Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 74

«Может быть, мы могли хотя бы случайно столкнуться во время прогулки по саду?» — вспоминала Аннет свои строки. Несомненно, Рейнгарт нарочно заглянул в особняк.

Как я уже говорил, до окончания дневных обязанностей я в поместье не появляюсь.

Слова звучали так, будто встреча вовсе не состоится.

Мне кажется, одного взгляда хватило бы, чтобы унять тоску… как вы думаете?

Значит, даже таким способом он искал встречи.

Чем яснее становилось это намерение, тем сильнее Аннет охватывал стыд. Смятение было столь мучительным, что взгляд так и не поднялся. Лишь после того как Рейнгарт завершил разговор с Луизой и отвернулся, Аннет украдкой взглянула ему вслед, однако и на это не хватило решимости.

— Мы как раз говорили об Альбрехте, и тут вовремя явился герой.

«Мне хотелось смотреть дольше. Я даже лица толком не увидела. Отчего же растерялась так нелепо?»

Сдержав вздох, Аннет остановилась у куста розмарина. Ветви, почти равные по высоте, источали характерный аромат.

Она отломила кончик густо разросшегося побега, и свежий запах перешёл на кончики пальцев. Во время прогулок Аннет издавна имела привычку срывать травы или цветы и идти, вдыхая их благоухание.

Сегодня компания Луизы заняла лавровую аллею, потому путь лёг в противоположную сторону. Можно было направиться к северной части, ближе к крепостной стене, однако шаги привели к перголе неподалёку от главного корпуса.

Железную конструкцию оплетали плетистые розы; прежде они расцветали ярко-алым, словно ниспадающий водопад, но теперь пышные гроздья уже осыпались. И всё же Аннет знала, что через два месяца цветение повторится. Южные розы, как говорили, распускаются трижды — ранней весной, в начале лета и вновь к ранней осени.

— Говорят, если жить в поместье Трисен, розы можно видеть трижды в год. Было бы совсем прекрасно, расцветай пионы так же часто… Впрочем, и тут найдётся выход: стоит лишь объявить розу своим любимым цветком.

Аннет вспомнила, как оживлённо болтала в своих покоях в королевском дворце Кингсбурга — вскоре после возвращения из великого поместья лорда Трисена позапрошлой осенью.

Тогда сердце было переполнено мечтами о браке. Аннет была уверена, что наконец обрела достойного супруга, что нашла совершенного мужчину.

— Я хочу выйти замуж за герцога Фербранте, матушка. Он мне по-настоящему дорог. Никого прежде я не любила так сильно.

Ничего не понимала.

И теперь, всякий раз возвращаясь к тем дням, Аннет испытывала тошноту от собственной наивности. Отвращение вызывала девушка, очарованная добротой и красотой незнакомца. Как могла она столь безоглядно влюбиться в человека, готового привести её к гибели?

Будь в ту пору Аннет хоть немного мудрее, возможно, всё удалось бы предотвратить. Если бы нашёлся взгляд, способный распознать лесть и ложь узурпатора.

— Он мне по-настоящему дорог.

Но глупая девятнадцатилетняя принцесса была всего лишь муравьём, упавшим в горшок с мёдом, — опьянённой сладостью, неспособной увидеть ничего вокруг. Подойдя к узурпатору ближе всех, принцесса так и не уловила запаха обмана. Слепая.

Аромат розмарина, поднесённый к лицу, внезапно показался неприятным, и Аннет задержала дыхание. В груди заныло, будто вновь разошлась старая рана. В этой острой боли всплывал не образ узурпатора. Перед внутренним взором возник Рейнгарт — лицо, склонённое над Аннет в темноте.

— И что же ты хочешь от меня?

Лицо, искажённое мукой. Губы, отчаянно сталкивающиеся в поцелуе. Руки, прижимающие так крепко, словно готовы сокрушить всё тело.

— Что же ты… хочешь, чтобы я сделал…

В тот миг Аннет была уверена: Рейнгарт питает к ней чувства. А значит, и этот мужчина столь же неразумен, как когда-то она сама. В его распоряжении не оказалось взгляда, способного распознать соблазн и ложь.

Не обладая мудростью, он поддался сладким речам и слезам. Глупо.

— Я люблю вас. Правда.

Не зная, что перед ним женщина, способная погубить.

Погружённая в мысли, Аннет медленно бродила возле перголы, стараясь идти как можно неторопливее. Плетистые розы с густой тёмно-зелёной листвой были сплошь покрыты жёсткими шипами.

В другой части заднего сада журчал фонтан и пестрели пышные клумбы, однако Аннет оставалась у колючих лоз. Не прошло и долгого времени, как из главного корпуса появился Рейнгарт.

С той самой минуты, когда он вновь ступил в сад, Аннет это ощутила. Одних лишь шагов по каменной кладке было достаточно, чтобы узнать их. Аннет понимала и то, что визит в особняк не имел особой цели, и что вскоре Рейнгарт возвратится в военный лагерь.

