Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 151

150

Он скользнул губами вверх по её шее и накрыл поцелуем всхлипывающую девушку. Осторожный, но жадный язык тщательно прошёлся по влажной полости рта. Даже без аромата вкус её слюны был до одурения сладок. Хьюго лизал и покусывал залитые слезами щёку и подбородок, и хрипло молил:

— Прости, что опоздал. Прости, Роэллия.

Нежными губами он касался заплаканного лица — зажмуренных глаз, висков, щёк. Не зная, что с ней делать, как уберечь это маленькое и хрупкое создание, он грубыми от мозолей ладонями бесконечно гладил её мокрую кожу.

Роэллия ненавидела этого мужчину. Хьюго Брайтон был первой цепью, которая утащила её в ад, и последней верёвкой, за которую он велел ей держаться, чтобы выжить в нём. Но при этом девушка знала: он не заслужил её ненависти.

Ради неё Хьюго отказался от всего. Предал веру и учение, которым следовал всю жизнь, обманул короля и королеву, вытащил её из плена. Как у Роэллии не осталось ничего, так и у него теперь не осталось ничего — потому что он выбрал её.

И от этого ей было и горько, и сладко. Искажённая ярость, направленная не столько на Хьюго, сколько на весь мир, шевельнулась глубоко внутри неё, свернувшись кольцом.

— Я ждала тебя. Очень ждала. Настолько, что ненавидела себя за то, что снова и снова жду тебя, а ты всё не приходил…

Принимая его жадные поцелуи, она подняла отяжелевшие от слёз веки и посмотрела ему в глаза. Её светло-зелёные глаза, потемневшие, запавшие от пережитого ужаса, — что напоминали болотную воду под дождём — засасывали его в себя. Он, проваливаясь в вязкую трясину, не смог отвести взгляд.

Едва в её взгляде отразилось его лицо, как по спине Хьюго пробежала острая, ломящая дрожь. Возбуждение вспыхнуло сразу, и, выдыхая горячий воздух, он вновь и вновь впивался в её дрожащие губы.

— Лучше бы ты не говорил мне ждать… Почему заставил меня цепляться за твои обещания? Почему я… почему я думала о тебе сутками напролёт? Почему… почему ты вёл себя так, словно ты — моё спасение…

Ах… Роэллия.

Каждое слово, которое она выплёвывала с упрёком, заставляло его содрогаться.

Ты ждала меня. Постоянно думала обо мне со злостью и обидой… ждала только меня, ждала того момента, когда я наконец вернусь…

Он знал, что именно это толкнуло её в ад. Но от мысли о том, что в этой маленькой голове не было никого, кроме него одного, у него перехватывало дыхание. Он трепетал от грязного, запретного удовольствия, и самому себе казался смешным. 

Как я вообще осмеливался называть себя человеком, живущим по воле Божьей?

Его истинная природа всегда была такой — низкой и грязной. Он лишь притворялся благочестивым, делал вид, будто способен быть праведным. Но теперь — больше нет. Хьюго нравился этот момент — когда наружу вырвалось всё его необузданное, первобытное естество, которое он так долго подавлял.

Даже если ради этого мне придётся перечеркнуть всё, чего я добился, — облегчение от того, что с плеч наконец спали ложные обязательства, стоило любой цены.

Он поклонялся Роэллии в этой бесповоротной, ничем не стесняемой жажде. В отличие от того, как он привык машинально возносить молитвы Адеморсу, теперь его сердце и душа отзывались только на неё. 

Я готов отдать тебе всё. Всё, что у меня есть.

— Скажи мне, Хьюго, — Роэллия положила ладони поверх его рук, которыми он сжимал её лицо. Губы девушки дрожали, дыхание сбилось, и, схватив его за край одежды, она требовательно повторила: — Тебе тоже было тяжело? Так же, как мне… настолько же сильно… тебе было мучительно, пока ты заставлял меня ждать?

Он взглянул в глаза, полные ослепляющей жажды и медленно ответил:

— Я хотел умереть не раз. Если бы отпустил мысль о том, что должен к тебе вернуться, наверно, умер бы сразу. Было ли мне тяжело? Конечно. Удержаться труднее, чем сломаться. Но я выдержал. Чтобы прийти за тобой. Чтобы… встретить тебя.

Воспоминания о происходящем Башне Закалки были смутными и фрагментарными. Однако он помнил, как кожа воспламенялась и обугливалась под палящим солнцем; нервы и сухожилия рвались снова и снова. Зубы, стиснутые в попытке заглушить боль, трескались и заново восстанавливались — и так не один раз. В какой-то момент течение времени рассыпалось и исчезло; осталась лишь смутная, выцветшая форма — единственное упрямое желание. Образ Роэллии. Её голос. Обещание, которое он оставил ей.

Тяжело ли мне было? Одним этим словом невозможно описать ту муку. Вспоминаю об этом, и становится трудно дышать. 

Но если Роэллия хочет это услышать — я могу рассказать. Повторять снова и снова. 

— Вот как… — она смотрела на него ошеломлённо, а потом улыбнулась криво, словно лицо свело от боли. Крупная слеза медленно скатилась по щеке.

— Значит… я не одна ждала. Не одна страдала, — Роэллия тихо хихикнула. Слёзы лились не переставая, но губы растянулись в длинную, странную улыбку. И это выглядело так, будто где-то в глубине её души что-то треснуло, и от этой мысли сердце Хьюго болезненно сжалось.

— Прости, Роэллия. Прости, что опоздал.

Мужчина, который, по собственным словам, выдержал боль, от которой хотелось умереть, лишь бы вернуться ко мне, — просит у меня прощения. За то, что не смог преодолеть эту боль быстрее. За то, что не пробил этот ад и не пришёл ко мне раньше.

