Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 152

151

С «того дня» прошло несколько суток. И за это не такое уж долгое время все, обитатели дворца ходили как по тонкому льду. Напряжение, такое тугое, что и вздох лишний сделать было страшно, давило на огромный королевский дворец.

Среди всех своим мрачнейшим видом выделялся граф Гестайл, внезапно поставленный на место скоропостижно умершего камергера Жерара де Ревиньяка. Он с тяжёлой, мутной головой спускался в вестибюль встречать «гостя».

Настал конец света. Его Величество окончательно спятил.

Перфесдо Янкальт, пусть и не слывший великим мудрецом, всё же старался быть добрым правителем — но за последние несколько дней у него сорвало крышу. Сначала он заявился в покои беременной королевы, перевернул там всё вверх дном и устроил истерику; затем приказал казнить всех невинных караульных, обвинив их в неповоротливости и нерадивости. Даже близкие ему вельможи перестали показываться во дворце, испугавшись буйства короля, которому прежде и в голову не приходило столь яростно выходить из себя. 

Если бы кузина — королева Ангсгарде — лично не попросила его, граф Гестайл ни за что не согласился бы занять место покойного графа де Ревиньяка.

Со вчерашнего вечера у него гудела голова — осколки чернильницы, которую швырнул король, распорола ему кожу, — но времени на отдых всё равно не было.

«Найдите её. Немедленно! Притащите Флону! Если не найдёте — всем головы с плеч!»

Да… стоило догадаться: браться за это было нельзя, несмотря на просьбу королевы.

Граф Гестайл, стиснув живот, который скрутило от спазма, с горечью проглотил вздох. И всё же он дошёл до вестибюля как раз к тому моменту, когда к крыльцу подъехала карета Папы, которого вызвал король.

— Приветствую вас, Святейшество, Солнце Гарго. Добро пожаловать, мы ждали вас.

— Да осенит благословение Солнца всех живущих… Благодарю вас за радушие, — Папа улыбнулся графу мягко, почти по-отечески, однако взгляд, устремлённый вперёд, был холоден. 

Кем бы ни был король, даже он не имел права обращаться с Папой так, будто тот простой придворный, которого можно по первому слову дёргать туда и обратно.

В прошлый раз Папа по собственной инициативе явился во дворец, чтобы увидеть Флону своими глазами. Сегодня же король даже толком не объяснил причины — просто потребовал явиться немедленно.

Уму непостижимо. Бывало ли в истории Гарго хоть раз, чтобы король позволял себе подобное? Да, говорили, что он обезумел из-за исчезновения Флоны, но чтобы настолько утратить здравый смысл…

Тухрескан поднялся по ступеням с ледяным лицом. Рыцари в алых плащах следовали за ним, но их тут же остановила стена королевской стражи.

— Дальше Его Святейшество проходит один.

Рыцари Нового Пламени скривились, шумно втянув воздух, готовые в ту же секунду сцепиться с дозором. Папа усмехнулся, не веря собственным ушам.

— Понятно. В таком случае мне придётся вернуться в храм. Я не войду ни в одно помещение без личной охраны.

— Святейшество! — Гестайл вздрогнул, бросился вперёд и преградил Папе дорогу, почтительно склонив голову. — Прошу Вас немного подождать. Я немедленно сообщу Его Величеству.

— Долго ждать не стану. У меня масса дел.

— Я скоро! Совсем скоро!

Лишь бы Папа не развернулся и не уехал прямо сейчас! С побелевшим лицом Гестайл сорвался с места и помчался к кабинету короля.

То помещение уже и кабинетом назвать было неловко — там царил настоящий разгром. Но король по-прежнему сидел взаперти именно там, изучая всё, что хоть как-то касалось Флон. Впрочем, почти все книги и свитки давным-давно забрала королева, так что у короля под рукой осталось немногое…

К счастью, Гестайл очень скоро вернулся с ответом от монарха.

— Его Величество повелел передать, что разговор будет тайным, и Святейшеству не о чем переживать. Ваши рыцари могут остаться у кабинета. Прошу, пройдёмте.

Чтобы Папа не передумал и не развернулся обиженно прочь, Гестайл торопливо подвёл его к королевскому кабинету. Понтифик всё ещё выглядел раздражённым, но молча следовал за графом.

Двери кабинета вскоре распахнулись. Согласно предварительной договорённости внутрь пропустили только Папу, тогда как Гестайл и рыцари его свиты остались стоять на страже у порога.

Дверь сомкнулась за его спиной, и помещение, на мгновение озарённое светом, снова погрузилось в глухой полумрак.

Вот же цирк… Тухрескан недовольно прищурился и медленно оглядел разгромленный кабинет. Король стоял в углу этого хаоса, куда проникал свет, лившийся из окна.

Ещё недавно Перфесдо Янкальт рвал и метал, требуя немедленно привести понтифика, а теперь, когда Папа вошёл, долго молчал, словно забыл, зачем тот понадобился, и только потом, спохватившись, обернулся.

— Простите, что беспокою вас. Всё-таки глава Ордена — не тот человек, кого какой-то там король смеет таскать туда-сюда.

Улыбка его вышла виноватой, но слова — острыми. Но по-настоящему потрясло Тухрескана вовсе не это неуклюжее извинение и не колкая фраза.

Что с его речью?

Края его век глубоко запали, рот разошёлся неестественной линией, словно был надорван, — и всё это делало лицо короля неописуемо жутким. А говорил он и вовсе так, будто ему отгрызли половину языка.

Что-то здесь не так. 

Тухрескан не ответил на слова короля, только хмуро всмотрелся в него. Тот криво ухмыльнулся и повёл плечами.

— Забавно звучу, правда? Небось режет слух. Бабочка Флоны обглодала мне язык. Не думал, что она на такое способна. Врачи сказали, что восстановить невозможно. Так что да, говорю я теперь как убогий… Но разве не чудо само по себе, что остался жив? Правда ведь, Святейшество?

Об этом за пределами дворца никто не знал. Даже Папа, привыкший считать, что его информируют обо всём, впервые слышал подобное — и теперь понимал, насколько тщательно король скрывал этот факт.

— Бабочка Флоны, говорите?

— В старых текстах упоминалось, что есть существа, способные повелевать бабочками… Но их предел — кружиться над цветами да поднимать ароматный вихрь. А у той бабочки всё иначе. Она жрёт людей.

Глаза Перфесдо заблестели, разгораясь безумием. Аромат бабочки одурманил его: пока она выгрызала язык, он даже не осознавал боли. Живой, хлюпающий звук того, как с него срывали плоть, до краёв наполнил рот, но он даже толком закричать не смог.

В тот момент он был уверен: стоило раскрыть горло и издать хоть малейший крик — бабочки вцепятся глубже и полезут внутрь, прямо в гортань. Король, обезумев от ужаса, катался по полу, засовывал пальцы в горло, пытаясь выдрать их, но тщетно. 

Алые бабочки всё-таки выгрызли половину языка и изуродовали пальцы — от них остались одни голые, мертвенно-белые кости. И тот чудовищный, кожей запомнившийся ужас до сих пор приходил к нему во сне, превращая ночи в кошмар. Из-за этого он последние дни даже уснуть боялся.

Проклятая стерва…

Будь ему дано хотя бы раз прижать к себе ту женщину — эта жертва не казалась бы такой напрасной. Но король даже толком не коснулся её, лишь собственную плоть отдал на растерзание. От злости на Флону Перфесдо Янкальт сходил с ума.

Король, глухо усмехнувшись, поднял с книжной полки первую попавшуюся чашку и бросил взгляд на Папу.

— Не желаете чаю? Сервиз перебит к чёрту, осталось то, что не жалко. 

— Почему же вы потеряли рассудок, Ваше Величество? Неужели из-за этой девки?

— Зачем спрашивать, если знаете ответ, — король хохотнул и отпил остывший чай.

Заварка была слишком крепкой и горькой, но эта горечь встряхнула его затуманенный разум. Он провёл ладонью по усталому лицу и вновь взглянул в окно.

— Есть тот, кто вывел эту девку за пределы дворца.

Папа резко повернул к нему суровое лицо. Король, вспоминая события минувшей ночи, пустыми глазами уставился в никуда.

— Как бы ни была поразительна её способность, она не могла улизнуть из дворца под обстрелом. Если бы умела такое — давно бы сбежала. Или прихватила бы с собой брата.

— Брата? — переспросил Папа.

Король растянул разорванный уголок рта в жутковатой ухмылке и указал туда, куда всё время косился.

— Разве не видели по пути? Я нарочно выставил его всем на обозрение.