Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 162

161

Девушка растерянно смотрела на фигуру с серебристыми волосами. Как и подобало тому, кто назвал себя «Тенью», он непринужденно возник на границе света и тьмы. Появился так естественно, словно всегда там находился.

— Ты боишься выходить наружу, Роэллия? — спросил Тень, глядя на нее, пока она молча провожала его взглядом.

…Боится ли она выходить?

Роэллия медленно обдумывала его слова. Хьюго спрятал её в этом укромном месте и ушёл «разбираться с чем-то». Он сказал ей оставаться здесь, в безопасности, пообещав уладить все проблемы.

Да, возможно, в глубине души мне и правда страшно.

С тех пор как она стала Флоной, её жизнь превратилась в череду бегства и страха. Ей хотелось скрыться от обрушившейся на нее жестокости. Она ненавидела преследовавших её людей и до тошноты устала от бесконечной борьбы. Она была смертельно измучена. Ей хотелось лишь покоя — просто кануть в безмолвную черноту под землей. И Тень, уловив всё, что она чувствовала, спросил: это страх?

— Я… — Погрузившись в раздумья, она не сразу нашла, что ответить. Признать это не позволяла гордость, а отрицать — совесть: ложь застревала в горле.

Тень, ласково глядя на девушку, сел рядом и мягко произнес: 

— Тень всегда находится позади света. Тьма и свет неразрывны. Разве ты не знаешь: как нет тьмы без света, так нет и света без тьмы?

Голос звучал сладко, будто он рассказывал старую сказку, и Роэллия невольно вслушалась. Она не стала спрашивать, к чему он клонит, лишь молча смотрела на него.

— Не всё чёрное — грязно, и не всё белое — свято. Но люди легко поддаются очарованию света. Они заблуждаются, веря, что ослепительная белизна обязательно несет в себе чистоту и милосердие.

Тень протянул руку и показал ладонь, на которой вспыхнул белый огонек. Этот круглый, сияющий сгусток он опустил на густую сорную траву у подножия алтаря. В кромешной тьме разлилось сияние, и трава на мгновение сочно блеснула, но тут же начала стремительно сохнуть.

— И они не знают, что чем ярче свет, тем он беспощаднее.

Глядя, как ярко-зеленые листья становятся желтыми, она невольно протянула руку, прикрывая их ладонью. Тыльную сторону кисти обожгло жаром, но увядающая зелень снова начала оживать. Наблюдавший за этим Тень убрал свет.

— Некоторые люди воспользовались этим. Создали орден, поклоняющийся Солнцу, и перетянули на свою сторону тех, кого влекло его сияние. Они объявили себя едиными со светом, провозгласили себя святыми и возложили корону на голову самого преданного из своих последователей, провозгласив его королем.

Она сразу поняла: Тень говорит об основателе королевства Гарго. В его речах крылся ответ на то, почему Солнце осталось здесь единственным божеством и кому это было выгодно.

— Знаешь ли ты, что нужно существу без крыльев, чтобы взмыть ввысь? — Он прошептал это, помогая ей подняться, пока она ласкала траву, словно успокаивая ребенка: — То, на что можно наступить, чтобы оттолкнуться. Гарго называют государством с тысячелетней историей. И все это время трон занимает одна династия, а опорой ей служит единственный культ. Узколобая монархия, корыстное духовенство. И Луна с Цветком, вынужденные стать демонами ради них. Но посмотри. Кто же на самом деле был «злом»? То, что застаивалось веками, не замечая собственного гниения, наконец начало источать смрад. Неужели ты думаешь, что они топтали только Флон, чтобы взобраться так высоко?

В этот миг Тень закрыл ладонью ей глаза. Словно через взор бабочки, его видение наслоилось на её сетчатку.

— С-сейчас! Хватайте Лампеса и преступника!

Гулкий голос ударил по сознанию, и перед глазами развернулась картина — чудовища, королевские рыцари и паладины, сцепившиеся в кровавой схватке. Роэллия испуганно ахнула. Картинка завертелась, и среди этого месива из плоти и костей она увидела того, кого искала.

Хьюго!

В кольце защитных цепей стоял мужчина. В одной руке он сжимал меч, другой — поддерживал чье-то обмякшее тело. Роэллия узнала его мгновенно. Сердце отозвалось быстрее, чем она успела всмотреться. Это был Дитрих.

Она почувствовала, как сердце грохочет в груди, а сжатая ладонь дрожит.

«Даже твоего проклятого Дитриха я вытащу. Ради тебя я готов на что угодно, Роэллия».

Его голос, полный отчаянной решимости, отчетливо прозвучал в памяти. Окровавленный Дитрих и Хьюго, окружённый сотнями рыцарей, болью резали ей взгляд.

Нет, нет. Нет. Нет!

От тревоги дыхание сбилось. И в этот миг Роэллия с растерянностью осознала странное чувство, сотрясавшее её душу. Она не понимала, чего желает сильнее: чтобы брат выбрался невредимым или чтобы Хьюго победил и вернулся к ней. Она не хотела терять ни того, ни другого. Не могла допустить, чтобы кто-то из них стал жертвой.

В тот самый миг ярость, скорчившаяся в темноте, вновь зашевелилась.

Если я так и останусь здесь, под землёй, и потеряю их обоих — какой тогда смысл в жизни, которую мне с таким трудом удалось вернуть? В этом жалком существовании? Сжавшись в страхе, выживать за счёт чужих жертв.

Хьюго умолял её во что бы то ни стало жить. Он преклонял колени у её ничтожных ног, просил лишь об одном — чтобы она оставалась живой, и даже лизал её грязные стопы. Он вышел наружу, обуреваемый гневом ещё более сильным, чем её собственный. Он взвалил Дитриха на плечо и направил клинок против ордена.

Так… что же я делаю здесь?

Дитрих, пробравшийся ради меня через высокие стены королевского дворца, и Хьюго, обративший клинок против взрастившей его обители, — они сражаются, а я… что я делаю в этой тьме?

В груди, словно штормовые волны, бушевало волнение. Она прерывисто вздохнула и открыла глаза. Тень, все еще закрывавший ей обзор, склонился к самому её уху:

— Пора выходить, Роэллия.

Он взмахнул рукой — полоток раскололся, и вниз посыпалась земля. Бабочки, взмывшие ввысь, окружили девушку, закрывая обзор. Она взмахнула рукой — и в глаза ударил алый свет заходящего солнца. Коротко вздохнув, она медленно пошла по осыпавшейся земле и выбралась наружу.

Словно пробудившееся семя, маленькая женщина вышла из тьмы и вскинула голову к небу.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Дитрих, превратившийся в живое месиво, не мог держаться в седле, поэтому Патрик и Беатрикс из последних сил вливали в него исцеляющую силу. Хоть они и не были целителями уровня Лампеса, мастерство лучших рыцарей среди паладинов позволяло им обращаться со святой силой не хуже жрецов. Благодаря этому Дитрих смог немного прийти в себя.

— Почему… вы спасаете меня?.. — едва приходя в сознание, выдавил Дитрих, привязанный к Патрику веревками. Даже понимая, что обязан им жизнью, он не мог быть уверен в своей безопасности — он слишком хорошо помнил, как эти же люди напали на него и уведи сестру, словно загнанного зверя.

После побоев в королевском дворце в ушах стоял звон, и в недавней суматохе он не разобрал ни слова. Сознание ускользало, а перед глазами все плыло. Дитрих не мог не чувствовать, что его истерзанное тело ближе к смерти, чем к жизни. Он понимал: если его, вопреки всякой логике, спасают, значит, у паладинов есть какая-то цель.