Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 77

Глава 77

— Можешь идти.

Почти одновременно со словами графа Аннет встала со стула. Ее взгляд снова упал на служанку, которая, пошатываясь, собирала свою одежду, будучи совершенно голой. Сквозь растрепанные волосы виднелось опухшее лицо. Рука Галанта становилась всё тяжелее, и сегодня он разбил ей губу. Точь-в-точь как Аннет в прошлом месяце.

Поэтому Аннет невольно вспомнила тот день, когда граф ударил ее по лицу, и эта самая служанка помогла ей подняться с пола. Как она, голая и плачущая, поддерживала ее, и тепло ее рук до сих пор было живо в памяти.

Почему это воспоминание ощущается как неоплатный долг? Ведь она просто служанка. С ней обращаются так, как и положено обращаться со служанкой.

— Разрешите идти. Спокойной ночи.

Аннет изящно присела в реверансе и отвернулась. Стараясь не замечать служанку, которая должна была выйти следом, она покинула спальню. Ей хотелось закрыть глаза на этого ужасного мужа и на голую девушку. Хотелось убежать от самой себя — эгоистичной женщины, использующей других ради собственной безопасности.

«Когда же наступит день, когда мне не придется звать в постель служанку?»

Аннет определенно использовала эту служанку, чтобы оттянуть этот момент. Она молча смотрела, как та принимает на себя боль вместо нее.

Ведь если она попытается протестовать против этой несправедливости, рука графа обрушится на нее саму. Аннет родилась благородной принцессой, и у нее не было причин рисковать собой ради безымянной служанки.

Но почему тогда на душе так тяжело и стыдно?

— Ха-а...

Отогнав тяжелые мысли вздохом, Аннет зашагала дальше.

Освещая путь подсвечником, она миновала темные, тихие коридоры и лестницы, направляясь в архив. В спальню графа ее вызвали в девять, прошло около двадцати минут. Хотя у записки не было ног и она никуда бы не убежала, Аннет спешила и шла быстрее обычного. Дойдя до архива, она резко распахнула дверь.

И поэтому не сразу заметила свет внутри.

Аннет затаила дыхание и тихо закрыла за собой дверь.

Сегодня был пятый день с их последней встречи. Причина, по которой она не умоляла его о новой встрече, крылась в страхе. Ежедневный обмен записками уже был огромным риском. Аннет боялась, что кто-то раскроет их связь.

После того случая с запертой задней дверью пять дней назад она снова стала трусихой. Как и в первые дни после прибытия в замок, она тщательно следила за окружением и изучала взгляды людей. Даже оставаясь одна, она постоянно была настороже — не следит ли кто, не идет ли по пятам. Во время ужинов она жестко контролировала выражение лица и взгляд, чтобы никто не связал ее с этим мужчиной.

Чтобы никто не узнал. Чтобы не навредить этому мужчине. Потому что время для разоблачения еще не пришло.

Да, сейчас, даже если нас раскроют, это не приведет к моему полному краху.

Несмотря на эти холодные рассуждения, сердце бешено колотилось. Чем ближе она подходила к книжным полкам, тем теснее становилось в груди, а когда она увидела мужчину, стоящего в глубине, она на миг перестала дышать. Райнгар, как всегда стоявший между стеллажами, смотрел на нее.

Пришел увидеть меня.

Аннет поставила подсвечник на полку и, сама того не осознавая, шагнула к нему и бросилась в его объятия.

Обхватив его за талию двумя руками, она уткнулась лицом в его грудь. Тепло, твердость тела, запах трав от чистой туники.

Вдыхая всё это разом, она обняла его еще крепче. Она ждала, что он обнимет ее в ответ, но Райнгар не шевелился. От этой малейшей заминки Аннет снова охватила тревога.

Что, если рада только я? Вдруг он пришел сказать, что всё кончено? Охваченная внезапным, беспричинным страхом, она отчаянно вцепилась в него.

— Я так скучала.

Прошептала она, прижимаясь лицом к его груди. Спустя мгновение Райнгар, стоявший как истукан, наконец обнял ее. Почувствовав, как его руки медленно смыкаются у нее на спине, Аннет с облегчением выдохнула.

Одно его движение, малейшая пауза заставляли ее сердце биться в сумасшедшем ритме. Находясь в месте, куда в любой момент мог кто-то войти, она чувствовала себя в безопасности. Казалось, пока она прячется в объятиях этого мужчины, никто ее не увидит.

Поэтому Аннет подумала, что хотела бы окаменеть прямо так. Было бы здорово стать куском камня, проклятой статуей.

— Я думал, вы придете в девять.

