Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 81

— Отец. Долго ли вы ещё заставите гостей ждать? Пора уже начинать танцы.

Когда Фолькер вмешался, словно желая оживить беседу, все взгляды обратились к нему. Затем внимание естественным образом сосредоточилось на Галланте Роте. Танцы. Похоже, наконец-то предстояло увидеть дворянский бал.

— Благодарю за напоминание о долге хозяина, Фолькер.

— Без танцев веселья вовсе не чувствуется.

— К тому же старший брат сможет похвастаться мастерством супруги.

— Если пожелаете, Дитрих, во втором танце уступлю вам честь.

— Жаль только, что невеста отсутствует, сэр. С кем же вы откроете бал?

Маркиза Либхавен, несмотря на холодноватый вид, проявляла к Рейнгарту неожиданную заботу. Быть может, желала поддержать супруга, который уже почти исполнял роль отца жениха, и потому сама взяла на себя роль матери. Почувствовав, что взгляды собравшихся обращены к нему, Рейнгарт ответил:

— Я ещё не обучился придворным танцам.

— Какая досада. Общение с дамами — важное умение для рыцаря.

— Позвольте заверить вас, госпожа маркиза: на их свадьбе вы увидите превосходный супружеский танец. Среди доблестных рыцарей не найдётся того, кто был бы неловок в танце.

— Четырёх лет более чем достаточно. За такое время и танцы освоить нетрудно.

Дитрих и Фолькер, будто сговорившись, принялись оправдывать отсутствие у Рейнгарта светских навыков. Галлант Рот, одарив сыновей удовлетворённым взглядом, протянул руку, и стоявшая рядом Аннет естественно вложила ладонь в протянутую руку.

Граф поднял соединённые руки на уровень плеч — словно напоказ. Музыканты на мгновение умолкли. Все присутствующие обратили взоры на графа и его супругу.

Рейнгарт, как и прочие гости, отступил на шаг и стал наблюдать.

Граф и графиня вышли в центр зала и остановились друг против друга. Выдержав паузу, чтобы привлечь внимание гостей, супруги дождались, пока зазвучит музыка. Обменявшись изящным поклоном, пара взялась за руки и начала танец. Движения были уверенными, шаг — лёгким. Владыка словно безраздельно завладел руками, талией и взглядом принцессы.

Это была последняя ночь августа. Бальный зал был наполнен запахом духов и горящих свечей. Балкон и окна, выходящие в задний сад, распахнули настежь, впуская прохладный ночной воздух. Фонари под стеклянными колпаками и огни свечей в люстрах озаряли зал. Под бесчисленными огнями мужчина и женщина кружились в танце.

Рейнгарт попытался представить себя на месте графа. Представил, как без колебаний и без тени сомнения стоит рядом с этой женщиной, будто это совершенно естественно — владеть ею одной. Рейнгарт хотел хотя бы раз испытать это чувство.

Хотел испытать его всего один раз. Пусть даже на одну ночь.

Когда граф и графиня достаточно насладились вниманием, к ним присоединились Фолькер и Берта. Это послужило сигналом: знатные гости один за другим начали сходиться в пары и вступать в танец. Светские танцы, которым их обучали с детства, давались столь же естественно, как и сама походка. И всякий раз, когда пары двигались в одном направлении, украшения на платьях и причёсках вспыхивали единым блеском.

Изысканные пуговицы на дублетах. Гербы родов, вышитые золотыми и серебряными нитями.

Шляпы и заколки, украшенные перьями, бархатом и драгоценностями.

Наблюдая за этим ослепительным зрелищем, Рейнгарт вдруг почувствовал себя так, словно вернулся в детство. Словно снова видел, как после весёлой игры приходит время ужина, и Эрих, держась за руку кормилицы, уходит в свои покои. Тогда Рейнгарт не мог отвести глаз от сцепленных рук — и бесконечно тосковал по миру, в который самому никогда не войти.

— Много ещё предстоит выучить, не так ли?

Слова Дитриха заставили Рейнгарта резко очнуться от размышлений. Дитрих, явившийся на бал без супруги Луизы, которая была на последних месяцах беременности, после перехода в бальный зал всё время держался рядом с Рейнгартом.

— Я и не думал, что придётся учиться танцевать.

— Пустяки. Со временем освоишь.

Сказав это небрежно, Дитрих подозвал проходящего слугу и взял два бокала. Выбрав бокалы с бренди, один он протянул Рейнгарту. Рыцарь не испытывал особого желания пить, однако без колебаний принял бокал.

— Пожалуй, начинаю думать, что именно этого отец и хотел на самом деле.

— О чём вы?

— О тебе. Похоже, отец намеревался сделать тебя не бастардом владетеля, а супругом будущей владычицы.

Сказав это вполголоса, Дитрих поднёс бокал к губам. Рейнгарт продолжал смотреть на графа, который танцевал среди гостей. Неужели так и есть? Если бы граф признал бастарда, тот получил бы фамилию Рот — быть может, потому и не сделал этого нарочно, готовясь к подобному дню?

— Наш отец человек страшный. Я и поныне не понимаю, что у него на уме.

Лёгкий смех Дитриха прошёл по спине холодком. Мысль о том, что предположение может оказаться правдой, вызывала у Рейнгарта смутное беспокойство. Неужели всё это и вправду дар, продиктованный отцовским чувством графа?

