**Глава 258. Ночь без конца (Часть 1)**

Разбитый внедорожник мчался по безлюдной ночной дороге.

Полицейские сирены и огни постепенно удалялись. Впереди по-прежнему простирались бескрайние горы.

Охота на Син Цзифу должна была закончиться иначе.

Но они потерпели сокрушительное поражение.

Инь Чэнь прижимал раненое плечо, — там ощущалась острая боль, кровь всё ещё сочилась. Тёмные и безмолвные горные пейзажи мелькали перед его глазами. Лицо у него было ледяное.

В прошлый раз коварный план Инь Фэна, «выманивший змею из норы», нанёс им тяжёлый урон. А сейчас в живых остались лишь двое его людей.

Син Цзифу же был невредим. Он лежал на полу машины, прижатый «карателем», приставившим к нему пистолет. Этот бывший повелитель преступного мира, человек, которого Инь Чэнь ненавидел больше всего все эти годы. Он холодно наблюдал, как тот шаг за шагом «взращивает» в себе зло и становится главарём преступного мира; и наконец дождался, когда «плод созрел» и его можно было сорвать. Тот всё ещё тяжело дышал, глаза его были красными от ярости, он никак не мог успокоиться.

Инь Чэнь, изначально пребывавший в очень скверном настроении, вдруг усмехнулся.

Ну да. Любой бы не смог… Он дожил до такого возраста, считая, что у него дом — полная чаша, дети, несметные богатства, и наконец-то можно удалиться на покой… А теперь — крах семьи, смерть сына, дочь не признаёт родства, доверенные люди либо мертвы, либо арестованы полицией, и сам он стал преступником в розыске. Всё, чем он владел, за одну ночь исчезло без следа.

Все эти годы у Инь Чэня было немало возможностей убить Син Цзифу. Но он хотел не просто убить его, а наблюдать, как тот срывается с небес прямо в ад, и корчится там, проходя через пытку за пыткой. Теперь эта возможность наконец оказалась в его руках. Пусть он и понёс потери, другие «искры» уже почти готовы, их можно будет разжечь. А Син Цзифу в конце концов оказался в его руках.

В наполненной кровью и порохом тишине салона прозвучал невероятно мягкий голос Инь Чэня: 

— Син Цзифу, впредь будь послушным. Твои «счастливые дни» только начинаются.

Даже видавший на своём веку множество бурь, давно уже способный с улыбкой смотреть на жизнь и смерть Син Цзифу, услышав эти слова, почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его дыхание постепенно успокоилось, он уставился в мутную ночную темень за окном и с болью закрыл глаза.

Возможно, никто и подумать не мог, что тот, кто когда-то был грозой всего света и властвовал полжизни, придёт к такому финалу. А мучения и искупление, которые ему предстоят, будут такими, каких он сам не мог вообразить.

Инь Чэнь, глядя на реакцию Син Цзифу, удовлетворённо улыбнулся. Наблюдая за ночной тьмой впереди, он постепенно снова стал бесстрастным.

Он не отступит.

Инь Фэн, наверное, тоже. Разве на этот раз младший брат не получил от него страшный удар? С характером Инь Фэна, обязанного отомстить за обиду, впредь он, вероятно, будет следить за ним, как злобный волк, готовый вцепиться и рвать зубами. Прямо как его старший брат.

Пора уже поставить точку: новые обиды и старые, добро и зло, скорбь и радость. То, во что верят они оба, то, что они оба ненавидят.

Инь Фэн — его единственный родной человек.

Единственная оставшаяся любовь: такой злой, такой умный, — и при этом такой чистый, такой стойкий.

Инь Чэнь думал, что когда Небо сделало их братьями, в этом наверняка был смысл. Пусть Инь Фэн будет баловнем судьбы, единолично пользующимся скудной родительской любовью, но так никогда и не способным выбраться из бездны в глубине своей души. А Инь Чэнь пусть попробует всю горечь мира, будет втоптан в грязь, — а затем возродится из пепла.

