Контент удален!

На столике из черного дерева с красивой текстурой аккуратно стояли белые, как луна, чайные приборы: гайвань, чахай (чаша справедливости), пиалы и чахэ (коробочка для чая).

Шурх, шурх. Сотрудница, подготавливавшая чайную церемонию, деревянной ложечкой аккуратно выложила несколько сухих лепестков цветка персика на вытянутую чахэ в форме цветка груши. Затем она налила кипяток в гайвань, чтобы прогреть её. Эту же воду она перелила в чахай, а затем — в пиалы. Прогрев всю посуду круговыми движениями, она слила воду через отверстие в чайном подносе, сразу же положила лепестки персика в теплую гайвань и залила их кипятком.

Сделав «промывку» чая, она снова наполнила гайвань кипятком, накрыла крышкой, издав легкий стук, и вежливо удалилась. Дальнейшие манипуляции с посудой и заваривание чая были исключительно прерогативой хозяина чайного столика.

— Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня.

— Хорошо.

Когда сотрудница ушла, всё вокруг погрузилось в тишину. В отличие от главного здания особняка, интерьер Дамивона был пропитан традиционной корейской красотой и изяществом. Солнечный свет, проникающий сквозь решетчатые двери, отбрасывал на пол красивые узоры.

Всё вокруг было окрашено в нежно-розовый цвет, и в воздухе кружился похожий на снег цветочный дождь. Председатель Чан впервые за долгое время посетил это место на территории Сонбэвона. Здание, расположенное чуть поодаль от Западного флигеля, гармонично вписывалось в общий ансамбль, но при этом стояло немного обособленно. Это небольшое пространство площадью около пяти пхёнов (около 16 кв.м.), напоминающее беседку, было личным местом отдыха председателя Чана.

Чтобы можно было беспрепятственно любоваться горным хребтом Могасан и окружающим лесом, одна из стен Дамивона была полностью стеклянной. Если раздвинуть бумажные двери на внешних стенах, горный пейзаж и растительность радовали глаз, как на картине. Пейзаж, меняющий свои краски с каждым сезоном, был тем, что председатель Чан ценил больше всего.

Сидя перед панорамным окном, за которым открывался вид, подобный раю на земле, председатель Чан слушал пение птиц и наслаждался тонким ароматом персикового чая. Сколько прошло времени?

Тук-тук.

Сквозь бумажную дверь постучал желанный гость, которого он ждал.

— Входи.

После того как он, посмотрев на красивый цвет чая, смочил губы и ответил, вошел тот, кого он ждал.

— Садись туда.

Глядя на Тхэ Ха, чье лицо казалось необычно изможденным и осунувшимся, председатель Чан кивнул на место напротив себя. Тхэ Ха, вежливо поклонившись, сел и принял пиалу с чаем, которую налил ему председатель Чан.

— Наверное, даже жизнь даосского отшельника покажется вам скучной, дедушка. Ведь вы живете даже лучше.

— А то. Я бы сидел здесь целыми днями и не жаловался. Может, вообще перестать работать.

В ответ на эту шутку Тхэ Ха слегка усмехнулся и сделал глоток чая.

Взгляд председателя Чана, смотревшего на внука, сидящего перед ним с идеальной осанкой, как и пейзаж за его спиной, на мгновение омрачился тревогой.

В последнее время Тхэ Ха загонял себя так, словно считал сон пустой тратой времени. Услышав, что ему выписали снотворное и транквилизаторы, дед был немало шокирован. Если уж секретарь Ким, славящийся своим умением держать язык за зубами, из-за беспокойства за хозяина решил шепнуть ему об этом, значит, ситуацию уже нельзя было игнорировать.

Сдув пар, поднимающийся от пиалы, председатель Чан тяжелым тоном начал:

— ...Ты нормально спишь? Заботишься о своем здоровье?

В ответ на неожиданный вопрос Тхэ Ха тихо поставил пиалу и ответил:

— Да.

