Контент удален!

Побледнев как полотно, она снова сделала вид, что ничего не заметила, и пошла прямо. Машина была знакомой. Такая марка встречалась нечасто, и именно на такой всегда ездил тот мужчина. Из-за глухой тонировки не было видно, кто сидит внутри, но Чхэ Он, чувствуя, как сердце отчаянно колотится, готовое выскочить из груди, ускорила шаг.

Не может быть.

Тук, тук, тук.

Казалось, что-то вот-вот вырвется из её рта. Все её нервы были натянуты как струна на затылке. И тут машина остановилась прямо за её спиной, и она услышала, как кто-то выходит.

Хлоп. Вздрогнув от звука закрывающейся дверцы, Чхэ Он зажмурилась и пошла еще быстрее. Ноги несколько раз подкашивались, грозя вот-вот подкоситься, но она так ни разу и не оглянулась назад.

Топ, топ. Звук широких шагов приближался с такой скоростью, что её попытки ускорить шаг казались бессмысленными. Когда эти шаги раздались прямо у неё за спиной, Чхэ Он почти в припадке паники плюхнулась на корточки прямо посреди улицы.

— Эм... простите, студентка?

— ...

Голос был незнакомым. Чхэ Он с трудом приподняла дрожащие веки и посмотрела на человека, стоящего перед ней. Это был мужчина средних лет, которого она видела впервые.

— А...

— Вы в порядке? Вы так внезапно сели. Я подумал, может, вам стало плохо...

Остановившись перед агентством недвижимости, он смотрел на нее с довольно обеспокоенным видом. Судя по его одежде, он приехал сюда по делам, связанным с недвижимостью. Чхэ Он с облегчением выдохнула и, пошатываясь, поднялась на ноги.

— Со мной всё в порядке. Спасибо за беспокойство.

— А, ну, если так, то слава богу.

Чхэ Он, смутившись от неловкости, поклонилась мужчине и быстро зашагала прочь, семеня ногами. Спиной она чувствовала его недоуменный взгляд.

Тук, тук. Сердце всё еще билось с бешеной скоростью. Чхэ Он провела рукой по лбу, на котором уже выступила холодная испарина, и снова глубоко вздохнула.

Прошло уже столько времени, а у неё всё еще иногда обрывалось сердце, если она случайно видела на улице похожую спину или, как сейчас, просто похожую машину. Человек, похожий на Чан Тхэ Ха. В мире не может быть двух таких людей, и всё же...

В то же время она мысленно насмехалась над собственным гипертрофированным самомнением. С какой стати ему искать тебя до сих пор? Чего ты боишься? Для него такая женщина, как Чхэ Он, мелькнувшая в его жизни на короткий миг, вряд ли значила хоть что-то. Если бы он хотел её найти, нашел бы уже давно, а раз за три года не было никаких новостей, значит, так оно и есть.

Слабо усмехнувшись, Чхэ Он пошла дальше, уже более уверенным шагом.

Это тоже просто часть процесса забывания. Эти воспоминания испарялись гораздо медленнее, чем она ожидала, но какой бы глубокой ни была лужа, если её постоянно будет припекать солнце, она в конце концов высохнет. Так и эти воспоминания однажды постепенно исчезнут внутри неё.

По крайней мере, она на это надеялась.

***

На следующий день, когда Чхэ Он пришла на смену в цветочный магазин, её коллега Джи Хе обратилась к ней с немного неожиданной просьбой.

— Пианино?

— Да! Это займет минут двадцать во время самой свадебной церемонии. Очень прошу вас. Моя сестра договорилась со своей знакомой, но за пару дней до свадьбы у той лопнул аппендицит.

— Ох...

— Ну вот как назло, да? Я же не могу просить человека прийти играть с капельницей... И тут мне в голову сразу пришли вы, онни. Прямо как будто прожектор в голове включился!

Когда-то давно, во время короткого разговора, Чхэ Он упомянула Джи Хе, что с детства и довольно долго занималась на пианино. Видимо, та запомнила её слова о том, что она и сейчас может неплохо играть.

— Очень вас прошу, выручите нас. Извините, что прошу о таком в ваши золотые выходные, но я заставлю сестру заплатить вам кучу денег! Ну пожалуйста?

Она так настойчиво умоляла, даже выпятив губы, что отказывать было неловко. К тому же у Чхэ Он не было веских причин для отказа, и, подумав, что это даже мило, она усмехнулась.

— Ладно. Скажи ей, что я буду аккомпанировать.

Она пообещала хорошо заплатить, да и Чхэ Он по слухам знала, что за игру на свадьбе платят весьма неплохо. К тому же Джи Хе всегда усердно работала в цветочном магазине и иногда помогала Чхэ Он с её обязанностями, так что она и сама давно хотела ей как-то отплатить.

Когда Чхэ Он с готовностью согласилась, лицо Джи Хе просияло.

— Вау! Ура! Правда? Вы серьезно, онни?!

— Да.

— А-а! Огромное вам спасибо!

Она вздохнула с таким облегчением, словно Чхэ Он спасла ей жизнь. Увидев это, Чхэ Он мягко улыбнулась, и Джи Хе, округлив глаза, тихо ахнула.

— Ого.

— Что?

— Онни, я думала, у вас всегда лицо как у игрока в покер, а вы, оказывается, так красиво улыбаетесь.

