Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 82

— Вот так. Прижимаешь конец и втягиваешь.

Граф, словно показывая пример, поднёс трубку к губам, и дворецкий ловко поднял жаровню. Рейнгарт внимательно наблюдал, как щёки мужчины вваливаются от глубокого вдоха.

Редкие каштановые волосы, голубые глаза. У обоих сыновей Галланта были такие же глаза — только у Эриха взгляд оставался тёмным.

— Теперь попробуй.

Рейнгарт, повторяя движения графа, взял трубку в рот и коснулся наконечником жара. Ощущая тепло, ударяющее в лицо, Рейн втянул дым раз, другой, третий — и табак загорелся. Первый глубокий вдох вызвал лёгкое головокружение.

— Ну как?

— …Немного кружится голова.

— С первого раза всегда так.

Галлант громко рассмеялся, жестом отпустил дворецкого, и в комнате остались только двое, сидящие друг против друга за столом.

В странной, напряжённой тишине Рейнгарт посмотрел на трубку в своей руке. Сухость во рту и лёгкая тяжесть в голове не приносили удовольствия, тогда как граф, казалось, наслаждался каждым вдохом.

Каждый раз, когда Галлант втягивал дым, кончик трубки вспыхивал алым. Говорили, что благородные господа обсуждают важные дела, раскуривая табак. Рейнгарт из вежливости старался поддерживать ритм беседы.

— Понравился ли тебе приём?

— Я бесконечно благодарен. Милость владыки так велика, что мне нечем отплатить.

— Отчего же нечем. Ты уже отплачиваешь.

Галлант положил трубку на край пепельницы и поднял кубок с вином. Перед Рейнгартом тоже стояла чаша, но Рейн к ней не притронулся.

— Разве ты не стал лучшим рыцарем рода Рот, как я и ожидал? Отличился в Северном походе, возвысил мою честь. Долг ты возвращаешь достойно.

Долг. Затуманенное дымом сознание вдруг прояснилось. Не отцовская забота — долг. Сдерживая вспыхнувшую надежду, Рейнгарт внимательно посмотрел на графа.

— Постарайся наладить отношения с церемониймейстером Байделем.

Галлант резко сменил тему. Церемониймейстер Байдель… Рейнгарт вспомнил высокого мужчину с редеющими волосами и шеей, вытянутой, как у цапли, — того самого, что привёз из Эбена брачный договор виконта.

— Этот человек станет твоим союзником. Вернувшись в Эбен, будет следить за здоровьем виконта. До свадьбы виконт может умереть, поэтому лучше подготовиться заранее.

— …Неужели его состояние настолько тяжёлое?

— Кто способен знать срок человеческой жизни? Лишь боги ведают.

Галлант вздохнул, будто священнослужитель, смирившийся с судьбой, и продолжил:

— Если виконт окажется при смерти, немедленно отправляйся в Эбен и возьми под защиту невесту.

Ясный взгляд встретился со взглядом Рейнгарта.

— Желание передать род по женской линии — прихоть самого виконта. Братья, кузены, вассалы думают иначе. Разве им трудно избавиться от одной юной девушки? Пока наследница не попала в чужие руки, ты должен завладеть ею.

— Но возраст дочери виконта ещё… до восемнадцати лет брак невозможен.

— Достаточно разрешения Императора. Если я попрошу, он окажет содействие.

Упомянув Императора, Галлант сделал паузу, будто намеренно усиливая значение сказанного. Поднёс трубку к губам, глубоко втянул дым и медленно выпустил длинную струю. Ни малейшего признака опьянения в этом человеке не было.

— После свадьбы постарайся как можно скорее обзавестись сыном. Пусть молодая владычица рожает тебе детей одного за другим. Тогда никто не сможет ослушаться. Чтобы вассалы признали тебя, наследником должен стать твой собственный отпрыск.

Только теперь Рейнгарт понял, зачем граф пожелал остаться с ним наедине. И вместе с этим осознал, насколько жалким был сам.

Рейн был всего лишь рыцарем, привыкшим к бою на мечах и копьях, но не к политическим играм. Рейнгарт даже не подозревал, что за этой помолвкой скрывается куда более ожесточённая борьба, чем казалось. Не знал и того, что в любой день может поступить весть о тяжёлой болезни виконта — и тогда придётся немедленно отправиться в Эбен. Как и того, что Рейнгарту предстоит оберегать юную невесту, пока не появится ребёнок его крови.

— Если всё сложится именно так, Рейнгарт, настанет день, когда ты будешь править Эбеном.

Галлант Рот указал на собеседника рукой с трубкой. Рейнгарт выдержал этот взгляд и спокойно привёл мысли в порядок.

Виконту Эбена был нужен человек, который защитит дочь после его смерти и обеспечит продолжение рода по его крови — именно поэтому и была заключена эта помолвка. Пышный приём, устроенный графом Ротом, и приглашение многочисленных дворян служили одной цели — придать союзу официальный характер.

Но зачем это самому графу? Что намеревался получить Галлант?

— Когда этот день придёт, чем я смогу послужить своему господину?

Произнеся эти слова с должной преданностью, Рейнгарт почти не сомневался в ответе. Возможно, Рейн давно всё понимал. Галлант всегда был человеком расчёта — привыкшим к числам и выгоде настолько, что даже собственных детей, казалось, взвешивал на весах пользы.

