядя на меня с неприкрытым презрением.

— Очнись. Бомбардировка Ленингена, которая превратила тебя в развалину, не случилась бы без шпионской деятельности твоего так называемого мужа. Твой любимый муженек сделал это с тобой. И ты всё еще не злишься?

Майор вгляделся в мое лицо и, не заметив гнева, снова цокнул языком.

— Фанатичка чертова.

Дело не в том, что я не злилась. Просто на меня обрушилось столько всего сразу, что я оцепенела и перестала чувствовать что-либо.

— Подумай хорошенько. Ему было жаль? Нет, он радовался. Ведь из твоей головы исчезло и то, что он шпион, и то, что он сделал тебя убийцей. Поэтому он уцепился за тебя, ставшую чистым листом, и бесстыдно использовал как прикрытие. Иначе зачем бы он не бросил бесполезную женщину? Из любви?

Майор фыркнул.

— Какой мужчина заставит любимую женщину совершить убийство вместо себя? И почему именно тебя? Чтобы, если всё раскроется, свалить вину на тебя, сказав, что ты действовала одна, и сбежать, пока тебя расстреливают. Ты ведь даже не его соотечественница, ему плевать, сдохнешь ты или нет.

— ……

— Этот дьявол просто надел на тебя ярмо брака, чтобы эксплуатировать, как скот.

Видя, что я всё еще в замешательстве и не понимаю своих чувств, майор решил добить меня окончательно.

— Для него ты — лишь маска, чтобы притворяться хайландцем, марионетка для постельных утех и жертвенный агнец, которого можно бросить вместо себя. Ах да, чуть не забыл еще одно.

Майор добавил:

— Билет на свободу.

— Признай. Ты ведь не одна уезжаешь из Айзенталя. Этот хитрый лис предложил бежать вместе, так?

Я промолчала, но майор, сверля меня взглядом, скривил губы.

— Он говорил о загранице?

Видимо, он прочел ответ на моем лице, потому что его ухмылка стала еще шире.

— Как думаешь, что это за заграница?

Фолкленд, разумеется.

— Ты слишком много о нем знаешь, поэтому оставлять тебя здесь живой ему не с руки. Как только вы выберетесь из долины с твоей помощью, он убьет тебя, ведь ты станешь бесполезной.

Неужели он способен на такое?.. Но как я могу быть уверена, что нет? Я ведь совсем не знаю этого человека.

— Даже если ты ему нравишься и он заберет тебя на родину, он бросит тебя, это лишь вопрос времени. Если он доставит канцлера врагу, он станет героем в своей дьявольской стране, и женщины будут вешаться на него гроздьями. А ты, какой бы красивой ни была, — женщина из вражеского стана, помеха карьере. Он скоро захочет от тебя избавиться.

Женщины… Женщина. Женщина на родине.

«Наверное, вернулась домой».

Та женщина.

— Лиза Айнеман, он не любит тебя. Он тебя использует. И что он сделает с тобой, когда ты станешь не нужна?

Выбросит. И уйдет к Дэйне.

— А может…

— Что? Говори, не скрывай.

— …Был ли еще один сообщник?

Я наконец озвучила вопрос, мучивший меня всё это время.

— Сообщник?

— Мужчина, примерно моего возраста…

Глаза майора сузились. Его взгляд стал острым — значит, я сказала не ерунду, а затронула факт, который он знал, но о котором я знать не должна была.

— И юная девушка.

Я думала, что и это окажется правдой, но на этот раз майор посмотрел на меня с недоумением.

— Насчет девушки не знаю, а вот мужчина — да, был. У фальшивого Йохана Леннера был брат, который тоже пропал без вести. Мы полагаем, что он тоже шпион. Но откуда ты это знаешь? Ты ведь еще не дочитала до этого места.

Майор посмотрел на отчет, который я держала в руках, не переворачивая страниц, и снова метнул на меня подозрительный взгляд.

— Память вернулась?

— Нет. Просто Йохан… как-то упомянул, что жил с кем-то раньше…

Пришлось соврать. Если я скажу, что вспомнила это, он ни за что не поверит, что я не помню остального.

