Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 87

Глава 87

— Вспомните тот вопрос, который вы задали мне.

Райнгар продолжил, не открывая глаз.

— О том, ради кого мы плачем, когда умирает близкий человек.

Сказав это, он замолчал. Женщина в его объятиях тихо слушала. Видимо, она помнила их разговор в саду в ночь рыцарского турнира.

«Но теперь я не уверена. Жалела ли я братьев... или себя, потерявшую их».

Теперь Райнгар понимал. Понимал, почему ее голос так врезался ему в память.

— Тогда я, конечно, думал, что плачу по Эриху. Потому что мне было его жаль. Жаль, что он умер в таком возрасте, жаль, что его убили. Жаль, что он не продержался еще один день, ведь это была последняя битва.

— …

— Но с того дня я много думал об этом.

— …

— Мне кажется, я плакал, потому что мне было жаль себя.

Мертвые не плачут. Скорбеть о потере — удел живых.

Он улетел свободным, а я остался один. Его здесь нет, а я уже скучаю. Теперь мы больше никогда не увидимся.

— ...Мне было жаль себя, оставшегося в одиночестве.

Эти слова царапнули горло, как колючки. По телу пробежали мурашки, и Райнгар прижал женщину еще крепче.

Аннет в его объятиях на мгновение замерла, а затем рука, гладившая его голую спину, осторожно ощупала кожу. Она так и не спросила, откуда у него эти шрамы.

Она ни разу не упомянула о доказательствах верности, оставленных на его теле. При мысли об этом во рту у Райнгара стало горько.

— Позже вы встретитесь в загробном мире.

— ...Вряд ли.

— Говорят, те, кто тоскует друг по другу, обязательно встречаются.

— Кто знает.

Он со вздохом поднял голову и встретился взглядом с Аннет. Стоило ему погладить ее мягкую щеку, как все тревожные мысли улетучились. Верность, ад — теперь казалось, что всё это не имеет значения.

— Думаю, мы не встретимся.

— …

— Эрих наверняка в раю, а мне суждено отправиться в ад.

Он усмехнулся, пробормотав это с самоиронией. Какое значение имеет, куда он попадет после смерти? Да и с Эрихом, пожалуй, лучше больше не встречаться — для блага обоих.

— ...Жалеете?

— Да.

— Что попадете в ад?

— Что сказал «всего на одну ночь».

Аннет заморгала круглыми глазами. Это было так мило, что Райнгар невольно рассмеялся.

— Раз уж всё равно гореть в аду, не обидно ли будет за одну ночь? Надо прийти раз сто, чтобы не было так досадно.

— ...Тогда приходите сто раз.

— Не уверен, что ни разу из ста не попадусь.

Он сказал это как шутку, но был абсолютно серьезен. Ему не хватит ни ста, ни тысячи ночей. Но он не мог постоянно подвергать ее такой явной опасности. Если он будет следовать только своим желаниям, он в конце концов убьет ее.

— Если нас поймают вот так, смерть будет довольно мучительной.

— Ничего страшного.

— Вы же говорили, что боитесь боли.

— Мне всё равно.

— Откуда такая смелость?

— Если умрем, встретимся в загробном мире.

Райнгар, игриво гладивший ее по щеке, остановил руку. Ее влажные глаза смотрели прямо на него.

— Потому что я тоже попаду в ад, — прошептала Аннет.

Райнгар не нашел, что ответить, и просто смотрел в ее глаза. Видя мерцающее в них пламя, он подумал:

Если так, то, наверное, упасть в ад тоже неплохо.

Если я смогу вот так обладать тобой, то даже ревущее пламя покажется мне ослепительным полем красных цветов.

Он знал, что это безумная мысль. Он не понимал, сошел ли он с ума оттого, что совершил безумный поступок, или совершил безумный поступок, потому что уже давно был безумен, но причинно-следственная связь его больше не волновала.

По крайней мере, в этот момент Райнгар верил, что не пожалеет, если отдаст этой женщине всё. Он был готов к тому, что эта женщина заберет у него всё. Казалось, только эта мысль, только это чувство, ясное как пламя, имеет хоть какую-то ценность.

Никогда прежде он не испытывал столь слепой жажды.

Поэтому он снова бросился к Аннет, притянул ее к себе и впился в ее губы. Стоило ему почувствовать их мягкость, как внизу живота снова заныло.

При мысли о том, что эти красивые губы брали в рот член ее мужа, его одновременно охватили возбуждение и отвращение. Проклиная человека, который посмел приучить ее к такому, Райнгар жадно целовал ее. Сколько бы он ни стирал следы, ему всё еще было мало.

Он целовал ее так, словно хотел проглотить, попутно гладя ее спину и талию. Мягко сжав ее ягодицы поверх ткани и плотно прижавшись к ней бедрами, он почувствовал, как Аннет извернулась и отвернула голову. То, что она прервала поцелуй, не так разозлило его, как ее попытка вырваться из его объятий.

