Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 156

155

С появлением Хьюго в зале мгновенно воцарилось напряжение. Между кардиналами повисла тяжёлая, растерянная тишина — такая, какая бывает, когда неожиданно попадаешь под ливень и не знаешь, что делать.

— К-как он здесь...

— Как он посмел явиться на священное заседание кардиналов!

Пока в зале нарастал ропот, Тухрескан быстро повернулся к Берхито. Тот тоже замер в растерянности, не сводя глаз с Хьюго, но, услышав зов папы, быстро пришёл в себя и подошёл к нему. 

— Ступай немедленно и передай весть.

Понтифик не уточнил, кому именно, но Берхито и так знал, куда ему нужно спешить. Незамедлительно отступив, он скрылся за задней дверью, которой пользовался только Папа. Словно заслоняя собой уходящего слугу от взора Хьюго, Тухрескан резко поднялся с места, привлекая к себе внимание присутствующих.

— Тишина! Да, мы его не звали, но раз уж он сам пожаловал, нам даже лучше. Прямо здесь и сейчас мы определим меру наказания для отступника Хьюго Брайтона.

Тухрескан планировал выманить его с помощью Патрика Хемстерна или паладинов, но уж никак не ожидал, что тот сам придёт и встанет перед ним. Однако для Папы так даже складывалось удачно. 

Если прямо здесь удастся схватить мерзавца и выведать, где находится Флона, досадные хлопоты можно будет завершить куда раньше намеченного. Вопрос только один: как ловить сильнейшего рыцаря Ордена…

Даже если король пришлёт всю королевскую гвардию, и одного Хьюго Брайтона будет невозможно взять. Тем более, если сейчас где-то поблизости затаились и те паладины, что исчезли из виду, — тогда нам не удастся ничего предпринять, и придётся отпустить Лампеса вместе с Патриком.

Выходит, снова вызвать «Чёрное пятно»?

Нет. Если опять возникнет неуправляемая ситуация, как в прошлый раз, тогда придётся прибегнуть к помощи паладинов, и всё может обернуться в их пользу.

Как же лишить Хьюго Брайтона сил?

Прищурившись, Папа мучительно соображал, и его взгляд зацепился за Патрика. В тот миг он вспомнил тех существ, что обитали в подземелье, где он держал Патрика. Эксперименты ещё не были завершены, но те чудовища вполне могли справиться с Хьюго Брайтоном. 

Понтифик уже собирался окликнуть другого прислужника, стоявшего слева, но Хьюго, спокойно наблюдавший за ними, заговорил первым.

— Я услышал, что здесь собрались столь почтенные люди, и поспешил сюда. У меня тоже есть одно предложение. 

— Как ты смеешь! Здесь решается вопрос твоего наказания. У тебя нет права что-то предлагать! — Один из пожилых кардиналов, вскипев, вскочил на ноги, но Хьюго даже не подумал стушеваться и улыбнулся.

— Забавно. А кто вообще в этом зале обладает правом меня судить? И кто решает, у кого оно есть? Ах, только не говорите, что нынешний Папа, который отравил своего предшественника.

Эта фраза обрушилась на зал как гром среди ясного неба: один за другим послышались сдавленные вдохи. Потрясённым оказался и Тухрескан, который как раз тайком отдавал приказ своему человеку. С окаменевшим лицом он в упор посмотрел на Хьюго.

— Что за нелепицу ты несёшь? До какой степени ты собираешься погрязнуть в падении? Теперь ты ещё и Его Святейшество намерен оскорбить?! — Кардинал Харвис, сидевший по правую руку от Папы, тоже вскочил на ноги и разразился гневной тирадой.

Сосредоточенно глядя прямо на него, Хьюго швырнул материалы на стол, за которым сидели кардиналы.

— Найти доказательства было нелегко. Кто-то методично убивал всех причастных. Если бы паладины не поймали преступников, которые под видом грабителей проникли в Лакриму, чтобы выкрасть тело покойного понтифика, ничего бы не вышло. 

— Ч-что… что ты такое говоришь?.. — зароптали кардиналы. 

Рыцари встретились взглядами. По сравнению с Патриком, который едва сдерживал ярость, взор Хьюго — человека, стоящего в самом центре этих бедствий, — оставался холодным и ясным. Словно легендарный герой, не ведающий поражений, Хьюго укрепил решимость Патрика своим непоколебимым взглядом. 

