Рейнгарт сделал вид, будто не замечает взглядов — потрясённых и вместе с тем любопытных — обращённых в его сторону. Стражники у главных ворот сохраняли внешнюю невозмутимость, однако их мысли читались без труда. Убедившись, что перед ними действительно Рейнгарт, мужчины украдкой косились на служанку, затем снова сверяли взгляд с его лицом. Нетрудно было уловить неловкие взгляды, устремлённые в пустоту.

«Неужели сэр Рейнгарт забавляется со служанкой?..»

Мало того что после полуночи уединился с ней в укромном месте — теперь ещё и ведёт к себе в комнату. Да ещё в такую ночь, сразу после того, как решилась помолвка и отгремел праздничный ужин. Подобной распущенности и у гуляки не сыщешь. Рейнгарт понимал: с сегодняшнего дня слухи о нём изменятся не в лучшую сторону, однако другого выхода не было. Сначала следовало разобраться с тем, что происходило прямо сейчас.

— Поздно стоите на службе.

— Ничего, сэр.

Когда Рейнгарт заговорил у самых ворот, стражники тотчас принялись открывать створку. Главные ворота — тяжёлые, из толстого дерева, окованные железом — требовали немалых усилий даже для того, чтобы распахнуть одну половину. Рейнгарт дождался, пока стражник вернётся на место, и, обернувшись через плечо, негромко произнёс:

— Входи.

Аннет, молча стоявшая позади, едва заметно склонила голову. Жест получился как у настоящей служанки, и это невольно удивило Рейнгарта. Шаги, с которыми Аннет поспешила внутрь через распахнутые ворота, тоже отличались от привычных: плечи слегка сутулились, корпус был подан вперёд — точь-в-точь походка прислуги. Значит, Аннет давно наблюдала за людьми вокруг и умела ловко подражать их движениям.

Поэтому Рейнгарт не мог отвести взгляд от этой сообразительности и смелости. На мгновение даже забыл, насколько опасно их положение, и лишь смотрел вслед удаляющейся фигуре.

Впрочем, дерзости Аннет всегда хватало. Возможно, именно благодаря этому она и сумела днём покинуть замок, не вызвав подозрений. Не зря Аннет так охотно прибегала к переодеваниям.

Лишь когда принцесса полностью скрылась в особняке, Рейнгарт перевёл взгляд на стражников. Оба мужчины, охранявшие главный вход в замок, были знакомы. Отряд, стерегущий лорда и поместье, существовал отдельно от войска — потому Рейнгарт узнавал их в лицо, но имён почти не знал.

Разумеется, так всё выглядело лишь с точки зрения самого Рейнгарта; в замке Рот каждый прекрасно знал, кто такой сэр Рейнгарт.

— Хорошо бы, если бы вы сделали вид, будто ничего не заметили.

Поэтому долгие объяснения не требовались.

— Если это дойдёт до ушей гостей, меня, чего доброго, могут лишить помолвки.

Обратившись к стражникам с неловкой усмешкой, но при этом достаточно серьёзно, Рейнгарт словно приглашал их стать сообщниками — и этого оказалось вполне достаточно.

Под «гостями» подразумевались люди, присланные виконтом Эбеном: церемониймейстер с письмом о помолвке и его спутники. Связь молодого мужчины со служанкой сама по себе не считалась серьёзным проступком, однако та сторона была знатного происхождения, тогда как Рейнгарт, как ни крути, происходил из простого рода. Если оскорблённый виконт вдруг решит расторгнуть союз — что тогда делать?

Слова прозвучали нарочито преувеличенно, но стражники сразу посерьёзнели. Похоже, мужчины поверили, что судьба столь важного брачного соглашения зависит от их молчания — именно на это и рассчитывал Рейнгарт.

— Разумеется. Конечно, сэр.

— Рассчитываю на вас.

— Не тревожьтесь.

Рейнгарт твёрдо кивнул, словно действительно полагался на их слово, и вошёл в особняк. Пересекая холл, освещённый лишь редкими свечами, он невольно ощущал за спиной присутствие стражи.

Легкомысленной болтовни от них ждать не приходилось, но и полной тишины Рейнгарт не ожидал. Вряд ли покажется странным, если кто-нибудь из них вскользь упомянёт об увиденном близким товарищам по караулу, не имеющим отношения к гостям Эбена.

А там слух может дойти до начальника стражи — и тот без труда превратит небольшое прегрешение Рейнгарта в тему для разговоров за утренним столом. Командир караула, сэр Каспар, уже давно слыл преданным сторонником Дитриха и каждый день обедал в столовой бокового крыла, словно служил именно ему.

Как отреагирует Дитрих, если узнает? Расхохочется и ограничится лёгкой насмешкой? Или заинтересуется, кто же та служанка, сумевшая всколыхнуть «непорочного рыцаря»? Подумав, что к последнему варианту стоит быть готовым, Рейнгарт поднялся на площадку второго этажа.

Там он остановился и на миг заколебался. Не подняться ли на третий? Постучать в дверь Аннет он всё равно не мог, но хотя бы пройтись по коридору — убедиться, что всё спокойно, что вокруг тихо и ничто не тревожит.