— Тебе не нужно так себя загонять. Ты же не просто так поднял отель на такой уровень и перешел в универмаги. Там и без тебя есть кому работать.

На эти редкие нравоучения от деда Тхэ Ха лишь посмотрел на него и слегка улыбнулся.

— Видимо, секретарь Ким наябедничал вам, дедушка.

— Что значит «наябедничал»?

— Если вы вдруг начали читать мне нотации, которых раньше не делали, другой причины быть не может.

— ...Ах ты негодник. Представь, каково было ему. Если уж этот человек дошел до такого... Ты же сам знаешь, что он никогда не бросает слов на ветер.

Тхэ Ха ничего не ответил.

И дедушка, и секретарь Ким. Неужели я действительно выгляжу так ужасно, что они начинают переживать по таким пустякам? Он не знал.

Ему казалось, что он живет обычной, размеренной жизнью, каждый день которой повторяет предыдущий. Рано встает, идет на тренировку, принимает душ, надевает костюм, идеально подготовленный сотрудниками, и едет на работу, где выполняет все запланированные дела.

Правда, с недавних пор он иногда ловил себя на мысли, что расписание стало чуть более плотным, чем раньше. Казалось, он только утром открыл глаза, а моргнув — уже темно, и он возвращается домой далеко за полночь.

Даже после душа, сняв с себя всё и надев халат, он всё равно не мог уснуть. Тогда он курил сигару или сигарету, проверял рабочие записи, читал книгу или просто пустым взглядом смотрел на фонтан, погруженный во тьму... Так он обычно и проводил время.

То, что его взгляд притягивал фонтан, не имело под собой какой-то особой причины. Это был просто отголосок воспоминаний. Одно прохладное послеобеденное время, девушка с чистым лицом, которая выложила цветы на бортик фонтана и встретилась с ним взглядом. Он так отвлек её внимание, что она только с запозданием заметила, как цветы сдуло ветром в воду.

Как она в итоге залезла в фонтан, намочив всю одежду, и когда вылезла, мокрая ткань прилипла к её телу, обнажая все изгибы. Капли воды, стекающие по шее. Её растерянное, смущенное лицо.

Когда эти воспоминания вновь пробуждали в нем мысли о Юн Чхэ Он, цепочка ассоциаций становилась бесконечной. Впервые он увидел её на чьих-то похоронах. Запах благовоний, школьница в форме с абсолютно равнодушным лицом.

И когда эти мысли всплывали, он снова погружался в работу, чтобы стереть их. Квартальные отчеты, данные о продажах по магазинам — и поверх этого Юн Чхэ Он. Проекты интерьеров, ожидающие реновации — и снова Юн Чхэ Он. Отзывы зарубежных VIP-клиентов — и опять Юн Чхэ Он.

Председатель Чан подавил вздох, глядя на Тхэ Ха, который, сидя прямо перед ним, бездумно уставился в свою пиалу, явно отвлекшись на что-то свое. Его внук всегда был безупречным, никогда не сходил с намеченного пути и с самого рождения знал, что должен делать. Если в его жизни внезапно появилась какая-то переменная, то это могла быть только...

Лицо председателя Чана заметно потемнело, когда он вспомнил события тех дней. Он думал, что если они долго не будут видеться, то и из сердца она уйдет. Но даже когда он отправил её за границу на год, Тхэ Ха с маниакальным упорством продолжал искать новости о Чхэ Он. И не только тогда — он продолжал делать это до сих пор, и председатель чувствовал, что его попыткам скрыть её след приходит конец. Тхэ Ха действовал методично и хладнокровно, словно осаждал крепость, шаг за шагом разрушая защиту.

Хотя формально целью председателя было отдалить Чхэ Он от Тхэ Ха, на самом деле он видел в Чхэ Он отражение кое-кого из прошлого.

— Со мной всё в порядке, так что позвольте Ик Хёну привести ту женщину в дом.

