Майор, оставив последнее слово — «срок до завтрашнего полудня» — словно гвоздь, забитый в крышку гроба, вернулся к своей машине, спрятанной в переулке между двумя домами. Когда звук колес затих вдалеке, мир погрузился в тишину.

Казалось, время остановилось. Ни пения птиц, ни лая собак. Я стояла в оцепенении, пока мимо не проехал экипаж, и кучер не окликнул меня.

— Фрау Леннер? Что-то случилось?

— Н-нет. Ничего…

Ничего не случилось. Наверное, я просто сошла с ума и увидела сон наяву. А экипаж разбудил меня, вернув в реальность.

«Значит, слова майора о том, что Йохан шпион, — тоже просто сон…»

Но раздавленный окурок, валявшийся там, где стоял майор, насмехался надо мной: это не сон, это реальность.

«Нет. Это всё ложь этого подлого человека».

Я пыталась вытащить из памяти страшные слова майора, застрявшие в голове как занозы. Но чем больше я старалась, тем глубже они впивались. Если Йохан шпион, то понятно, почему он не хотел рассказывать о прошлом. Если наш брак — фикция, то понятно, почему он не говорил, как мы полюбили друг друга и поженились.

«Ему было жаль? Нет, он радовался. Ведь из твоей головы исчезло и то, что он шпион, и то, что он сделал тебя убийцей».

Теперь я понимаю тот странный взгляд Йохана, полный облегчения каждый раз, когда он убеждался, что память ко мне не вернулась. Вспомнилось, как Йохан хотел уехать, едва узнав о бункере. Я думала, это из-за интереса майора ко мне, но…

«Мне нужно вернуться на родину».

Странно было слышать, как он постоянно рвется на родину, уже захваченную врагом.

«…Неужели, чтобы сообщить координаты бункера своим?»

Всё, что раньше казалось непонятным, теперь, в свете его шпионства, обретало смысл. Я думала, что когда пойму его, смогу полностью довериться, но как же я была наивна. Понимание породило не доверие, а недоверие.

«Йохан… фальшивка».

Как только я признала это снова, слезы брызнули из глаз, как в первый момент осознания. Я зажала рот рукой, которой должна была вытирать слезы, подавляя рвущийся крик. Человек, которого я знала как Йохана, — враг без имени. Я считала его мужем, но, возможно, и это не так.

Мошенник!

Значит, и его любовь — мошенничество? Нет. Не может быть. Я судорожно рылась в памяти, ища доказательства его любви, и, найдя одно, чуть не вскрикнула от радости.

«Давай не поедем на родину, а останемся здесь, будем жить в горах как чета Леннер».

Когда он это сказал, мы могли уехать. Он уже знал, что Дэйна жива, а её возлюбленный мертв. И всё же он решил жить со мной, а не с Дэйной.

«Я знаю, кто этот ублюдок. Ему пришлось бы заткнуть мне рот, предложив женщину. Я дал ему шанс, но он отказался».

Да, как сказал майор, если бы он отдал меня майору в любовницы, ему было бы спокойнее.

«Может, он отказался, боясь, что я случайно проболтаюсь майору о том, что он шпион?»

Как с рождественскими обычаями.

«Нет. Если так, зачем он пошел на риск быть разоблаченным, сближаясь с генералом Хильдебрандтом, чтобы защитить меня от майора?»

Он не стремился использовать меня как предлог для проникновения в верхушку армии — наоборот, он всячески избегал предложения Хильдебрандтов. Избегал встреч с элитой, вызовов к канцлеру. Когда же его вынуждали идти, он вел себя естественно, улыбался, но, возвращаясь домой, падал на кровать без сил. А потом, глядя, как я ем или рассматриваю подарки от людей из бункера, бормотал:

«Да… лишь бы ты была в безопасности…»

Всё это время я не могла отделаться от чувства, что Йохан продал что-то дорогое ему, чтобы купить мою безопасность. Была ли этим «дорогим» преданность родине? Значит, этот мужчина ценил меня больше, чем родину, раз не вернулся туда и остался со мной?

«Значит, Йохан любит м…»

«Какой мужчина заставит любимую женщину совершить убийство вместо себя?»