— Как вы прекрасно помните, несколько месяцев назад были усилены меры безопасности из-за наглых воров, осмелившихся проникнуть в Лакриму, — начал Хьюго. (прим. пер. о ворах упоминается в 62 главе)

В тот день охрана святилища формально была обязанностью Седьмого рыцарского ордена, подчиняющегося непосредственно Кролу Хэтсу, но так вышло, что преступников задержал вице-командира Первого рыцарского ордена — Патрик Хемстерн. Воры проникли не в центральную часть святилища, а бродили возле усыпальницы святых. И именно там их заметил вице-командир Первого ордена, который проходил мимо по пути на тренировочную площадку.

Крол Хэтс, ссылаясь на то, что дежурство в тот день было обязанностью его подразделения, силой забрал пойманных Патриком преступников для конвоирования. Однако даже тот факт, что охраной занимались паладины из Седьмого ордена, всё равно не давал Второму Лампесу никакой причины так настойчиво забирать задержанных. Тем более — уводить преступников, которых надлежало содержать под стражей в темнице Лакримы. Да ещё и с одобрения самого понтифика…

Почувствовав неладное, Патрик проследил за ними — и в итоге сумел вызволить грабителей, которых заперли в горящем доме.

— Преступники уверяли, что хотели украсть пару священных реликвий, — продолжил Хьюго. — Но при них не было ни одной святыни. Зато знаете, что они выкрали?

Ухмыльнувшись, Хьюго вынул из внутреннего кармана нечто, обёрнутое в толстую кожу, и протянул кардиналу Вахелю, сидевшему к нему ближе всех. Кардинал с недоверием посмотрел на Первого Лампеса, но, не сумев подавить любопытства к содержимому свёртка, развязал верёвку и заглянул внутрь.

— Что это… а-а-а-а-а! — кардинал взвизгнул, когда на стол выпало что-то чёрное и тяжёлое. 

И неудивительно, поскольку это был язык. Причём он явно принадлежал покойнику, которого отравили сильнейшим ядом: плоть не просто посинела, а была иссиня-черной. 

— Ч-что… что это!

— Уберите немедленно!

Когда зловещий предмет плюхнулся на стол, некоторые кардиналы вскрикнули и начали звать стражу. Но стражники уже были заняты: они противостояли паладинам, прибывшим вместе с Хьюго, и потому никак не могли отозваться на зов. Впрочем, стоило остальным рыцарям получить весть о том, что сейчас происходит на совете кардиналов, и численное превосходство легко переломило бы ситуацию, какими бы сильными ни были сторонники Первого Лампеса.

Посреди этого переполоха Хьюго посмотрел на одного из кардиналов — того, чей побелевший от ужаса лик особенно бросался в глаза — и спросил:

— Кардинал Харвис знает, чей это язык.

— Н-не знаю! Откуда мне знать!

— Странно. «Грабители» утверждали, что выполняли ваш заказ.

— Ложь! Ты пытаешься очернить меня, кардинала, без единого доказательства?!

— Что ж, хорошо. Давайте посмотрим на это с другой стороны. Кому и зачем мог понадобиться этот язык? Язык мертвеца, отравленного ядом…

Когда Папа умирает, его тело на сто лет запечатывают в состояние мумии под действием «Благословения вечного покоя». Десятилетиями оно лежит в саркофаге под мощной магией, а затем, в день, когда в саркофаг помещают следующее тело, предшественник сгорает в Пламени Адеморса, навеки уходя в объятия Бога.

Причина, по которой тело хранят так долго, была проста. После смерти тело в саркофаге продолжает излучать оставшуюся в нём божественную силу. Эта сила, выходя наружу, сворачивается в жемчужину и остаётся внутри саркофага. Новый Папа проглатывает эту жемчужину и таким образом наследует дух и святость своего предшественника. Обычай жуткий, но благодаря ему папы могли передавать друг другу колоссальную мощь. Именно поэтому Тухрескан не мог избавиться от тела своего предшественника. И потому он приказал отрезать лишь язык — единственное доказательство отравления.

Он велел это своему человеку — кардиналу Харвису, которого сделал своей правой рукой, как только взошёл на папский престол.

****

Прим. пер. Я не могу понять, почему седьмой орден не забрал у воришек язык, чтобы Папа лично его уничтожил… Хотя вряд ли они думали, что воры выживут в пожаре и улика попадет в чужие руки, но все равно странно.