Рейнгарт давно чувствовал: то, что граф даёт ему, — не отцовская забота, а нечто продиктованное целью и расчётом. И всё же Рейн хотел верить в обратное. Желание обладать тем, что никогда не принадлежало, оказалось лишь иллюзией, созданной сердцем.

— Прошу, отдайте приказ. Я исполню всё, что пожелает мой господин.

— Об этом поговорим позже. Даже после свадьбы будет не поздно.

Галлант отвечал осторожно, словно нарочно сдерживая слова. Но довольная улыбка ясно показывала: в уме уже ведётся счёт.

И тогда Рейнгарт решил больше не молчать.

— Осмелюсь и я обратиться к владыке с просьбой.

— Говори.

— Я хочу узнать о своей матери.

Стоило Рейнгарту произнести слово «мать», как сердце на мгновение словно одеревенело. Не отводя взгляда от графа, стараясь уловить малейшее изменение в лице и глазах собеседника, Рейн продолжил:

— Мне известно лишь имя. Была ли у неё фамилия, в какой деревне жила, кто были её родители — я ничего не знаю. Если мой дед по материнской линии ещё жив, я хотел бы встретиться с ним.

Ложь. Рейнгарт не знал даже имени матери. Когда ещё оставались люди, знавшие женщину, Рейн был слишком мал, а когда вырос настолько, чтобы задаваться вопросами, уже не осталось никого, кто мог бы рассказать правду. В памяти сохранились лишь смутные, едва различимые имена — всё, что осталось от прошлого.

— В такой день, как сегодня, мне вдруг подумалось… как было бы хорошо, если бы и у меня была кровь, к которой можно вернуться.

Произнеся это, Рейнгарт опустил глаза, будто пряча истинную причину вопроса. Некоторое время Рейн смотрел на струйку дыма, поднимающуюся от трубки, затем снова поднял взгляд. Граф помолчал, словно обдумывая ответ, и наконец сказал:

— Хорошо. Я велю дворецкому всё разузнать.

— Вам неизвестно имя моей матери?

— …Неизвестно.

— Значит, вы, лорд… не мой отец?

Слова вырвались неожиданно легко, и это удивило самого Рейнгарта. Слишком просто — почти без усилия.

Лицо Галланта Рота, напротив, заметно окаменело. Граф медленно положил трубку на пепельницу и снова посмотрел на собеседника.

В этом взгляде сквозило изумление и раздражение — дерзость вопроса, брошенного прямо в лицо, была очевидна. Возможно, графа задело и то, что Рейнгарт начал с расспросов о матери, лишив возможности уклониться ложью.

Все эти мысли и расчёты Рейнгарт видел ясно, почти пугающе отчётливо.

— Рейн.

Граф тихо произнёс имя.

— Ты мне почти как сын.

Поздняя, натянутая улыбка Галланта и эти уверенные слова пронзили сердце.

— Разве ты не молочный брат Эриха? Брат моего сына — и для меня сын. Было бы хорошо, если бы и ты смотрел на меня как на отца.

— ……

— О подготовке к свадьбе не тревожься. Я устрою всё не хуже любого родителя. Какой смысл искать кровь твоей матери — не знаю, но раз уж ты желаешь, пусть будет так.

— ……

— С самого твоего рождения я кормил, одевал и обучал тебя. Теперь намерен сделать из тебя владыку. Разве этого недостаточно, чтобы считать меня более достойным называться отцом, чем того незнакомца, чьего лица ты даже не знаешь?

Слова, в которых смешались уговоры, снисходительная забота и самодовольная настойчивость, лишь скользнули мимо слуха. В ушах Рейнгарта гремел только собственный бешено бьющийся пульс.

Рейн столько лет стремился услышать — «я твой отец, ты мой сын», — и теперь, когда всё оказалось тщетным, тело дрожало от напряжения.

— …Разумеется, лорд. Вы правы.

На месте разбившейся мечты вдруг поднялась странная радость. Цель, сделавшая Рейнгарта тем, кем он стал, исчезла — и вместе с этим нахлынуло пугающее чувство освобождения. Казалось, Рейн превратился в коня, сорвавшего узду, и теперь способен мчаться куда угодно.

«Неужели именно этого я и желал? Стать внебрачным сыном графа. Быть признанным частью этого рода. Зачем мне вообще было нужно всё это…»

То, что когда-то казалось единственным путём, теперь обернулось оковами. Рейнгарт всю жизнь был связан пустотой и обманом. Осколки разрушенной мечты оказались столь ничтожны, что Рейн едва сдержал горькую усмешку.

— Осмелился проявить дерзость. Прошу прощения.

Как и подобает верному рыцарю, Рейнгарт склонил голову. Разумеется, Рейн. Я прощаю. Ответ графа прозвучал именно так, как и ожидалось. Галлант поднял кубок — и Рейнгарт, взяв свою чашу, ответил тем же жестом. Рейн поклялся любой ценой отплатить за долг перед домом Рот, дать графу всё, чего тот пожелает.

«Значит… хотя бы одна ночь».

Рейнгарт положил трубку на край пепельницы. Глядя на тихо вьющийся дым, Рейн вспомнил Аннет. Чем сейчас она занята? Когда завершатся светские беседы знатных дам? В какой час лучше всего тайно пробраться в ту комнату?

Мысли текли без тени вины. Коснувшись губами бренди, Рейнгарт ощутил, как жажда в горле лишь усиливается. Единственный нравственный рубеж уже был преодолён — и остальные запреты больше не имели значения.