Прошлое Йохана?

Может быть, майор добыл доказательства, что он дезертир? Глядя на майора настороженно, я взяла документы. Он криво усмехнулся.

— Хорошо. Начнем с малого. Йохан Леннер — не учитель.

Если бы в бумагах не оказалось доказательств дезертирства, а были лишь чьи-то выдумки, я собиралась проигнорировать всё и уйти. Но, пробежав глазами несколько страниц, я замерла, наткнувшись на пугающие слова.

— Он был армейским офицером.

Изначально Йохан служил на передовой Западного фронта, но в позапрошлом году его перевели в оперативное командование в Ленингене, на северо-западе. Командующий страдал хронической болезнью и настолько ценил своего врача, которого с трудом нашел, что даже приставил к этому гражданскому личную охрану. Йохан был назначен начальником этой охраны. А меня, как выяснилось, он устроил работать медсестрой под началом этого врача.

— Он рассказал тебе, что ты была медсестрой?

Майор угадал мое прошлое, о котором я никому не говорила. Моя уверенность в том, что все слова майора — ложь, дала трещину.

«Если так, то и заключение на первой странице может быть правдой».

Страх начал расти, но этой маленькой трещины было недостаточно, чтобы разрушить мою веру.

— Говорят, ты была умной, расторопной и очень надежной медсестрой. Хотя, возможно, тот офицер, который это рассказал, просто запал на твое личико. Как бы то ни было, однажды командующий, находясь под опекой этого знаменитого врача и его старательной медсестры, внезапно умер.

В штабе, судя по симптомам, заподозрили отравление. Жандармерия допросила всех: ближайшее окружение, слуг, адъютантов и медицинский персонал.

— Тебя тоже допрашивали.

Неужели… те смутные воспоминания о допросе офицером относятся именно к тому времени?

— В конце концов, из-за отсутствия прямых улик всех отпустили, но в штабе подозревали, что в инъекцию командующего подмешали яд. Сделать это могли только врач и медсестра. Врач утверждал, что яд подмешала медсестра, а медсестра — что врач дал ей уже готовый шприц, и она просто сделала укол. Так кто же убийца?

Я думала, это разоблачение Йохана, но это оказалось разоблачением меня. Разоблачением меня как убийцы.

«Н-но Йохан говорил, что я никогда никого не убивала».

Но Йохан — лжец.

«Н-нет. Майор наверняка меня подставляет. Хочет создать компромат, чтобы шантажировать и изнасиловать».

Я пыталась отрицать, но это длилось недолго.

— Раз командующего отравили, штаб справедливо решил, что это дело рук вражеских убийц. Им нужно было поймать шпиона, проникшего в командование, но они отпустили подозреваемых из-за нехватки улик — представляешь, как они бесились?

Поэтому за нашей парой и врачом установили наблюдение. Но пока штаб был в замешательстве после смерти командующего, ситуация на фронте изменилась, и враг подошел вплотную к Ленингену. А потом началась массовая бомбардировка. Пока командование бросило все силы на оборону города, мы бесследно исчезли.

— Конечно, побег из города не делает вас автоматически виновными. Кто захочет оставаться в городе, который вот-вот захватит враг? Правда, Йохан Леннер, будучи офицером, сбежал, а значит, стал дезертиром. Его объявили в розыск, но что толку? В этой стране Йоханов Леннеров пруд пруди. Они почти сдались, но этой весной нашли Йохана Леннера. Настоящего Йохана Леннера.

Настоящего… Йохана Леннера?

Оказалось, что при освобождении части оккупированных территорий наши войска захватили фолклендский лагерь для военнопленных. Выживший там солдат нашей армии рассказал, что его командир роты, Йохан Леннер, был казнен в позапрошлом году по абсурдному обвинению. Солдат сохранил жетон погибшего командира и передал его армии. Личные данные на жетоне полностью совпали с данными того Йохана Леннера, которого искало командование. Йохан Леннер давно погиб в лагере для военнопленных. Человек, находившийся в штабе, муж Лизы Леннер, подозреваемой в убийстве командующего, был самозванцем.

— Тот солдат рассказал, что примерно за месяц до казни к Йохану Леннеру зачастил фолклендский офицер. Он расспрашивал о его личной жизни: о родном городе, семье, школе, друзьях-офицерах, даже о мелких привычках. Цель очевидна. И внешность этого вражеского офицера подозрительно напоминала твоего так называемого мужа. Высокий, почти до притолоки, черные волосы, зеленые глаза, аристократическая речь и ухоженное лицо, не знавшее лишений, несмотря на офицерское звание.

Описание точь-в-точь соответствовало моему мужу.

«Нет. Эту историю тоже можно выдумать».