Один из них должен уничтожить другого.

Тот, кто останется, и будет единственной истиной.

Уголки губ Инь Чэня медленно приподнялись.

Он верил, что этот день наступит очень скоро.

———

Местная больница.

Была уже вторая половина ночи, но в больнице царил шум, словно днём. Одну за другой носилки вкатывали в приёмное отделение и в операционные. Врачи и медсёстры, переброшенные из других мест, постепенно прибывали на пост.

На самом деле, тяжело раненых полицейских было немного. Зато среди задержанных преступников пострадавших оказалось гораздо больше — их требовалось спасать в первую очередь.

Однако и у полиции тоже было несколько человек, находившихся в операционной.

Эта ночь, казалось, никогда не закончится.

Юй Минсюй сидела в коридоре у операционной, мимо неё то и дело пробегали люди, проносились носилки. Короткие отрывистые разговоры врачей и медсестёр, стоны и крики боли раненых звучали в ушах.

На ней была всё та же одежда, что и днём, грязная до неузнаваемости: кровь, пыль, грязь — всё смешалось. Больше всего было крови: Инь Фэна, Цзин Пина, Ло Юя и даже Инь Чэня…

Выглядела она несколько отстранённо: сидела прямо, почти не реагируя на тех, кто проходил мимо.

Одна медсестра, увидела её состояние, с беспокойством спросила: 

— Вы кто? Почему сидите здесь? Вы не ранены? Нужна ли помощь?

Юй Минсюй ответила: 

— Я не ранена, помощь не нужна. — Голос её был низким и хриплым. 

Медсестра ничего не сказала и ушла.

Юй Минсюй сама не знала, сколько времени просидела так.

Красная лампа над операционной всё ещё горела. Инь Фэна, Цзин Пина, сяо Яня и Туя увезли в разные операционные — и пока не вывезли ни одного из них. К счастью, Сюй Мэншань и другие знакомые ей коллеги, хотя и получили ранения разной степени тяжести, но не смертельные, — их постепенно размещали в палатах.

Кто-то подошёл и сел рядом с ней.

Юй Минсюй не шелохнулась.

Тот человек сегодня тоже был необычайно молчалив. Спустя довольно долгое время он сказал: 

— Не волнуйтесь, учитель Инь всегда отличался живучестью. Он не умрёт. Остальные тоже не из тех, кто легко умирает.

Только тогда Юй Минсюй взглянула на него. Даже в такое время этот человек мог подшучивать над своим хозяином, — и от этого ей даже стало чуть-чуть легче.

Юй Минсюй спросила: 

— А Гуань Цзюнь?

На лице Чэнь Фэна не было никаких эмоций: 

— Он внизу, в машине, пьёт с лао Цзю.

Юй Минсюй отвернулась и уставилась в чёрную бесконечную даль за окном.

Чэнь Фэн тоже помолчал немного, затем сказал: 

— Лао Цзю просто псих, делает не думая. Но я быстро понял: если он считал, что его смерть стоила того, значит этого достаточно. Для таких, как мы, счастье и радость никогда не заключаются в спокойной и долгой жизни, а в том, чтобы умирая, наконец переступить через тот барьер в душе, искупить вину, совершить дело, которым сам доволен. Я думаю, лао Цзю там, внизу, наверняка тоже будет весело.

Юй Минсюй ответила: 

— Угу.

И они снова замолчали.

Наконец дверь операционной распахнулась, и первым вывезли Туя. Они оба тут же встали. Туя был весь обмотан бинтами и ещё спал. Чэнь Фэн спросил у врача: 

— Как он?

Врач ответил: 

— Угрозы жизни нет, продолжаем наблюдение. Завтра, когда отойдёт наркоз, он придёт в себя.

Чэнь Фэн и Юй Минсюй облегчённо вздохнули. Чэнь Фэн пошёл с врачом в палату Туя. Вскоре он вернулся и продолжил ждать с Юй Минсюй.