Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 78

— Спасибо, что беспокоитесь, но со мной всё в порядке.

— …

— Может, продолжим разговор у меня? Здесь ведь опасно.

— …

— В рыцарских повестях герои запросто пробираются в покои знатных дам.

Бросив небрежную приманку, Аннет опустила взгляд к его губам. Смотреть в глаза было страшно — казалось, будто мысли окажутся прочитаны. Но, вопреки ожиданию, оторваться от этих губ тоже не получалось.

«Поцеловать первой? Если приподняться на носки, дотянусь ли? А если тогда он вновь поцелует так, словно хочет поглотить, как в прошлый раз…»

«Пусть бы так и было. Пусть снова обнимет и поцелует, как тогда».

— Почему именно я?

Когда Рейнгарт задал вопрос, Аннет всё ещё смотрела на его губы. Медленно подняв взгляд и встретившись с глазами, она ощутила, как сердце забилось быстрее. Это было предчувствие — почти угроза, словно нечто пугающее приближается.

— Что вы имеете в виду?

— Вы ведь говорили, что любите меня.

— Люблю...

— Почему?

От прямоты вопроса Аннет замолчала. Пронзительный взгляд мужчины будто сжимал горло. 

«Почему он нравится? Зачем вдруг спрашивать об этом?»

«Неужели понял, что всё ложь? Если не назвать убедительную причину, он уйдёт?»

— Потому что…

В голове словно опрокинули кувшин с молоком. Всё перед глазами побелело, и первым всплыло воспоминание о поцелуе.

Когда Аннет вручила победный поцелуй на ристалище. Палящее солнце, рёв толпы. Высокий мужчина в сверкающих серебром доспехах. Липкая от пота кожа и запах разгорячённого тела. Тот миг, когда губы коснулись — и весь мир вдруг стих.

Аннет попыталась собрать вспыхнувшие образы воедино. Причина, по которой Рейнгарт ей нравится.

— Потому что вы… герой?

Глаза Рейнгарта едва заметно сузились. Похоже, ответ не пришёлся по душе. 

«Надо было сказать увереннее», — с досадой подумала Аннет, когда он заговорил.

— Пусть я и не совсем герой, но даже если допустить нечто подобное — разве это тот подвиг, которым могла бы восхищаться принцесса?

— Я имела в виду турнир… 

— Турнир?

— Да. Вы же герой Рота.

— А… Не знал, что вы настолько гордитесь этим местом.

Рейнгарт тихо усмехнулся, однако взгляд остался холодным и острым. «Хватит пустых слов, скажи правду» — предупреждение, скрытое в глазах, давило, но Аннет не могла отвернуться: пальцы под подбородком удерживали лицо. Стоило только отвести взгляд и казалось, Рейнгарт решит, что всё ясно, и уйдёт.

«Ну же, Аннет, подумай. Почему тебе нравится этот человек?»

Мысли заметались. Потому что красив? Силен? Добр? Слова находились, но ни одно не охватывало его целиком. Ни одно не отзывалось в сердце.

— Потому что вы со мной заговорили.

Именно эти слова вырвались первыми — без раздумий, без попытки придать им форму.

— Вы нашли для меня словарь, учили меня трисенскому языку… и ещё… сохранили в тайне, что я выходила за пределы замка…

Скованная мужским взглядом, Аннет говорила всё, что всплывало в памяти. Тайные разговоры, записки, снисходительность к её неожиданным визитам в кузницу. Он чистил её грязные туфли, делился инжиром, помогал обмануть стражу.

Аннет перечисляла каждую мелочь, надеясь, что хотя бы одна окажется для него достаточной причиной. Если подобные пустяки способны стать поводом для чувств, у Аннет таких причин было слишком много.

— И сейчас… вы ведь пришли увидеться со мной.

Только произнеся это, она умолкла. Лёгкое, сбивчивое дыхание выдало внезапное осознание — почему чувства к этому человеку такие путаные.

Аннет просто не могла возненавидеть Рейнгарта. Потому что он хороший человек. Потому что предавать того, кто помогал, дурной поступок. Нельзя было бросить в пламя ненависти того, кого невозможно ненавидеть, и потому сердце металось, мучилось, путалось.

Даже сейчас Аннет насторожённо прислушивалась: не войдёт ли кто-нибудь в библиотеку. Мысль о том, что из-за неё Рейнгарт может пострадать, сжимала грудь.

Можно сколько угодно убеждать себя, что разоблачение ещё не настало, можно повторять, что перед ней лишь рыцарь узурпатора и вассал Галланта, но стоило вспомнить хоть что-то о нём, как пламя ненависти неизменно угасало.

«Так кого же следует проклинать — его или себя?»

— Вы хорошо ко мне относитесь… поэтому я вас и люблю.

Собравшись с духом, Аннет протянула руку. Осторожно коснулась щеки — Рейнгарт не двинулся. Не отстранился, не отверг прикосновение, просто позволил коснуться лица. Аннет не могла честно признаться себе, что чувствует — радость или печаль.