— Что?

— У вас очень красивая улыбка. Правда. Так и хочется зеркало вам показать.

От таких прямых, смущающих комплиментов щеки Чхэ Он слегка порозовели. И в то же время в её ушах снова прозвучал давний разговор.

— Ты всегда так улыбалась?

— А как я улыбаюсь?

Тот самый голос, который задал ей этот вопрос, глядя на неё.

— ...

Слегка нахмурившись от этого нежеланного воспоминания, Чхэ Он намеренно сменила тему:

— Должно быть, вы с сестрой очень близки, раз ты просишь о таком ради нее.

— Да. Она меня буквально на спине вырастила с самого младенчества.

— Правда?

На вопрос Чхэ Он Джи Хе смущенно потерла кончик носа и рассмеялась.

— Ага. Наверное, поэтому она до сих пор относится ко мне как к ребенку.

— Видимо, ты кажешься ей милой.

— Эй. Даже когда я так выросла? Это так смешно.

Хотя Джи Хе и возмущалась, она улыбалась так, что на её щеках появились глубокие ямочки, и было видно, что ей это совсем не неприятно. Для Чхэ Он, у которой не было ни братьев, ни сестер, ни кого-либо из родных, это зрелище вызывало лишь зависть.

Шурх, шурх. Сжимая в руке охапку цветов, Чхэ Он срезала ножницами мелкие веточки, делая стебли гладкими. В этот момент она вдруг почувствовала холодящее одиночество, словно в глубине её души подул ледяной ветер. Наверное, сколько бы времени ни прошло, такие семейные узы и любовь останутся для неё чем-то недосягаемым.

Иногда поддакивая словам Джи Хе или коротко отвечая, на её губах играла едва заметная, слабая улыбка.

***

В весенний день на свадьбе под открытым небом, утопающей в свежих цветах, повсюду витала атмосфера волнения и счастья.

Как оказалось, местом, где Чхэ Он предстояло играть на свадьбе, был роскошный ресторан в стиле ханок (традиционный корейский дом), который изначально прославился своей фьюжн-корейской кухней. О том, что из-за невероятно красивого и уникального экстерьера они принимают заказы только на шесть небольших свадеб в месяц, Чхэ Он узнала от сотрудника, который с гордостью ей всё это рассказывал.

Здание, построенное в форме квадрата вокруг внутреннего двора, в этот день было открыто только для нескольких важных гостей и жениха с невестой. Среди постепенно собирающихся гостей Чхэ Он, сидя за пианино в зоне для музыкантов, репетировала с ансамблем.

Она должна была играть вместе с ансамблем корейских традиционных инструментов, включающим хэгым и каягым. Проиграв красивую, спокойную вальсовую мелодию, известную как саундтрек к исторической дораме, под аккомпанемент хэгыма, Чхэ Он с серьезным лицом обсуждала детали с музыкантом.

— О боже. В таком сочетании звук получается просто невероятно красивым. Чхэ Он-сси, не могли бы вы сыграть аккомпанемент левой рукой чуть более отрывисто, с этаким пружинящим эффектом?

— А, да, конечно.

Пока они вносили пометки в ноты и договаривались о темпе, менеджер, руководившая репетицией, вдруг задумалась о чем-то, склонила голову и спросила Чхэ Он:

— Чхэ Он-сси. У вас случайно нет на примете какой-нибудь мелодии для выхода невесты? Изначально мать невесты просила Эннио Морриконе, потом попросила саундтрек к «Между спокойствием и страстью», а теперь говорит, что это слишком депрессивно, и хочет вообще другую песню. Она у нас очень переменчивая женщина.

— А, то есть они хотят полностью поменять музыку для выхода невесты?

— Да. Такое чувство, что она хочет просто полностью доверить это нам. При этом говорит, что банальный свадебный марш ей не нужен. И что теперь делать.

— Хм...

Поразмыслив, Чхэ Он немного замялась, прежде чем озвучить мелодию, которая сразу же всплыла в её голове.

— Извините, а тогда...

— Да?

— Как насчет «Грёз любви»?

Для неё эта мелодия была словно больной палец, который она долгое время прятала в воспоминаниях. Потому что каждый раз, когда она играла её, перед глазами само собой всплывало одно лицо.

— Вы имеете в виду Ференца Листа? О боже. Как я сама об этом не подумала? Отличная идея!

— Атмосфера не будет казаться слишком тяжелой, и сама мелодия очень красивая, так что она должна хорошо вписаться в сегодняшнюю обстановку и в сам зал.

— Вы не могли бы сыграть её разок? До церемонии еще есть время, но мы хотим один раз полностью всё прогнать. Если всё подойдет, то мы окончательно утвердим этот список.

— Да.

Чхэ Он слегка кивнула сотруднице и осторожно положила руки на клавиши. Мелодия, которая привычно всплыла в голове, а вслед за ней — воспоминания. Почувствовав, как защемило в груди, Чхэ Он медленно начала перебирать пальцами.

Ветерок, напоенный ароматами цветов, слегка колыхал подол её белой блузки и волосы, словно они тоже двигались в такт музыке. Посреди цветущей весны, сквозь порхающий в воздухе цветочный дождь, начала разливаться мягкая и прекрасная, как сон, мелодия.