Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 164

163

Подземелье оказалось куда глубже и темнее, чем помнил Патрик. Лестница тянулась бесконечно, а коридор, похожий на кротовую нору, с каждым пройденным шагом наполнялся всё более невыносимым смрадом. 

Когда от гнилого запаха, смешанного с характерным для подземелья сыростью, у него уже начала раскалываться голова, Роэллия остановилась.

Патрик, застыв на месте, посмотрел на принюхивающуюся Флону. В тот миг, когда она с явным отвращением нахмурила брови, бабочки, следовавшие за ней, пролетели мимо и устремились вперёд. Застоявшийся тяжёлый воздух пришёл в движение, и разъедающий ноздри смрад исчез в одно мгновение.

Прогнав вонь, бабочки, словно вызвавшись быть проводниками, вспорхнули дальше и, пролетев немного, остановились, трепеща крыльями. Место, которое искали паладин и Флона, было совсем рядом.

Роэллия вопросительно посмотрела на Патрика. Тот, узнав знакомые очертания входа, молча кивнул.

Гигантское копьё, вонзённое вертикально в самой глубине подземелья, куда не проникал ни один луч света, выглядело трагично и жалко — словно след разбитого войска. Вокруг длинного древка, опутанного мхом и лианами, виднелась осквернённая, тускло мерцающая тёмно-синяя святость.

Гнилая кровь… куда она делась?

Патрик нахмурился, замечая, что окружающее пространство выглядело немного иначе, чем он помнил. Чёрная кровь, прежде лужицей скапливавшаяся под копьём, исчезла, и уроборос, томившийся в глубине пещеры, тоже пропал. Кто-то в спешке пронёсся здесь, не успев стереть следы: лишь грязные отпечатки ног беспорядочно покрывали пол.

Паладин подошёл к пустой железной клетке. То, на что он не обратил внимания, когда спускался сюда вслед за Папой, теперь бросилось в глаза.

Разорванные лоскуты ткани…

Осматривая застрявшие вокруг решётки грязные клочья, Патрик побледнел. Расцветка и узор были ему знакомы.

Это… одежда паладинов.

Одеяние паладинов за последние десять лет дважды претерпевало изменения. Поскольку они были боевыми единицами, приходилось использовать особую ткань, и из-за проблем с поставками материалов и прочностью три года назад форму вновь изменили. Лоскут, который держал Патрик, относился к старому варианту обмундирования.

Поддавшись дурному предчувствию, он огляделся внимательнее и на этот раз заметил обрывки ткани, из которой шили форму нынешних паладинов. Патрик крепко зажмурился и стиснул зубы.

Значит, все уроборосы, заточённые здесь… были паладинами.

Сердце похолодело, и на него обрушилось невыразимое отчаяние. Даже при самом приблизительном подсчёте запертых здесь уроборосов набиралось больше двадцати.

За последние пять лет число паладинов, пропавших без вести или официально признанных погибшими в бою, составляло примерно семьдесят человек…

Треть тех, кого все эти годы считали мёртвыми, здесь превратилась в чудовищ.

Папа. О чём ты вообще думал, когда творил такое? И ты называешь всё это служением Ордену?

В тот миг, когда от ярости у него перехватило дыхание, женщина, до этого не сводившая взгляда с вонзённого в землю копья, пришла в движение. Вздрогнув, Патрик обернулся — Флона безо малейшего страха шагала туда, где прежде скапливалась чёрная кровь. Поняв, что это и есть жидкость, образующая Чёрные пятна, он в панике потянулся к Роэллии, но она оказалась быстрее. 

В тот миг, когда её ступня коснулась почерневшей земли, в глазах женщины ярко вспыхнула золотая Печать Святости. Окутывавший её тонкий аромат стал гуще, вокруг закружился лёгкий ветерок, и от кончиков её ног начала разливаться мягкая зеленоватая святость.

Даже Патрик, годами наблюдавший рядом с Хьюго бесчисленные чудеса, не смог вымолвить ни слова.

Святая сила, которую являл Хьюго, всегда была холодной и безжалостной. Его мощь неизменно подчинялась его воле и всякий раз использовалась только для полного уничтожения врагов. И потому эта жестокая, ледяная сила, вопреки всему, внушала им чувство надёжности. 

Но святость, которую излучала женщина, была иной. Она отличалась и от силы Хьюго, и от жара, что демонстрировали верховные жрецы Адеморса. Всё в ней было мягким и благоухающим. Она была тёплой и ласковой — настолько, что всё подземелье, прежде казавшееся сырым и зловещим, наполнилось спокойствием. Эта нежная мощь очищала гнилую землю и чёрную жидкость, скопившуюся на поверхности.

