Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 77

— Ступайте.

Почти одновременно со словами графа Аннет поднялась со стула. Взгляд вновь невольно скользнул к служанке, которая, шатаясь нагой, собирала разбросанную одежду. Меж спутанных волос виднелось распухшее лицо; удары Галланта становились всё жёстче, и сегодня губа оказалась разбита. Совсем как у самой Аннет в тот день месяц назад.

Поэтому память сама вернула к тому мгновению, когда, получив пощёчину, она упала, а эта девушка помогла подняться. Нагота, всхлипы, тепло чужих ладоней — всё всплыло удивительно ясно.

Почему же воспоминание о том дне ощущается как некий долг — непонятно. Та девушка всего лишь служанка. Раз служанка — значит, и обращаются с ней соответственно.

— Я удаляюсь. Спокойной ночи.

Аннет изящно присела в реверансе и повернулась к выходу. Следующую за ней служанку она намеренно не замечала и покинула спальню, стремясь отвернуться и от ужасного мужа, и от обнажённой девушки. Хотелось убежать и от собственной эгоистичной натуры, которая ради собственного покоя пользуется чужой бедой.

— Когда же я смогу обходиться без служанок в постели?

Аннет прекрасно понимала: именно ради отсрочки использует эту девушку. Смотрит, как та принимает боль вместо неё, и всё же молчит.

Стоит возразить, и рука графа вновь обрушится на Аннет. Принцесса родилась в благородстве и не обязана рисковать собой ради безымянной служанки.

«И всё же отчего так стеснено сердце и так мучительно стыдно?»

— Ха-а…

Собрав мысли в одном тяжёлом вздохе, Аннет пошла дальше.

Держа подсвечник, она прошла по тёмному тихому коридору, спустилась по лестнице и направилась в библиотеку. В спальню графа позвали в девять, а теперь прошло около двадцати минут. Записка, конечно, никуда не убежит, но нетерпение подгоняло шаг, и Аннет шла быстрее обычного. Добравшись до библиотеки, она резко распахнула дверь.

Поэтому Аннет не сразу поняла, что в глубине комнаты горит свет. Затаив дыхание, она тихо закрыла дверь за спиной.

Сегодня был пятый день с их прошлой встречи. И всё же Аннет не решалась снова уговаривать Рейнгарта увидеться — страх удерживал. Одних только записок, которыми они обменивались ежедневно, уже было достаточно, чтобы подвергать себя опасности. Аннет боялась, что кто-нибудь заметит эту связь.

После случая с запертой задней дверью пять дней назад она будто вновь стала трусливой. Как в первые дни после приезда в этот замок, Аннетт внимательно следила за окружающим, ловила взгляды людей, и, даже оставаясь одна, всё время оглядывалась — не наблюдает ли кто-нибудь и не идёт ли следом. В зале для приёмов Аннет строго контролировала выражение лица и направление взгляда, лишь бы никто не связал её с Рейнгартом.

Чтобы никто не узнал. Чтобы не навредить этому человеку. Ещё не время быть разоблачёнными.

«Да… сейчас нельзя позволить себе окончательную гибель, даже если всё вскроется».

Мысль была жёсткой, но сердце всё равно колотилось. Чем ближе Аннет подходила к стеллажам, тем сильнее сжималась грудь. А когда она увидела мужчину, стоявшего в глубине, дыхание на миг оборвалось. Как и прежде, Рейнгарт находился между книжными шкафами и смотрел в её сторону.

«Он пришёл увидеться со мной».

Поставив подсвечник на полку, Аннет сама не заметила, как шагнула вперёд и прижалась к его груди.

Обняв Рейнгарта за талию, она уткнулась лицом в грудь. Тепло тела, упругая сила под ладонями, запах благовоний от чистой туники…

Она вдохнула всё это разом и крепче обняла мужчину. Хотелось, чтобы Рейнгарт обнял в ответ, но тот не пошевелился. Этого едва заметного отсутствия отклика оказалось достаточно, чтобы тревога вновь сжала сердце.

«А вдруг рада только я?.. Неужели он пришёл сказать, что пора всё прекратить?..»

Испуг, возникший без всякой причины, заставил Аннет сильнее прижаться к нему.

— Я скучала по вам.

Тихо прошептав, Аннет потёрлась лицом о грудь мужчины. Рейнгарт, застывший было неподвижно, спустя мгновение обнял её в ответ. Медленно сжимающиеся руки принесли долгожданное облегчение.

Одно движение, даже короткая пауза — и сердце уже мечется. Они стояли в месте, куда мог войти кто угодно, однако рядом с этим мужчиной Аннет ощущала странное чувство безопасности. Казалось, стоит спрятаться в его объятиях, и никто больше не сможет увидеть её.