— Девочка моя. Что ты такое...

— Если мы собираемся вывести ту компанию на биржу и поглотить её, то в материнской компании, которая станет основой, не должно быть никаких скандалов. Лучше пусть она будет здесь, чтобы он не гулял на стороне и не портил имидж сплетнями, чем постоянно мотаться к ней и привлекать внимание.

Невестка, которая была ему как дочь, со спокойным лицом говорила ему, чтобы он разрешил мужу привести любовницу в дом. Он знал её с тех пор, как она только начала делать первые шаги. Желая видеть её рядом подольше, он заключил ту шуточную помолвку по дружбе, и когда они действительно поженились, он был просто счастлив.

Его сын иногда вел себя своенравно, но никто не думал, что он опустится до такой мерзости. Наркотики, гулянки, азартные игры и, наконец, содержание любовницы. Председатель даже не мог понять, когда именно их отношения начали трещать по швам.

Ему было бесконечно жаль Ха Ён, которая была вынуждена каждый день терпеть измены мужа. Ему было стыдно смотреть ей в глаза, ведь именно он остановил её, когда она в отчаянии хотела выгнать этого ублюдка, и заставил её сказать те слова — чтобы она сама впустила эту женщину в дом.

И... он ни за что не позволит Тхэ Ха, сыну, которым она дорожила больше жизни, и своему родному внуку, повторить судьбу своего ничтожного отца.

«Поиграется и бросит. Наверное, всё закончится перед помолвкой». Когда его шпионы, расставленные повсюду, докладывали ему о двух внуках и Чхэ Он, он думал именно так. Но с каждым днем он понимал, что это уже нельзя просто игнорировать.

Неужели это чувство было настолько глубоким, что он так тихо и медленно разрушает себя? Глядя на Тхэ Ха с тревогой, председатель Чан беззвучно вздохнул и снова тяжело начал:

— Тхэ Ха-я.

— ...

— Тхэ Ха-я.

— Да.

Задумавшись о чем-то своем, Тхэ Ха ответил только со второго раза.

— Возьми отпуск на какое-то время. Сейчас совсем не горячий сезон.

— ...

— Неужели ты не послушаешь деда, когда он тебя так просит?

Тхэ Ха, увидев строгое, без тени улыбки лицо председателя Чана, понял, что сейчас лучше уступить и сделать так, как он говорит.

— Нет. Я сделаю, как вы говорите.

— Хорошо. Можешь идти. Иди прямо сейчас и поспи немного.

Председатель Чан вел себя так, словно любой ценой уложит Тхэ Ха спать. Почувствовав искреннюю заботу деда, Тхэ Ха тихо усмехнулся и встал.

— Придется послушаться, чтобы вы больше не ругались. Я хорошенько высплюсь и отдохну. Так что не сердитесь, дедушка.

— Да уж конечно, негодник.

Когда Тхэ Ха уже собирался открыть дверь Дамивона и выйти...

— Не цепляйся ни за что слишком сильно.

Тихий голос донесся до него из-за спины. Шаги Тхэ Ха мгновенно остановились.

— ...

— Иногда нужно уметь отпускать.

Это была фраза со скрытым смыслом.

***

— Всем спасибо за работу!

— Спасибо~

После закрытия кафе и прощания с коллегами Чхэ Он тут же натянула кепку и набросила университетскую куртку. Скоро начинались летние каникулы, а это значило, что у нее появится еще больше свободного времени.

Баллы она старательно набирала еще с первого курса, так что этим летом она планировала усердно подкопить денег и купить себе хотя бы дешевенькое пианино. Если бы в тот далекий день она не сдалась и ответила, что продолжит заниматься музыкой, возможно, сейчас это было бы её специальностью. С легкой улыбкой погрузившись в эти мысли, она шла домой.

— ...

Вдруг по спине пробежал странный холодок.

Замешкавшись, она слегка повернула голову и увидела, что позади нее медленно едет черный седан.