Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 79

Глава 79

— Мм...

Аннет, задыхаясь, отвернула голову. Райнгар послушно отпустил ее губы и уткнулся лицом в шею. Вдыхая усилившийся запах ее тела и тепло, он продолжал сминать грудь, которую держал в руке. Ему не верилось, что Аннет позволяет ему это. Что он владеет этой женщиной до такой степени.

«Почему я?»

Райнгару хотелось услышать это. Неважно, какой будет причина, правда это или ложь — он хотел услышать эти слова. «Ты мне правда нравишься. Ты единственный, кто меня защитит. Я думаю о тебе и представляю тебя каждый день».

«Даже в его постели я представляла тебя».

— Сэр.

Аннет выгнулась и прошептала. Райнгар сделал вид, что не слышит, и потерся губами о ее шею. Ему хотелось, чтобы она снова назвала его по имени, как тогда, но Аннет молчала, и в архиве раздавалось лишь его тяжелое дыхание.

Очнись, придурок. Только тогда Райнгар убрал руку с ее груди и обнял за талию. Туго натянувшаяся ткань на паху тяжело прижалась к ней.

— Вы же сами просили поцеловать.

Он нагло оправдывался, пытаясь усмирить возбуждение. Лицо Аннет, смотревшей на него снизу вверх, тоже раскраснелось. Чтобы не поддаться искушению снова проглотить ее влажные, красные губы, он смотрел ей в глаза. Хотя от одного взгляда в эти круглые глаза целовать хотелось еще больше.

— Здесь... опасно. Если кто-то войдет, как в прошлый раз...

Аннет прошептала это с напряженным лицом. И с каких это пор вы стали такой осторожной? — мысленно усмехнулся он. Действительно, от возбуждения он на мгновение потерял рассудок. Нельзя было так надолго задерживаться в архиве.

— Пойдемте ко мне.

С этим дерзким предложением Аннет посмотрела на него снизу вверх. Ее взгляд, перебегавший с одного его глаза на другой, притягивал сильнее, чем когда-либо.

Может, на этот раз поддаться и согласиться? Он горько усмехнулся своим самоироничным мыслям. Этот барьер всё еще оставался последней чертой.

Она могла быть женой его отца. Что угодно, но только не это.

В тишине они смотрели друг другу в глаза. Райнгар, гладивший ее щеку, наклонил голову. Завладев ее пухлыми губами так, словно они принадлежали ему, он снова не мог поверить. Что он может так естественно обладать ее губами.

Аннет послушно закрыла глаза и позволяла ему делать всё, что он захочет. Когда он касался ее губ кончиком языка, она слегка приоткрывала их, впуская его внутрь. Ни капли сопротивления или настороженности — это полное доверие и покорность приводили Райнгара в экстаз.

Поэтому не стоит подвергать ее еще большей опасности. Он в последний раз нежно всосал ее нижнюю губу и, нехотя отстранившись, заговорил:

— Я пойду первым.

Когда он прошептал это успокаивающим тоном, Аннет открыла глаза. Она приняла его мягкий отказ, молча глядя на него. Райнгар сделал вид, что не замечает ее сожалеющего взгляда, хотя ему тоже не хотелось расставаться.

— Возвращайтесь осторожно.

Тихо попрощавшись, он напоследок погладил ее по щеке, не в силах оторваться. Едва выпустив Аннет из объятий, ему захотелось обнять ее снова. Даже после того, как он с усилием оторвался от нее и повернулся, он чувствовал пустоту, словно потерял то, что должно было по праву принадлежать ему.

Как я докатился до такого. Райнгару оставалось лишь бессмысленно усмехаться над собой.

Открыв дверь и выйдя в тихий коридор, он напрягся. Вместо того чтобы, как обычно, пойти к себе в комнату, он спрятался за углом лестничной площадки.

Погасив свечу и ожидая, пока выйдет Аннет, он вспоминал каждое ее слово и выражение лица. Там было и сладкое, и горькое.

«Потому что вы заговорили со мной».

Возможно, именно поэтому его потянуло к ней с самого начала. Она казалась голубкой в стае ворон, чужеродным существом — ни принцессой, ни служанкой, — и это не давало ему покоя. Ее глаза, сияющие от того, что она нашла того, кто готов ее выслушать, и отчаяние в них казались ему до боли знакомыми.

Жажда, чтобы кто-то обнял и защитил. Райнгар не хотел предавать эту знакомую надежду.

«Он... часто обращается с вами несправедливо?»

Хоть я и не могу тебя защитить.

«Вы так добры ко мне... поэтому вы мне нравитесь».

Что такого я для тебя сделал?

Райнгар прислонился спиной к холодной каменной стене и прислушался. Вскоре Аннет тихо вышла из архива. Он молча наблюдал, как свет от ее свечи, скользящий по стенам коридора, постепенно отдаляется.

Даже сейчас он мог бы пойти за ней и взять ее. Аннет с радостью отвела бы его в свою постель.