После короткой борьбы с собой Рейнгарт повернул назад. Если бы что-то случилось, шум уже поднялся бы; к тому же, появись он на третьем этаже в такой час и столкнись с кем-нибудь — положение стало бы лишь хуже.

Поэтому Рейнгарт заставил себя изменить направление и направился к собственной комнате. Шёл по коридору почти бесшумно. Едва закрыв за собой дверь, он позволил вырваться сдерживаемому вздоху.

— Фух…

Ночь выдалась по-настоящему долгой.

Комната без света тонула в тишине и темноте. Рейнгарт взял подсвечник с ближайшего столика. Наверняка стражники у главных ворот уже перешёптываются между собой.

Кто она? Как умудрилась привлечь внимание сэра? Встретились, пока она убирала спальню? А может, девушка прислуживает в столовой?

Тайные свидания со служанками — едва ли не самая любимая тема разговоров в военном лагере, своего рода доблестные байки. Молодые мужчины, запертые в казармах и изнывающие без женского общества, с неизбежным азартом слушали любые истории — даже чужие.

За десять лет жизни в казармах Рейнгарт наслушался бесчисленных слухов и рассказов. Стоило во время игры в кости, где ставкой служили жалкие медяки, кому-нибудь завести разговор о женщинах — и у всех сразу вспыхивали глаза. Мужское любопытство к женщинам напоминало сосуд с дырой: сколько ни наполняй, всё равно пустеет.

Значит, стоило заранее продумать ответ — на случай, если кто-нибудь спросит о той «служанке».

Сказать, что имени даже не знает. Что всего лишь столкнулся со служанкой по дороге в кузницу. Что внезапно не сумел совладать с желанием и оступился — почти случайно. Почему так вышло, и сам не понял: стоило лишь увидеть — и что-то внутри дрогнуло.

— Разве в такое поверят…

Даже самому Рейнгарту это показалось нелепым, и невольно вырвался смешок, однако другого выхода не было. Верят или нет — та «служанка» должна остаться безымянной. Будто всё закончилось в комнате, а на рассвете Рейнгарт отпустил девушку. Когда начнётся утро, служанки всё равно вернутся в особняк — стражники не станут задаваться лишними вопросами.

«Да, пока пусть будет так».

— Ха-а…

Наспех составив хоть какой-то план, Рейнгарт взял потухший подсвечник и вышел из комнаты.

Пока переносил огонь с лампы в коридоре, он всё время прислушивался — словно мог уловить шаги женщины этажом выше. Комната Аннет находилась вовсе на противоположной стороне коридора, но, возвращаясь с зажжённой свечой, Рейнгарт ловил себя на том, что всё внимание невольно устремляется вверх.

«Лежит ли Аннет уже в постели? Спало ли напряжение? Или тревога не даёт уснуть?»

— Дверь… заперта…

Перед глазами всплыло лицо Аннет — напряжённый взгляд, поднятый на него снизу. Сообразительная и дерзкая, но в то же время пугливая. Впрочем, в той ситуации испугаться было куда естественнее, чем сохранять хладнокровие. Она могла бояться, что Рейнгарт обвинит её. Вспомнив растерянную Аннет, Рейнгарт ощутил тихую боль где-то под рёбрами.

«Но почему дверь оказалась заперта?»

Вероятность того, что кто-то намеренно закрыл её, заподозрив Аннет, казалась малой. В таком случае разумнее было бы проследить за девушкой и выяснить, куда она направляется.

Если бы кто-то увидел встречу в кузнице и в ужасе бросился к лорду с доносом, шум уже давно поднялся бы. Стоило хоть одному человеку заметить проступок графини, в особняке давно не царила бы такая тишина.

Подумав, что стоит выяснить, кто именно следит за задней дверью, Рейнгарт вернулся в комнату и тихо закрыл за собой дверь.

При свете свечи, мягко осветившей помещение, он начал раздеваться. Дублет повесил на спинку стула, тунику снял через голову. Стоило лишь коснуться белой мягкой ткани, и мысли вновь невольно вернулись к Аннет.

Она стояла перед ним в этой одежде на обнажённом теле; поцелуи, прикосновения — всё это казалось чем-то нереальным, почти сном. Даже жар пылающего камина вспоминался будто чужим, ненастоящим. Нет, всё время, проведённое в кузнице, Рейнгарт словно пребывал в наваждении.

— Делайте так, как хотите.

Наверное, именно поэтому он и позволил себе то постыдное безрассудство. Во сне ведь возможно всё.

Выпустив из рук тунику, Рейнгарт снял сапоги и штаны. Оставшись нагим, он бездумно смотрел на собственное тело, не позволяя мыслям оформиться.

Вернее, сознание будто остановилось — Рейнгарт просто не знал, с чего начать думать. Следовало ли отчаяться из-за желания, вспыхивавшего всякий раз при мысли об Аннет? Или стыдиться того, что, не сумев сдержаться, он избавился от этого желания в одиночестве? А может, проклинать собственную дерзость за то, что после всего произошедшего он посмел вернуться в эту комнату?

Рейнгарт уже не понимал, о чём должен думать дальше.