Он шёл прямо, не замедляя шага. Лицо сохраняло спокойствие, однако взгляд скользнул в сторону перголы. Аннет, стоявшая под навесом, встретилась с этим взглядом. Между ними оставалось около десяти шагов — расстояние надёжное, безопасное. Через эту меру разделения взгляды соприкоснулись.

Мгновение длилось недолго, но оказалось достаточным. Мужчина не остановился; лишь в уголках губ на миг мелькнула улыбка. Значит, Рейнгарт понимал. Понимал, почему Аннет оказалась именно здесь. Почему медлила под розовыми плетями, на которых не осталось ни единого цветка.

Жар вновь залил лицо. Казалось, под рёбрами гремит большой барабан — глухо, настойчиво, так что перехватывает дыхание.

Аннет продолжала смотреть вслед удаляющейся фигуре. Мужчина, только что позволивший себе лёгкое движение губ, теперь шёл так, будто вовсе не заметил присутствия женщины.

На тунике, надетой после учений, темнели пятна пота; руки оставались пустыми. Заглянув в сад без всякой надобности и столь же непринуждённо покинув его, Рейнгарт оставил после себя лишь удаляющуюся спину. Аннет бессильно усмехнулась.

«Глупец. Ничего не понимает».

Слёзы подступили так неожиданно, что она запрокинула голову. Сквозь переплетение колючих ветвей проступало ясное синее небо. Солнце позднего лета сияло ослепительно, до боли в глазах. Конец августа.

Какого цвета будет здешняя осень? Мысль мелькнула и тут же была отвергнута как бессмысленная. Быть может, до наступления этой осени её уже не станет.

***

Сейчас из моих покоев доносится звук вашего молота. Сегодня вы вновь задержитесь в кузнице до позднего часа? Здесь удары звучат достаточно тихо, чтобы не тревожить слух, однако солдатам в лагере шум может показаться докучливым. После изнурительных упражнений кто-то, вероятно, желал бы уснуть пораньше.

Я была рада, что вы заглянули в сад. Даже короткая встреча подарила мне хорошее настроение на весь день. Не могли бы вы и впредь иногда заходить в часы послеобеденного отдыха? Короткий сон в спальне придаст вам сил.

***

Если подобный шум мешает уснуть, значит, тренировки были недостаточно тяжёлыми. В таком случае днём следует увеличить нагрузку. Впрочем, даже без стука молота солдаты в казармах не ложатся рано. Болтовня и игра в кости занимают вечерние часы. Азартные игры в лагере запрещены, однако на несколько медных монет начальство обычно закрывает глаза.

Я не имею привычки спать днём, но, возможно, изредка появится повод зайти в покои. Прогулки по заднему саду полезны для здоровья, не пренебрегайте ими.

***

Берта Рот редко наведывалась во флигель. Особой необходимости не возникало, но даже случайные посещения оставляли неприятный осадок. Главный корпус или отдельное крыло — всё принадлежало графскому дому, однако странное чувство обиды и досады не покидало.

Отчего же младший сын до сих пор занимает это место?

Дитрих, пусть и являлся сыном графа, был также рыцарем, принёсшим вассальную присягу. По всем правилам надлежало бы получить лен за пределами крепости, возвести собственный дом и содержать семью самостоятельно.

То, что младший сын, уже имеющий собственных детей, по-прежнему жил в родовом поместье, было следствием колебаний графа, который до сих пор взвешивал достоинства обоих наследников. Однако пока право назначения преемника оставалось в его руках, Берта не смела выражать недовольство. Оставалось лишь и дальше исполнять роль надёжной старшей невестки, доказывая, что именно она достойна стать следующей графиней. Но даже при всём этом ощущение несправедливости и горечи не покидало.

Если Фолькер не будет официально назван наследником, старшему сыну Берты, её любимому первенцу, предстоит начать путь оруженосца. И после изнурительных лет обучения вовсе не гарантировано рыцарское звание; в таком случае юноша станет вассалом какого-нибудь землевладельца и будет жить при чужом дворе.

Без законной супруги и потомства, скитаясь по домам любовниц, окончит жизнь в одиночестве — одна мысль об этом приводила Берту в ужас. А ведь ребёнок родился старшим внуком графа.

Берта вышла замуж за Фолькера исключительно потому, что тот был первенцем. Иного основания не существовало: низкорослый мужчина, узколобый, словно упрямый осёл, едва ли мог привлечь.

Даже если среди рыцарей или стражи попадался достойный внимания мужчина, Берта неизменно отводила взгляд, не желая давать повод для пересудов. Стоило Дитриху заподозрить что-либо, и младший брат без колебаний поставил бы под сомнение происхождение её двух сыновей. Потому мысль о любовнике откладывалась до того дня, когда Берта станет графиней.