— Сэр...

— Я еще не закончил.

Он прошептал это, встретившись с ней взглядом, и Аннет посмотрела на него с растерянностью. Сквозь их смешавшееся дыхание тонкой струйкой пробивался звук лютни. Выдержав паузу, словно давая ей прислушаться, Райнгар снова обхватил ее шею.

— До тех пор, пока звучит эта музыка.

Желая, чтобы лютнист играл всю ночь напролет, он снова прижался губами к ее шее. Аннет лишь вздрогнула плечами, но не отстранилась и не попыталась вырваться.

Обнимая ставшую покорной женщину, Райнгар задрожал от горячего чувства удовлетворения. Пусть эта радость полного обладания — лишь иллюзия, сейчас он хотел обманываться.

Поэтому он начал ласкать ее смелее. Он задрал подол ее сорочки и запустил руку внутрь. Мягко сминая нежные, упругие ягодицы и посасывая ее губы, он думал, что сейчас сойдет с ума. Ах. Мысленно застонав, он приподнялся, оказавшись над ней.

Аннет, тяжело дыша, посмотрела на него. Райнгар, не спрашивая разрешения, обхватил ее за талию и стянул сорочку. В первый раз он забыл об этом из-за возбуждения и напряжения, но в последние несколько месяцев это было одним из его самых заветных желаний. Увидеть Аннет полностью обнаженной.

Когда он стянул сорочку через ее голову, Аннет на мгновение растерялась, но затем послушно подняла руки, помогая ему. То, как она, оставшись без одежды, прикрыла грудь руками, не зная, куда деваться, было очаровательно. Райнгар со смешком, похожим на вздох, окинул взглядом ее тело.

Белое, нежное тело без единого шрама казалось видением. Как человек может быть таким миниатюрным и красивым? Хотя он никогда не видел тел других женщин, он был уверен, что только Аннет обладает таким безупречно прекрасным телом.

Убежденный в этом, он ласкал ее тело взглядом, а затем посмотрел ей в глаза. То ли потому, что они оба были теперь одинаково обнажены, то ли потому, что уже стали близки, оба были гораздо спокойнее, чем в первый раз.

В их встретившихся взглядах не было прежнего напряжения. Это едва уловимое, но явное изменение, осознание того, что они теперь принадлежат друг другу, снова заставило Райнгара затрепетать.

Он мягко отвел руку, прикрывавшую ее грудь, и перед ним предстала круглая грудь. Когда он осторожно сжимал и разминал ее, белая плоть выступала между его пальцами. Как человеческое тело может быть таким мягким? Райнгар всё еще не мог поверить в эти ощущения.

— Ах...

Когда он потер пальцем розовый сосок, Аннет вздрогнула. Обнажив и вторую грудь, он прижался к ней губами и начал сосать; из ее рта вырвался тонкий стон.

Это было так красиво, что он начал ласкать ее еще настойчивее, и Аннет, извиваясь, попыталась оттолкнуть его. Легко подавив это робкое сопротивление и продолжая работать языком, Райнгар возбуждался всё сильнее.

Ему хотелось, чтобы Аннет испытала еще большее наслаждение. Ее возбуждение заводило его самого, но больше всего ему хотелось подарить ей максимум удовольствия.

Возможно, он просто хотел доказать, что он лучше того другого мужчины, которого она знала. Как бы он ни старался об этом не думать, факт наличия у Аннет мужа сидел занозой в его сознании, и он ничего не мог поделать с тем, что это пробуждало в нем низменную жажду соперничества.

Поэтому Райнгар старался запомнить, на какие ласки и в каких местах Аннет реагирует острее всего. Помяв и обцеловав обе груди, он спустился ниже. Раздвинул ее сомкнутые бедра и уткнулся лицом между ними. Когда он раздвинул мягкие волоски и коснулся губами плоти, тело женщины дернулось.

— Сэр...

Райнгару казалось, что лоно Аннет похоже на инжир. Пушистая кожица, скрывающая красную мякоть, и липкая, тающая во рту текстура — всё было очень похоже. Принявшее его однажды, это место было влажным, мягким и сладким на вкус. Теперь он знал, где и как нужно лизать.

— Ах...

Аннет всё это время изо всех сил старалась не издавать ни звука, но в какой-то момент уткнулась лицом в подушку. Сэр, сэр, сэр, — тонко молила она, а затем вдруг начала звать его по имени.

Райн, Райн, Райн. Этот приглушенный звук, чтобы никто не услышал, был таким прекрасным, что Райнгар еще быстрее задвигал языком по бугорку внутри. До тех пор, пока жидкий сок, словно фруктовый нектар, не потек вниз, обильно смачивая внутреннюю сторону ее бедер.