— Так что… во всём виноваты вы.

«Почему ты оказался хорошим человеком и сделал меня такой? Почему шаг за шагом снова заставляешь бояться? Я ведь только-только начала мыслить как подобает принцессе, а ты опять превращаешь меня в трусиху».

— Не стоило вам быть ко мне таким добрым.

Тихо прошептав это, Аннет провела ладонью по лицу Рейнгарта. Его щека — в отличие от крепкого тела и ладоней с мозолями — оказалась мягкой и уязвимой. Едва заметно дрожащие ресницы, колеблющийся взгляд, вздрагивающий кадык — всё казалось удивительно хрупким.

Наверное, потому и щемило сердце. Потому что стоящий перед ней человек был слишком мягким. Казалось, что бы она ни сделала, он лишь сделает вид, будто уступает. Он всегда был таким.

— Поцелуй меня.

И тогда Аннет решила снова стать принцессой. Не чувствовать вины ни перед кем, думать только о собственном желании. Всё внимание сосредоточилось на его взгляде, тепле ладоней и лёгком запахе кожи. Поцеловать, обнять, коснуться друг друга — именно этого Аннет сейчас хотела.

— Я люблю тебя, Рейн. Очень сильно.

Слова прозвучали дерзко, и в тот же миг на глаза навернулись слёзы. Стоящий напротив мужчина тихо вздохнул. Аннет широко распахнула влажные глаза и, удерживая его лицо в ладонях, притянула к себе.

Рейнгарт на короткое мгновение попытался воспротивиться, но, как всегда, уступил её желанию.

Большие тёплые руки обхватили лицо. На мгновение дыхание остановилось — и губы коснулись губ. Мир Аннет снова погрузился в тишину.

***

— Почему именно я?

Тот вопрос вовсе не входил в замыслы Рейнгарта. Отправляясь сюда, он даже слабо усмехался, предвкушая, как удастся удивить Аннет. Прошло какое-то время, затем ещё немного времени, но записка по-прежнему лежала между страницами книги, и лишь тогда, когда стало ясно, почему она не появляется, в сознание начали вонзаться колючие, неотступные мысли.

«Как часто Аннет приходит в ту комнату? Что там с Аннет делают? Возможно, всё происходящее вовсе не сводится к одному лишь мучению?»

Представлять Аннет рядом с супругом было невыносимо. Воображаемая картина — страдает ли женщина или остаётся безучастной — одинаково сводила его с ума.

Мысль о том, что мужчина из этих видений — собственный господин, благодетель всей жизни и, быть может, отец, — больше не терзала Рейнгарта. Даже то, что он не не ненавидит того мужчину, стало новой моралью.

Желание победило нравственные запреты. Страх тоже был повержен. Теперь Рейнгарт сходил с ума от одной мысли — украсть жену своего господина.

— А…

От тихого звука, сорвавшегося с горла Аннет, Рейнгарт едва разомкнул губы. Лица оказались так близко, что кончики носов почти касались. Поцелуй был сладок, но и просто смотреть на Аннет было не менее желанно.

Ему нравились дрожащие ресницы над сомкнутыми веками, нравился взгляд, когда она осторожно открывала глаза и смотрела на него. Влажные губы и вырывающееся между ними дыхание, мягкая линия щёк и изящный изгиб маленького подбородка — всё казалось мучительно прекрасным, и Рейнгарт вновь не смог удержаться, чтобы не завладеть губами Аннет.

Втянув полную нижнюю губу, он крепко притянул Аннет за талию. Ладонь скользнула по очертаниям хрупкого тела, угадываемым под одеждой. Сорочка и лёгкий домашний роб — всего лишь два слоя ткани — казались тесной преградой, разжигающей жажду.

Рейнгарт скользнул языком в приоткрытый рот, снова и снова глотая сладко собирающуюся слюну, но жажда не утихала.

— Ах… почему всё такое сладкое.

На самом деле с самого начала Рейнгарта занимала только эта мысль. Всё время, пока он ждал, не сводя взгляда с колеблющегося пламени свечи, внутри нарастало одно желание — как только Аннет появится, задушить её поцелуем. Рейнгарт скрежетал зубами, убеждая себя, что после того, как она разделила постель с другим мужчиной, то обязана принять хотя бы это.

Даже думая столь бесстыдно, Рейнгарт не испытывал ни малейшего удивления. Словно право на подобное было чем-то само собой разумеющимся, — стыд исчез без следа, и именно тогда стало ясно: разум окончательно пошатнулся.

«Да. Хотя бы это Аннет должна позволить».

Сжав её лицо ладонями, Рейнгарт глубоко протолкнул язык в рот. Рука, скользившая вдоль спины, переместилась выше и сжала одну грудь. Казалось, будто раскалённое тело ударили тяжёлым молотом — искры вспыхнули перед глазами, окрашивая всё вокруг в алый цвет.