Поэтому она вдруг подумала, что было бы хорошо так и окаменеть. Превратиться в проклятую статую и навсегда остаться неподвижной.

— Я думал, вы придёте к девяти.

Голос Рейнгарта прозвучал над самой макушкой. Низкое бормотание отдавало холодком, и Аннет сразу поняла, о чём тот думает. Его тяготила мысль о женщине, только что вышедшей из спальни графа.

«Если бы граф был его отцом…»

Рейнгарт не перешёл последнюю черту именно из-за возможного родства с Галлантом Ротом. Значит, если убедить, что речь не идёт о грехе между отцом и сыном, он, возможно, изменил бы решение — переступил бы ту границу, которую до сих пор отчаянно избегал.

Но едва эта мысль вспыхнула, Аннет тут же усомнилась. Разве не станет ещё опаснее, если выяснится, что женщина, прожившая в браке больше полугода, остаётся девственной? Не оттолкнёт ли это Рейнгарта окончательно? Разве рыцари не становятся любовниками знатных дам именно потому, что ответственность за возможную беременность ложится на мужа?

Значит, между «графиней, которая является женой возможного отца» и «графиней-девственницей» безопаснее казалась первая. Отношения между знатным мужчиной и незаконнорождённым сыном всегда оставались негласными. Галлант не станет признавать правду первым, а Рейнгарт не осмелится спросить. Неясный грех легче разрушить, чем явный запрет.

И потому Аннет решила продолжать играть роль обычной благородной дамы.

— Простите… что заставила ждать.

Хотя встреча не была назначена, она всё же начала с извинений. Сказать, что опоздала из-за мужа, было невозможно — ведь к нему позвали к девяти.

На расплывчатое извинение Рейнгарт ответил молчанием. Затем руки, обвивавшие талию Аннет, медленно разомкнулись, и он осторожно отстранил Аннет от себя.

Она опустила голову, и тревога мгновенно подступила к горлу. Рейнгарт поддел пальцами подбородок, заставляя поднять взгляд. В свете свечи янтарные глаза казались почти прозрачными. Взгляд скользнул от глаз к губам и вновь вернулся к глазам.

— Как часто вас зовёт к себе граф?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Аннет на мгновение усомнилась, что расслышала верно. Не верилось, что Рейнгарт осмелился прямо спросить о супружеских делах. Голос, лишённый интонации, прозвучал холодно, отчего по коже пробежала дрожь.

Он смотрел пристально, почти допрашивая. Острый взгляд словно пронзал насквозь.

— Раз в неделю… нет, скорее раз в десять дней…

Ответ сорвался сам собой, и в тот же миг голову накрыла волна стыда. Казалось, он знает всё — будто увидел собственными глазами то, что происходило в отвратительной спальне.

Аннет поспешно опустила глаза, опасаясь, что его взгляд прочтёт мысли. Но пальцы под подбородком мягко приподнялись, требуя вновь встретиться взглядом.

— Но… муж часто уезжает надолго…

Добавив это почти оправдывающимся тоном, Аннет снова подняла глаза. Холодный взгляд не позволял понять чувства Рейнгарта; лишь сама Аннет, напряжённая, говорила сбивчиво.

— Он… часто обращается с вами несправедливо?

В этот момент глаза Рейнгарта едва заметно дрогнули. Эта перемена всколыхнула Аннет. Слово «несправедливо» — осторожный, благородный оборот — прозвучало по-рыцарски, и в заботе о ней чувствовалась истинная благородность. Мужчина, рождённый от служанки, оказался достойнее многих знатных господ.

О «несправедливости» Галланта Рота Аннет могла бы рассказать многое. Несправедливо было силой привезти женщину и, связав браком, обречь на одиночество, лишив голоса. Несправедливо было, имея законную супругу, намеренно обрывать род, не позволяя появиться наследнику. Заставлять наблюдать за связью со служанкой или поднимать руку, оставляя на лице следы, — всё это было пределом несправедливости.

Однако пережитое втайне Аннет не хотела открывать этому мужчине. Пусть Рейнгарт знает лишь то несчастье, свидетелем которого стал сам. Она не желала большего сочувствия. Пусть уже невозможно стать прекрасной и счастливой, но хотя бы крошечный отблеск прежней лёгкости должен остаться.

Аннет не хотела выглядеть женщиной, тонущей в несправедливой жизни. Кому же будет мила омрачённая печалью особа?

— Лишь тот раз.

— …

— Правда.

Поэтому Аннет с нарочитой твёрдостью подчеркнула слово «правда». Ведь до опухшего лица и разбитых губ довели лишь однажды. Подняв взгляд прямо, словно отстаивая невиновность, Аннет встретилась с тихим, внимательным взглядом Рейнгарта, который поочерёдно всматривался в глаза.

Аннет больше не желала продолжать этот разговор.