Если граф двадцать четыре года молчал ради судьбы жалкого бастарда… Если столь пышное торжество устроено потому, что долгожданный плод этого ожидания наконец принёс радость… От подобных мыслей внутри всё болезненно скручивалось.

«Тогда Аннет никогда не станет моей».

— Благодари отца. И не забывай оказанную милость. Когда я обручился, для меня такого празднества не устраивали.

— Разумеется. Как можно забыть?

Ответив покорно, Рейнгарт всё же не сводил глаз с Аннет, танцевавшей в руке графа. Последний ответ, необходимый для того, чтобы обладать этой женщиной, принадлежал её мужу.

Достаточно было задать лишь один вопрос:

«Вы мой отец?»

И всё было бы решено. Пусть подобный вопрос прозвучал бы как дерзкое оскорбление — какая разница? Всё равно после свадьбы Рейнгарту предстояло покинуть этот замок.

Мысль о том, что у него есть невеста, уже не вызывала даже тени вины. Рейнгарт упрямо держался за единственное оправдание: он не посягнёт на жену собственного отца. Казалось, этого одного правила достаточно, чтобы уравновесить все прочие безнравственные желания. То, что Аннет по-прежнему остаётся супругой сюзерена и военной добычей императора, больше не могло удержать Рейнгарта. Ведь и этот брак был лишь плодом насилия.

— Клятвы не имеют силы. Я не давала её по собственной воле.

И тогда стало ясно, насколько условна сама мораль. Когда Рейнгарт клялся соблюдать её, она казалась чем-то возвышенным и безусловным. Но стоило решить нарушить эту клятву — и прежние обязательства вдруг стали казаться несправедливостью, которую следует разрушить.

— Уже сейчас жаль. Скоро ты покинешь Рот.

— До той поры я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Слушай только, как говоришь. Со стороны подумают, будто ты мой оруженосец.

Отвечая Дитриху, который держался с ним почти по-братски, Рейнгарт всё это время не сводил взгляда с женщины. Делая вид, будто смотрит на Галланта Рота, Рейнгарт наблюдал за супругой графа. Аннет скользила по залу лёгкой походкой, поворачивалась в танце, встречалась взглядом с мужем — и ни разу не улыбнулась.

Эта бесстрастность одновременно утешала и ранила. Мысль о том, что единственная улыбка Аннет предназначалась именно ему, наполняла сердце радостью — и вместе с тем жалостью.

Рейнгарту мучительно хотелось снова встретиться с этими круглыми глазами, обнять женщину, прижать к себе и поцеловать. Одного лишь созерцания было недостаточно. Жажда, которую невозможно утолить одним взглядом.

Если бы только на одну ночь удалось обладать этой женщиной полностью — Рейнгарт был готов заплатить за это любую цену.

— Скоро отец вернётся. Танцевать он не любит, так что ограничится одним танцем. Остальную часть вечера держись рядом с ним.

— Понял.

Рейнгарт ответил послушно, не сводя глаз с танцпола. Пока длился разговор, взгляд всё ещё жадно искал Аннет рядом с графом. Но вскоре Дитрих увлёк его в толпу гостей, и Рейнгарту пришлось продолжать неловкое общение, принимая нежеланные поздравления.

Когда прозвучал седьмой танец, дамы покинули зал. Граф объявил, что теперь настало время мужчин. Дамы перейдут в гостиную — играть в игры, беседовать между собой и затем отправятся отдыхать.

Куда же отправится Аннет? Мысль о том, что принцесса окажется среди щебечущих знатных дам и будет сидеть там одна, почему-то тревожила Рейнгарта.

— Теперь можно пить и болтать без всяких церемоний. И покурить заодно. Моё любимое время.

Галлант Рот с усмешкой тяжело опустился в кресло. Движения графа стали широкими и небрежными — похоже, хозяин уже порядком захмелел. Судя по тому, как граф пил с самого ужина и до окончания танцев, сегодня вина было выпито больше обычного.

Граф привёл Рейнгарта в небольшую комнату, примыкавшую к бальному залу. Здесь тоже горели свечи, однако освещение было тусклее, чем в зале, и у стены ожидал дворецкий. Рейнгарт наблюдал, как дворецкий достал из полированного ларца сигару и почтительно подал её графу.

Как это часто бывает с мужчинами, с возрастом Галлант Рот стал ниже ростом. В детстве Рейнгарту казалось, будто перед ним стоит огромный и грозный взрослый. Даже когда к четырнадцати годам юноша уже начал перерастать графа, прежнее почтение не исчезло. Иногда Рейнгарт даже думал с наивной завистью: хорошо бы быть больше похожим на Фолькера.

— Когда-нибудь пробовал?

Галлант Рот задал вопрос, подняв голову и взглянув на Рейнгарта. Рыцарь стоял перед креслом и покачал головой. Табак считался роскошью знати, и простолюдинам почти никогда не доводилось даже видеть его.

— Нет. Я не умею курить.

— Вот как. Надо было научить раньше.

Цокнув языком, граф кивком указал на кресло напротив. Когда Рейнгарт сел, дворецкий подал ему сигару и поставил на серебряном подносе небольшую жаровню. Внутри этой ладонной жаровни тлели раскалённые угли.