Голос майора в голове окатил меня ледяной водой. Неважно, что сейчас, но изначально он приблизился ко мне, чтобы использовать для убийства. Если бы этот набожный человек искренне любил меня, разве он позволил бы мне совершить грех, ведущий в ад? К тому же тогда он любил Дэйну, разве нет?

«Йохан меня не любит».

Но, может, сейчас всё изменилось? Даже если так, это не меняет того факта, что он использовал фальшивую любовь как приманку. Йохан любит меня. Не любит. С каждым шагом ответ менялся. В таком состоянии я и сама не заметила, как дошла до школы. Через окно класса я увидела мужчину, стоящего у доски.

«Ответ знает только он».

Но он — лжец. Я уже знала, что не смогу поверить его ответу. Лжец. Шпион. Враг. Мошенник. Все эти слова кричали о том, что верить ему нельзя. Пока я стояла поодаль от окна, стиснув зубы и глядя на него, прозвенел звонок с урока. Дети повскакивали с мест. Большинство выбежало из класса, но несколько учеников окружили учителя у окна. Мужчина, кладя указку и учебник на стол, обернулся к обступившим его детям. Улыбка, которой он одарил щебечущих как птенцы учеников, была такой же яркой и теплой, как солнечный свет, льющийся на него.

«Дети, а вы знаете? Ваш ангелоподобный учитель — враг. Враг, из-за которого погибли ваши отцы и братья».

Для него эти дети тоже были детьми врагов. С какими чувствами он их учил? Когда дети убежали, мужчина, оставшись один, поднял голову и посмотрел в окно. Заметив меня, он улыбнулся еще ярче солнца.

«Этой ангельской улыбкой ты очаровал меня и заставил предать родину и убить? Что ты чувствовал тогда?»

Сияющая улыбка мгновенно погасла. Мужчина, носящий имя Йохан, распахнул окно и высунулся с лицом, омраченным тревогой.

— Лизе?

— ……

— Что с лицом? Что-то случилось у фрау Бауэр?

Он протянул руку, зовя меня, но я не двинулась с места.

— Ты с самого утра сама не своя… Ты сердишься на меня?

— ……

— Лизе, скажи. Что я сделал не так?

Уверенный, что причина в нем, он высунулся еще дальше и протянул руку. При виде мозолей на его ладони, так отчаянно тянущейся ко мне, я невольно разжала стиснутые зубы. Мозоли. До приезда сюда их точно не было. Вспомнилось, как вскоре после выписки из больницы я тяжело заболела простудой. Его рука, лежавшая на моем лбу, когда он проверял жар, была мягкой, словно он в жизни не делал тяжелой работы. Вспомнилось, как он волновался и заботился обо мне тогда. После потери памяти я боялась его, но с того дня мое сердце потянулось к нему. И сейчас, как и тогда, я дрогнула перед этой ласковой рукой, подошла ближе, и когда его большая теплая ладонь накрыла мою, слова сами сорвались с губ.

«Йохан, ты правда шпион?»

Но я не смогла произнести это вслух. Называть его Йоханом теперь казалось глупостью.

«Как твое настоящее имя?»

Я даже не знаю имени человека, с которым прожила несколько лет.

— Лизе?

Заметив упрек в моем взгляде, он позвал меня. Ты знаешь мое имя, а я твоего — нет. От этого я снова возненавидела его и, стиснув зубы, спросила:

— Ты правда любишь меня?

Какая же я жалкая. То, любит ли он меня, для меня важнее того, что он вражеский шпион. Может, поэтому я и поддалась на его уловки и предала родину — потому что я такая никчемная?

— Не просто «любишь», а «правда любишь»…

Мужчина посмотрел на меня с недоумением, широко раскрыв глаза, и дал уклончивый ответ:

— Ты спрашиваешь, зная ответ.

Действительно. Я спросила, зная, что ты лжец.

— Раз спрашиваешь, зная, значит, есть какое-то недопонимание…

Снова пытается выкрутиться ложью?

— Почему ты думаешь, что я тебя не люблю?

Я не выдержала.

— Я думаю, что ты…

   ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver