Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 154

153

Роэллия очнулась от едва уловимого шороха. На самом деле звука почти не было, но из-за странно обострившихся чувств она тут же открыла глаза.

Всё ещё сонно моргая, она увидела, как Хьюго достаёт из своего мешка новую одежду. Он взял чистый комплект потому, что его собственные вещи и плащ теперь лежали смятыми под ней, служа ей вместо одеяла.

— Куда ты? — спросила она хриплым шёпотом. Хьюго, который раскладывал вещи, замер, взглянул на неё и сразу шагнул ближе.

— Спи. Я старался двигаться тихо, но, видно, всё равно разбудил.

Ласковым движением ладони он убрал с её лица взъерошенные волосы. Прикосновение было неожиданно прохладным — совсем не похожим на ту горячую руку, что грела её всю ночь, — и оказалось удивительно приятным. Она невольно закрыла глаза и чуть прижалась щекой к его ладони, и в тот же миг услышала тихий смешок.

— Я проснулась не из-за шума. Но… куда ты собрался?

— Хочу осмотреть окрестности. Мне показалось, что к нам кто-то приближается.

— Ты слышишь шаги за пределами святилища? — не удержалась и переспросила она.

Хьюго улыбнулся, наклонился и поцеловал её в лоб, шёпотом произнося:

— Я должен оберегать тебя. Вдруг кто-то забрёл в это тихое, уединённое место. 

Роэллия, ещё полностью не проснувшись, только бессмысленно смотрела на Хьюго затуманенным взглядом. Чёткий, резкий профиль; глаза, в глубине которых ложилась тёмная тень; зрачки — будто выведенные кистью на холсте, слишком красивые, чтобы быть настоящими. После такой беспорядочной, исступлённой ночи он всё равно казался чистым, почти священным. Трудно было поверить, что этот мужчина стоял перед ней на коленях и умолял.

Она не мигая смотрела на него, затем коснулась его щеки и тихо спросила:

— Ты правда сможешь ради меня разрушить эту страну?

Хьюго поцеловал её ладонь, понизил голос и прошептал:

— Я сотру Гарго из истории. Обещаю.

С пугающим спокойствием произнёс эту страшную фразу тем же прекрасным, безмятежным лицом. Роэллия почувствовала себя настоящей ведьмой и хихикнула. 

— Хотелось бы, чтобы этот день поскорее наступил.

Хьюго наклонил голову и медленно прижал свои губы к её суховатым губам. Они целовались осторожно и медленно делили дыхание на двоих. Когда языки соприкасались, а губы скользили друг о друга, — раздавался влажный звук. Его язык, плавно скользнувший вдоль её ровных зубов, заставлял Роэллию задыхаться. Но внезапно Хьюго отстранился.

Он нахмурился и уставился куда-то в пустоту — в его взгляде было что-то недоброе.

— Что случилось?

— Снаружи кто-то есть. Надо посмотреть.

Она торопливо схватила его одежду, когда он поднялся.

— Подожди, Хьюго. Тебе не нужно выходить. Я могу увидеть сама.

В тот же миг, по её жесту, в воздухе дрогнули крылья — перед ними возникла белая бабочка. Самая обычная, такая, что порхает по траве, сделала круг над их головами и, мягко взмахнув крыльями, улетела прочь.

Роэллия проводила взглядом улетевшую бабочку, затем медленно закрыла глаза. Через глаза бабочки, что, бешено работая крошечными крыльями, проскользнула в щель под потолком, открылся вид на окрестности заброшенного святилища, где они сейчас находились.

И впрямь… место было такое, что постороннему его почти не найти. На разрушенном храме лежали мох и груды камней, сверху всё заросло сорной травой и землёй. С первого взгляда эти развалины не казались руинами — скорее, низким, заросшим холмом. А вокруг этого «холма» тянулся густой бор: крепкие сосны, стоящие ствол к стволу.

Она удивлённо покачала головой, не понимая, как Хьюго мог почувствовать чьё-то присутствие, — когда заметила мужчину. Он шёл по лесу, лениво постукивая ножнами по стволам сосен.

Кто это?

Силуэт показался ей смутно знакомым; Роэллия даже нахмурилась, пытаясь вспомнить… В этот момент мужчина, как будто нарочно громыхавший ножнами о кору, резко повернул голову и посмотрел на бабочку.

Девушка от неожиданности распахнула глаза и резко вздохнула. Хьюго мгновенно притянул её к себе, обнимая за плечи.

— Ты что-то страшное увидела? Я сейчас же выйду.

— Нет… Просто… немного испугалась.

Сделав короткий вдох и выдох, она подняла взгляд на Хьюго и осторожно продолжила:

— Похоже, пришёл один из твоих людей.

— Мой человек?

— Да. Мужчина по имени… Луан.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Луан уже целый час кружил вокруг места, которое указал Беатрис. Казалось бы, что сложного: ходить по сосновому лесу у холма и стучать по стволам, привлекая внимание. Но на деле выяснилось, что и холм, и лес куда обширнее, чем он ожидал. В итоге ему пришлось обойти почти весь бор и стукнуть по деревьям раз триста, прежде чем наконец появился Хьюго.

— Луан?

— Командир!

Хьюго сообщил координаты встречи только Патрику. И то не точные — лишь так, чтобы, побродив неподалёку, они неизбежно столкнулись друг с другом. Потому когда Роэллия сказала, что кто-то из рыцарей пришёл его искать, он был уверен: это Патрик. Но, распахнув дверь, увидел Луана — и нахмурил брови.

— Почему пришёл ты? С Патриком опять что-то случилось?

Паладин едва заметно кивнул, проглатывая тяжёлый вздох.

— Сложно сказать, что ничего не случилось, командир. Пожалуй, вам стоит увидеть всё самому.

— Что произошло?

Он ответил низким, глухим голосом:

— Папа созвал заседание кардиналов.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

«Кардинальская ассамблея» — так в Ордене Адеморса называли чрезвычайное заседание.

Это была не просто встреча для обсуждений. Двенадцать кардиналов, обладателей высшей власти внутри Ордена, собирались, чтобы решать вопросы, определяющие его судьбу и порядок.

Обычно на таких заседаниях рассматривали суд и вынесение приговора преступникам первого разряда — тем, чьи действия могли опорочить честь и репутацию Ордена; обсуждали назначение новых кардиналов; утверждали серьёзные изменения внутренних уставов; либо перенос или расширение Великого собора.

Иначе говоря, кардинальская ассамблея созывалась только тогда, когда в Ордене случалось что-то по-настоящему крупное. Или когда Папа намеревался совершить нечто столь же масштабное, требующее согласия кардиналов.

По причине срочности Папа передал пожелание собраться всем без промедления, и кардиналы, отложив остальные дела, один за другим направились в Первый собор.

Когда они начали собираться в Зале Священных Врат, лица большинства были мрачнее обычного. Потому что каждый уже догадывался, какой вопрос намерен вынести Папа.

— Неужели Его Святейшество всерьёз собирается избавиться от паладинов?

— Он ведь отправил Первого Лампеса в Башню Закалки, не собрав нас для принятия решения. Этот Папа и не на такое способен.

— Рыцари Нового Пламени… Да ведь эта сборная солянка не заменит паладинов. Ха, не пойму умыслов Его Святейшества.

Кардиналы переглядывались, перешёптываясь о своих сомнениях. Среди собравшихся были те, кто давно ждали повода и начали осуждать Хьюго Брайтона и паладинов; другие же, напротив, говорили шёпотом, что, несмотря ни на что, эти люди защищали Орден и заслуживают снисхождения.

Дело было таким, при котором единогласия и быть не могло, и пока шум и разногласия росли, в зал вошёл тот, кто их созвал: Папа.

— Благодарю, кардиналы, что откликнулись на столь срочный призыв, — произнёс Тухрескан, обращаясь к ним с подобающим почтением и мягкой, доброжелательной улыбкой.

Пожилой понтифик, облачённый в ослепительно белые ризы, уселся на верхнее место с видом человека, который не держит в сердце ни страстей, ни мирских желаний.

На зал опустилась тяжёлая тишина. Папа, всё так же спокойно улыбаясь, окидывал взглядом каждого кардинала — его присутствие заполняло собой всё пространство. Наконец старые губы приоткрылись.

— Когда мы учреждали Орден Нового Пламени, я слишком поторопился и тем задел чувства многих из вас. Воспользуюсь этим случаем, чтобы принести вам осторожные извинения. Прошу понять меня великодушно.

Папа всегда действовал так. Сначала продавливал своё решение, не оставляя никому времени на возражения, а затем приносил чрезвычайно вежливые и аккуратные извинения — мягко приглаживая оставленную им же трещину.

И кто бы стал выражать недовольство, когда Папа, почти равный королю, первым склоняет голову? Тем более что половина нынешних кардиналов получила своё кресло благодаря его рекомендации.

— Раз Святейшество поступил так, значит, на то были свои причины. Мы всё понимаем. Ведь вы служите исключительно на благо Ордена.

— Благодарю за понимание. Тогда перейдём к повестке с более лёгким сердцем, — улыбка тронула губы Папы. Он бросил взгляд на Берхито и объявил: — Речь пойдёт о судьбе и наказании паладина, который, зная о проступке Первого Лампеса, всё же скрыл правду и исказил её. Перед началом обсуждения я вызову свидетеля.