Статья о смерти командующего, внутренний документ двухлетней давности, пропуск сотрудника штаба с моим почерком, который я не показывала никому, кроме Йохана… Я пыталась убедить себя, что всё это подделка, но слова майора лишили меня возможности отрицать истинную сущность моего мужа.

— Настоящий Йохан Леннер был не из знати, а твой муж — то есть фальшивка — говорит с аристократическим акцентом. Знаешь, почему? Фолклендская элита и интеллигенция, хоть и ненавидят нас, с детства учат хайландский язык для общего развития. С аристократическим акцентом.

При слове «хайландский язык» в памяти вспыхнули события прошлой ночи.

«Я сделал это, потому что любил…»

«…Ах!»

Его вчерашнее бормотание во сне было не на нашем языке. Это был фолклендский. Как я могла понять это только сейчас? Как я могла не заметить этого в тот момент? Я была слишком сосредоточена на смысле слов, слишком потрясена услышанным именем, ослеплена чувством предательства. И всё же… только сейчас…

— Так кто же этот человек, называющий себя твоим мужем Йоханом Леннером?

Только сейчас я поняла. Мой муж…

— Фолклендский шпион.

…шпион. Майор не сочинял романы. Это была правда. Правда, которую Йохан — нет, мужчина, притворяющийся Йоханом Леннером, — так старательно скрывал.

— Ты знала?

Я покачала головой. Слезы, застывшие в глазах, сорвались и потекли по щекам.

— О, бедная Лиза.

Сквозь пелену слез я отчетливо видела, как майор улыбается, обнажив зубы.

— Я бы с радостью утешил тебя в своих объятиях, но, к сожалению, сейчас не время. Я еще не закончил.

Майор продолжил говорить, глядя на меня, едва державшуюся на ногах от желания рухнуть на землю.

— Наконец-то узнав, кто преступник, в штабе уже отчаялись его найти. Они были уверены, что этот ублюдок проскользнул за линию фронта, прорванную во время бомбардировки Ленингена, и, как крыса, сбежал в свою страну. Это было логично. Представляешь их шок, когда он всплыл в правительственной газете?

Так вот почему Йохан так спешил покинуть «эту страну», а не просто «эту долину», как только вышла статья. Потому что он — вражеский шпион.

— Бомбардировка Ленингена и чета Леннер. Йоханов Леннеров много, но Йохан Леннер с женой Лизой — редкость.

Поскольку в статье не было указано место, из штаба запросили отдел информации правительства о местонахождении Йохана Леннера и получили ответ, что он — протеже генерала Хильдебрандта.

— Ответственный офицер перепугался до смерти. Если копнуть не туда, можно подумать, что оперативное командование пытается политически уничтожить «второго человека» в верховном командовании. Но и оставить шпиона, проникшего в верхушку армии и правительства, нельзя. Поэтому они обратились за помощью в наш отдел безопасности.

Как раз в тот отдел, где служил майор, давно подозревавший моего мужа.

— Когда я доложил, что некий Йохан Леннер знает фолклендские рождественские обычаи…

Оказывается, майор раскусил Йохана еще полгода назад. А я, живя с ним под одной крышей, даже не догадывалась, считая майора дураком, подозревающим его то в гомосексуализме, то в дезертирстве. Какой же идиоткой я была.

— Мой начальник, который раньше смеялся надо мной, наконец дал добро на расследование. Когда я говорил, он отмахивался, считая, что я просто хочу избавиться от твоего мужа, чтобы заполучить тебя, а теперь, видите ли, поверил.

Майор съездил в штаб оперативного командования, встретился с офицерами, которые вели дело. Затем он объединил полученные доказательства со своими наблюдениями за нами и составил отчет для начальства. Тот самый толстый отчет, который я сейчас держала в руках. На первой странице черным по белому было написано: «На основании совокупности всех улик, подозреваемый с неустановленным именем, выдающий себя за Йохана Леннера, идентифицирован как фолклендский шпион».

— Думаешь, зачем я тебе всё это так подробно рассказываю? Чтобы ты поверила. Ну что, теперь веришь?

— …Но зачем вы рассказываете это мне?

Хоть мне и не верилось, но, выходит, я — предательница, убившая командующего своей страны. А значит, факт расследования должен быть тайной для меня, как для подозреваемой. То, что он выкладывает мне всё еще до того, как я спросила, не предвещало ничего хорошего.

— В-вы пришли меня арестовать?

Майор нахмурился, словно услышал глупость, и покачал головой. То, что он не собирался меня арестовывать, делало его намерения еще более подозрительными.

— …Неужели вы хотите сказать, что если я пересплю с вами, господин майор, вы пощадите меня и м-моего мужа?