Но Райнгар стоял неподвижно, с закрытыми глазами, словно отказываясь от этой мысли, пока свет ее свечи не исчез полностью.

«Возможно, я бастард лорда».

Желание победило мораль и страх, но, видимо, не смогло преодолеть гнев богов. Несмотря на это, Райнгар всё еще колебался перед этой чертой. Ведь это означало отказаться от того, чего он желал больше всего на свете, о чем мечтал всю жизнь.

Он всегда хотел иметь отца, но чтобы получить Аннет, он не должен быть бастардом графа.

Додумав до этого, он открыл глаза. В коридоре третьего этажа было особенно темно: жаровни, которые должны были гореть всю ночь, часто гасли. Неудивительно, что она запирает дверь по ночам от страха, запертая в этой тьме.

Райнгар испытывал к суровости дома графа одновременно и обиду, и благодарность. Если бы спальня Аннет находилась на втором этаже, пришлось бы идти на еще больший риск.

Убедившись в идеальной тишине, он вышел из-за угла. Сжимая потухший подсвечник, он бесшумно шел, касаясь стены свободной рукой. Тишина была такой, что, казалось, можно услышать шорох платья призрака. Из темноты донесся тихий шепот.

«Я так скучала».

Он остановился и посмотрел в конец коридора. Комната Аннет была погружена во тьму и даже не просматривалась. И всё же он видел ее спину. Подсвечник в руке, золотистые кудри, грациозную походку.

Позволив времени немного утечь, Райнгар, затаив дыхание, сделал шаг.

***

«Завтра банкет, и в особняке чувствуется суета. Сегодня я видела три экипажа с новыми гостями. Единственный герб, который я узнала, принадлежал маркизу Либехафену — дракон. Выглядит впечатляюще, но маркизу он совершенно не подходит. Какой там дракон, ему бы ящерица в самый раз была. Вы всё еще в кузнице. Вчера работали допоздна, а сегодня стук молота не прекращается. Что вы там делаете каждый вечер до глубокой ночи? Неужели сами куете оружие для всех новобранцев?»

***

Бледная половинка луны постепенно клонилась к закату. Бруно и сегодня сидел под фиговым деревом, орудуя ножом. Деревянная фигурка, которую он начал вырезать недавно, уже приобрела очертания.

Огромное фиговое дерево с широкими листьями отлично скрывало его крупную фигуру. Впрочем, глубокой ночью никто и не подумал бы искать его здесь, так что особо опасаться чужих глаз не приходилось.

Свет в казармах гас один за другим, и до него доносился слабый запах навоза из ближайшей конюшни — идеальная обстановка.

И что я творю? В очередной раз вздохнув, Бруно остановил нож и поднял глаза.

В кузнице вдалеке всё еще горел свет. Стук молота — танг, танг — приносил ему облегчение. Значит, парень там один.

Сегодня, как и вчера, Райнгар остался в кузнице после ухода Бруно. В последние два дня работа над кинжалом продвинулась, и он был поглощен ею еще сильнее.

За десять дней он испортил добрых два десятка заготовок, но, похоже, наконец-то уловил суть работы с дельмерской сталью. Упрямец, ничего не скажешь. Бруно покачал головой для вида, но в душе был доволен.

Райнгар с детства отличался целеустремленностью и упорством. Он начал захаживать в кузницу лет в пять и уже тогда проявлял интерес к различному оружию, сваленному на верстаках.

Иногда старый кузнец прогонял его с криками за то, что тот трогал мечи, оставленные рыцарями на починку. Но на следующий день мальчишка неизменно возвращался. Бруно это трогало и умиляло, поэтому он тайком разрешал ему трогать мечи и угощал сладостями. Дети всегда тянутся к тем, кто добр к ним. Тем более ребенок, которому не к кому было привязаться.

В то время Райнгар жил в каморке в подвале особняка. Время, когда он спал в колыбели рядом с младшим сыном лорда, закончилось вместе с отлучением от груди.

Кормилица, получив расчет, уехала, а новая няня занималась только Эрихом. Днем Райнгар играл с Эрихом, а когда приходило время еды, спускался в подвал.

Ел вместе со слугами, а ночью спал на маленькой кровати в каморке. Его опекунами были служанки, которые по очереди дежурили по ночам.

«Дядя, а у тебя тоже нет папы? И мамы нет?»

На лице мальчика, смотревшего на него снизу вверх, Бруно видел сильнейший голод. Светло-карие, круглые, блестящие глаза, похожие на желуди, до сих пор стояли перед глазами. Копия глаз его матери. И угораздило же его унаследовать самую красивую часть ее лица.

Вот поэтому я и занимаюсь этой ерундой. Бруно оторвал взгляд от кузницы и снова принялся вырезать деревянную куклу.

Сегодня был десятый день. Десятый день, как он каждую ночь охранял кузницу под этим деревом.