— И девушка тоже была? Больше ничего не слышала?

— Это всё.

— Хм… Ну, это мы выясним завтра на допросе ублюдка. Надо записать.

— Ах…

Майор перестал подозревать меня, и я, погруженная в свои мысли, вздрогнула и отшатнулась, когда его рука внезапно метнулась ко мне. Но он схватил не меня, а отчет, который я держала.

— Испугалась? Думала, я, хоть и ненадежный человек, сразу нарушу обещание и арестую тебя?

Майор усмехнулся, глядя, как я дрожу, и достал ручку.

— Ну, конечно, если не донесешь до завтрашнего полудня, я тебя арестую.

Он что-то черкнул в отчете и снова предупредил:

— «Кажется, муж шпион. Он хочет увезти меня в Фолкленд». В полиции достаточно сказать только это.

Закончив писать, майор убрал ручку, сунул отчет под мышку и вдруг сменил тон, начав допрашивать меня, всё еще пребывающую в замешательстве, как настоящий следователь.

— Он давал тебе яд и велел подмешать в инъекцию? Ты знала, что это яд? Ты знала, что он шпион, когда выходила замуж? Ты участвовала в заговоре сознательно?

— Я… я ничего не помню.

— Отлично. Когда тебя потащат на допрос, отвечай именно так. Дальше я всё улажу. Верь мне. Поняла?

— ……

— Может, начнешь уже верить?

Майор цокнул языком, видя, что я всё еще не доверяю ему, хотя его слова оказались правдой, и начал подробно объяснять, что именно он «уладит». Настолько подробно, что я даже растерялась.

— Пока ты будешь молчать, я выбью из этого ублюдка показания. Что ты не знала, что он шпион. Что он подменил лекарство, а ты просто сделала укол, ничего не подозревая. Конечно, он вряд ли добровольно подпишет признание, но у меня много способов убеждения.

Он имел в виду, что заставит подписать ложное признание любыми средствами, даже пытками.

— Не волнуйся о том, как будешь жить, когда мужа не станет. Мы ведь заключали пари. Если я окажусь прав, ты придешь ко мне. Я возьму ответственность за тебя.

Наконец майор раскрыл истинную причину, по которой он рисковал, спасая меня. Это ни на йоту не расходилось с его похотливой натурой.

— Где это видано, чтобы рыцарь спасал принцессу от врага и бросал её?

Он сравнивал меня с принцессой, но его взгляд, скользящий по моему телу, и облизывающиеся губы говорили об обратном. Майор отрицал, но цель была именно такой, как я и думала. Спасение жизни в обмен на мое тело.

— Слушай внимательно. В тот день, когда ты станешь моей, будешь звать меня по имени. Конечно, я буду трахать тебя не как сучку, а как жену. Так что не бойся, иди ко мне.

«Как жену» — это лишь слова. Я буду всего лишь трофеем, добытым в битве с врагом. И этот мужчина, который даже за человека меня не считает, — мой единственный путь к спасению…

— Понимаю, ты в смятении. Естественно, что ты не можешь решиться сразу. Поэтому я даю тебе время. Но не для того, чтобы сбежать.

Майор словно прочел мои мысли о поиске другого выхода.

— Думаешь, сможешь сбежать с этим пропуском? Он действует только с воскресенья, а тебя арестуют завтра. Лезть через горы, где полно охраны, — самоубийство. Жить со мной лучше, чем умереть, разве нет? Понимаю, с твоей больной головой трудно соображать, но попытайся подумать разумно.

— ……

— И я не просто так тебе всё это рассказал. Если я замечу хоть малейшую попытку схитрить, его арестуют немедленно. Так что, прощаясь с фальшивым мужем, не вздумай сказать ему: «Я знаю, что ты шпион, беги».

Так майор отрезал мне все пути к отступлению, оставив лишь один. И только тогда повернулся, чтобы уйти.

— Ах да, на прощание только помаши ручкой. Не вздумай крутить перед ним задницей или трогать его член.