Роэллия устало выдохнула и опустила голову. Радость, что поднималась в груди вместе с жалостью к нему, рассыпалась в ту же секунду, будто сгорела дотла. Как бы тяжело ни пришлось Хьюго, это не стирало того, что пережила она в королевском дворце. Его боль не могла отменить её боль. Но глухое, разъедающее чувство обиды стало понемногу таять. Детская злость, упрямое желание досадить, мимолётная мстительная сладость — всё это медленно растворялось.

— Глупый рыцарь… Лучше бы ты бросил меня. Отпустил. Если бы мы больше не встретились, твои страдания на том бы и закончились, — она печально улыбнулась и подняла взгляд на Хьюго.

Секунду назад она почти насмешливо смотрела на мужчину, не знающего, куда деть руки от жалости к ней, но затем сама взяла его лицо в ладони, поднялась на цыпочки и прижала свои губы к его губам, тихо шепнув:

— Теперь ты от меня не уйдёшь, Хьюго. Пока я не отпущу — ты не сможешь отпустить меня.

Её жадные слова задели струны его души.

Хьюго втянул обжигающий воздух и обхватил её за талию, притягивая к себе, а затем прорвался в едва приоткрытый рот, стремительно переплетаясь с ней языком. Аккуратно разложенные блюда покатились под алтарь, и спина Роэллии оказалась на холодном каменном изваянии.

Под шквалом поцелуев его горячие, беспорядочные руки пробрались под тонкую ткань. Мягкая тёплая кожа скользила под его жёсткой ладонью. Беспокойный язык прорывался к самой глубине горла. Хьюго то прикусывал её губы, то влажно скользил ниже, к шее.

Задыхаясь, Роэллия схватила его за голову и выдохнула:

— Ты любишь меня? Ты по-настоящему хочешь меня?

Он поднял на неё звериный, жестокий взгляд. Но руки, стягивавшие с неё одежду, двигались осторожно и бережно — словно он боялся, что эта тонкая ткань способна оставить на её коже царапины.

— Да. Больше собственной жизни, Роэллия.

— Даже если я буду тобой помыкать?

— Чёрт… да плевать на всё.

Он застонал, уткнувшись лбом в ложбинку её грудей. Хьюго никак не мог перевести дыхание и мощными руками сжал хрупкое тело так крепко, что казалось, он может в любой момент раздавить её. 

— То, что я однажды сказал… что приведу тебя в свой мир… было неправильно. Я сделаю этот мир твоим. Так, чтобы ты больше не пряталась, чтобы никто тебя не высмеивал и не осуждал. Я создам мир, в котором ты сможешь жить свободно. Поэтому, Роэллия… держи меня как оружие и пробивай себе дорогу. Мне всё равно. Делай как хочешь.

Она слушала его, не открывая глаз.

Тот, кто так яростно презирал порок, в итоге пал в её объятия. Он добровольно поддался восторгу и сладострастию, заключив её в себе, и рухнул вместе с ней на самое дно этой бездонной похоти.

По их словам… да. Я осквернила его. Заставила отречься от своего бога.

Роэллия звонко и хрипловато рассмеялась и обняла его за плечи. Тяжёлый и горячий член уже прорывался между её широко разведёнными ногами.

Она думала, что там будет сухо, но лоно оказалось влажным и горячим. Роэллия не знала, что именно разогревает её изнутри: радость от того, что она низвергла святого рыцаря, или волна удовольствия. Она охотно раздвинула ноги шире и притянула его за талию.

Он на мгновение замешкался, понимая, что толчок без прелюдии будет для неё слишком болезненным, но Роэллия сама подтолкнула его. Сжала бёдра, обхватила его икры и заставила толкнуться вперёд, входя в неё глубже.

Раздался влажный звук, и дыхание у неё сорвалось. Он вошёл, и тут же стало горячо. Боль была, но не такая сильная. А когда девушка увидела, как этот святой рыцарь смотрит на место их соития, хмурясь так, будто чувствовал каждую её судорогу сильнее, чем она сама, — то захотела ещё больше распахнуться для него.

Ещё. Ещё. Ещё…

И когда член полностью заполнил её, войдя до самого корня, Хьюго потерял остатки рассудка и яростно рванул бёдрами.

— Ах!

Взрыв острой боли и наслаждения прошёл по всему телу. Она, дрожа, обхватила его плечи и прошептала:

— Сильнее. Ещё…

Тяжёлый и налитый член многократно врезался в разогретую, влажную плоть. Роэллия цеплялась за него из последних сил, подталкивая его к краю безумия. Хьюго снова и снова прижимался губами к её приоткрытым, запинающимся губам — трепетно, почти умоляюще. Сквозь липкий туман одержимости она увидела его глаза: синие, чистые, не дрогнувшие ни на мгновение — он смотрел на неё так, словно поклонялся ей.

Роэллия встретила этот взгляд, крепко обняла его и прошептала у самого уха:

— Ты говорил, что ради меня сделаешь всё?

Её слова звучали так, будто она была настоящей блудницей. Или ведьмой.

— Тогда, Хьюго… прошу…

Красивейшая, мучительная улыбка дрожала на её влажных губах.

— Разрушь эту страну.

Только она произнесла это, и Хьюго, глядя на неё горящими глазами, накрыл её губы своими.

Так он выразил своё согласие.

***

Прим. пер. блин, тот же момент, но от лица Хьюго мне больше понравился. Мое божество взывает ко мне — и я, слуга её, внемлю. Вот это вот все. Эххх!!! Но логично, что Ли Джихе решила не повторяться с прологом