Произнес он над ее макушкой. Его низкий голос прозвучал странно холодно, и Аннет поняла, о чем он думает. И о том, что ему неприятно касаться женщины, которая только что вышла из спальни графа.

«Если... он мой отец...»

Райнгар так и не перешел последнюю черту из-за возможного кровного родства с Галантом Ротом. Значит, если сказать ему, что отец и сын не делят одну женщину, он мог бы передумать. И легко перешагнуть тот предел, который так упорно не желал переходить.

Но эта блестящая идея тут же вызвала у Аннет сомнения. Разве женщина, прожившая в браке больше полугода и оставшаяся девственницей, не покажется ему еще более опасной? Не сбежит ли он еще дальше, почуяв неладное? Разве рыцари не становятся любовниками знатных дам именно потому, что ответственность за беременность можно свалить на мужа?

Следовательно, выбор между «знатной дамой, которая может быть женой отца» и «знатной дамой-девственницей» был очевиден: первый вариант лучше. Связь между аристократкой и бастардом — дело негласное.

Галант никогда этого не признает, а Райнгар не посмеет спросить. Неподтвержденный инцест разрушить легче, чем явное табу.

Поэтому Аннет решила, что лучше и дальше притворяться обычной замужней женщиной.

— Простите. Заставила ждать.

Она извинилась первой, хотя они и не договаривались о встрече. Не могла же она сказать, что опоздала, потому что муж вызвал ее тоже в девять.

На ее невнятные извинения Райнгар ответил молчанием. Затем он расцепил руки, обнимавшие ее, и медленно отстранил от себя.

Встревоженная Аннет опустила голову, но он подцепил ее подбородок пальцем, заставляя посмотреть на него. Янтарные глаза, казавшиеся полупрозрачными в свете свечи. Этот взгляд метнулся между ее глазами, опустился к губам и снова вернулся к глазам.

— Как часто вы к нему ходите?

Услышав этот вопрос, Аннет не поверила своим ушам. Она не могла поверить, что он посмел прямо спросить о делах между мужем и женой, а от его холодного, лишенного интонаций голоса по спине пробежал холодок.

Райнгар смотрел на нее прямо, словно на допросе. Пронзительный взгляд словно пронзал ее насквозь.

— Раз в неделю... нет, раз в десять дней...

Выпалив это словно под принуждением, она почувствовала, как на нее обрушилась волна стыда. Ей было стыдно, как будто этот мужчина знал всё, как будто он видел всё, что ей приходилось терпеть в этой кошмарной спальне.

Ей казалось, что этот пристальный взгляд читает ее мысли, и она поспешно опустила глаза, но Райнгар, слегка приподняв ее подбородок пальцем, требовал продолжать зрительный контакт.

— Но муж... часто надолго уезжает...

Добавила Аннет, словно оправдываясь, и посмотрела на него. Из-за ледяного взгляда его эмоции были нечитаемы. Нервничала и запиналась здесь только она.

— Он... часто обращается с вами несправедливо?

При этих словах в глазах Райнгара на мгновение промелькнула неуверенность. То, что он заволновался, потрясло Аннет. Ее удивило то, как он деликатно подобрал слова, как истинный аристократ, спросив о «несправедливости», и его искренняя забота о ее благополучии была поистине рыцарской. Мужчина, рожденный от служанки, оказался лучше многих благородных.

Что касается «несправедливости» Галанта Рота, Аннет было на что пожаловаться. Насильно привезти и выдать замуж, изолировать, превратив в немую — это несправедливо; будучи законной женой, пытаться оборвать ее род, не оставляя наследников — тоже несправедливо. Заставлять смотреть, как он совокупляется со служанкой, или получать пощечины от его руки — всё это было верхом несправедливости.

Но Аннет не хотела рассказывать этому мужчине о тех унижениях, которые она терпела втайне. Она хотела, чтобы он думал, будто она страдала не больше, чем он видел своими глазами. Она не хотела, чтобы он жалел ее еще больше. Даже если она не могла быть красивой и счастливой, она хотела сохранить хотя бы толику былого очарования.

Она не хотела выглядеть женщиной, погрязшей в несправедливой и жалкой жизни. Кому понравится такая унылая женщина?

— Это было только один раз. В тот день.

— ...

— Правда.

Поэтому Аннет с вызовом подчеркнула слово «правда». Ведь ее избили до опухшего лица и разбитых губ лишь однажды. Она посмотрела ему прямо в глаза, словно доказывая свою невинность, и Райнгар молча переводил взгляд с одного ее глаза на другой.

Она больше не хотела продолжать эту тему.