О, чёрт побери. Боже.

Патрик невольно задрожал и сделал шаг назад.

Лампес не лгал.

По словам Беатриса, Хьюго утверждал: «Флона — не такая, какой её описывает Орден». Что ту, кого заклеймили ведьмой, он видел очищающей Чёрную землю.

Он слышал это, но не верил. Считал, что всё преувеличено. Но Патрик ошибался. Всё, что говорил Хьюго, оказалось правдой.

Столкнувшись лицом к лицу с совершенно иной, незнакомой святостью, он ощутил, как все известные ему представления и убеждения рассыпаются на куски. И в тот же миг возможность, о которой он никогда прежде не смел даже думать, заставила его сердце дрогнуть.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Это… копьё Луны?

Роэллия, ступив на очищенную землю, остановилась перед огромным копьём, глубоко вонзённым в почву. Покрытое мхом, кустарником и пятнами крови, оно откликалось на неё, испуская синеватое сияние.

Чем ближе она подходила, тем сильнее копьё вибрировало, требуя, чтобы его скорее схватили. Глядя на него, Роэллия медленно протянула руку. В тот миг, когда холодное древко легло в ладонь, ей пришлось столкнуться с ледяной силой, что, подобно буре, хлынула внутрь неё.

Бушевавшая внутри копья сила, будто заявляя, что её истинный хозяин — не она, в какой-то момент резко остановилась. Напор изменился мгновенно, словно она вдруг обнаружила внутри Роэллии нечто скрытое.

Крепко зажмурившись, девушка нашла то место, где остановилась сила копья, терзавшая её душу. Там затаилась сила Хьюго Брайтона — та самая, которую он когда-то вложил в неё, чтобы усмирить её собственный неконтролируемый порыв. Сила копья, прежде сотрясавшая душу, словно необъезженный конь, теперь осторожно обволакивала накопившуюся внутри Роэллии силу Хьюго.

Когда два потока силы сплелись воедино, копьё наконец исторгло долгий стон. Собрав силу, Роэллия с трудом открыла глаза. К тому времени огромное копьё, ещё недавно содрогавшееся в яростной вибрации, уже сжалось и удобно легло в её ладони, будто изначально было создано для неё.

Глубоко вдохнув, она посмотрела на Патрика, который стоял, потеряв дар речи и не отрывая от неё взгляда, и, улыбнувшись, сказала:

— Теперь пойдём.

Спасать нашего Хьюго.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Едва по городу разнеслись вести о случившемся в храме, знать Гарго в спешке выставила перед своими особняками частные отряды и наглухо заперла толстые железные ворота.

Те, кто на протяжении лет щедро жертвовал Ордену, могли потребовать, чтобы рядом с ними находился паладин, однако такая роскошь была доступна только высшим аристократам Гарго.

Простолюдинам, лишённым всякой информации, оставалось в ужасе бежать домой, крича от страха при виде магических тварей и уроборосов, внезапно вырвавшихся из Лакримы. Заперев двери, они затыкали уши и дрожали, лишь бы не слышать, что творится снаружи.

По пути многие видели, как королевские рыцари мчатся к дворцу, но никто не осмелился окликнуть их и потребовать защиты. Все были заняты бегством, а уже потом, собравшись небольшими группами, со слезами и отчаянием задавались вопросом, что же, в конце концов, происходит.

— Д-давайте подождём! Рыцари из дворца сказали, что если немного подождать, всё уладится!

Так они говорили, но на самом деле никто в это не верил.

Всего несколько дней назад столицу парализовало нашествие чудовищ. Тот ад закончился лишь тогда, когда освободили Хьюго Брайтона, которого Орден держал взаперти в Башне Закалки. И вот теперь его снова увели — на этот раз во дворец. Именно это видели те, кто наблюдал, как королевские рыцари несутся через весь город. Человека, который должен был спасать их от чудовищ, увели рыцари короля.

— Чёрт возьми! Ни Ордену, ни дворцу верить нельзя. Т-теперь нам самим пора защищать себя!

— Неужели Бог нас покинул?

— Да что же мы такого сделали, за что с нами так?..

Отчаянные рыдания и крики становились всё громче.

Вооружённой страже с большим трудом удалось загнать беснующихся по городу магических тварей и уроборосов в один из уголков трущоб, но к тому времени жертв уже было слишком много.

Когда солнце село и город погрузился во тьму, страх людей достиг предела.