Ремингтон, которого Алекс держал за руку, стоял с каменным лицом и смотрел на нас.
Вопреки словам Дункана о том, что он «весь такой разодетый», Ремингтон, как и всегда, был лишь в белой рубашке и черных брюках. Снятый черный пиджак он перекинул через другую руку.
Аккуратно уложенные русые волосы открывали точеные черты лица. Острый взгляд буравил меня. Его глаза были прикованы ко мне. Точнее, ко мне, зажатой между братьями Грэм.
— Впечатляет. Окружила себя братьями Грэм. Ты это хотела мне показать?
Холодно усмехнувшись, Ремингтон вырвал свою руку из хватки Алекса. Его взгляд, как бы подтверждая слова о том, что он любит меня в последний раз, был пропитан яростью от того, что я снова появилась перед ним.
— Это не так...
— Поздравляю, Нана. Тех, кто тебя любит, стало в два раза больше, так что времени на одиночество теперь точно не останется. Хотя ночами, наверное, придется попотеть.
Первым на эти слова вспылил не я, а Дункан.
— Эй! Ты не слишком ли охерел так с Дэни разговаривать?
Дункан, задыхаясь от злости, встал перед Ремингтоном. Казалось, он был готов прямо сейчас схватить его за грудки.
— Немедленно извинись!
— Не лезь, плакса.
Слово «плакса» тут же сбило с Дункана спесь. С ничего не понимающим лицом он попятился, быстро моргая глазами.
— Бля... Какого хера этот ублюдок вдруг так себя ведет?
Бросив на Дункана ледяной взгляд, Ремингтон развернулся и пошел прочь. Я торопливо бросилась за ним.
— Подожди, Ремингтон! Ах...
В тот момент, когда я протянула руку, Ремингтон легко оттолкнул меня в сторону Алекса.
— Не ходи за мной.
Оттолкнутая, я врезалась Алексу в грудь. Обхватив меня за плечи, Алекс со злостью уставился в спину Ремингтону.
— Вот урод... Ты в порядке, Родерсон?
Тем временем Ремингтон отдалялся от нас. Я тупо смотрела ему вслед, выпрямляясь.
— Я в порядке. Ничего страшного.
Я натянула улыбку, скрывая растерянность. Выставить себя в таком свете... Было стыдно. Дункан, не в силах сдержать гнев, тяжело дышал.
— У этого придурка совсем крыша поехала? Какого хрена он с тобой так обращается? И с чего он называет тебя таким странным именем? Да что вообще происходит?!
— ...Пожалуйста, ни о чем не спрашивай.
Я искренне взмолилась Дункану. Стоящий рядом Алекс выглядел так, словно хотел сказать мне еще что-то, но я, сделав вид, что не замечаю этого, вежливо попрощалась и ушла.
Лицо всё еще горело. Я чувствовала себя так, словно потерялась. Вся смелость, переполнявшая меня по дороге сюда, вмиг улетучилась, стоило мне столкнуться с ледяным лицом Ремингтона.
Ремингтон меня не хочет.
Я знала это, но всё равно не могла просто уйти с вечеринки. Может быть, это из-за того, что я узнала о допросе в полиции? А может, меня удерживала неуместная надежда на то, что мы сможем вернуться в прошлое.
Надежда, что сегодня что-то изменится...
***
Из огромных колонок громыхала какая-то модная, веселая музыка. Бесцельно слоняясь по дому, я постаралась уйти как можно дальше от источника шума. Хотелось сбежать от музыки.
Так я оказалась в гостиной.
Просторное помещение, оклеенное светлыми бежевыми обоями, с золотой люстрой на потолке.
Сквозь плотную толпу людей виднелся роскошный рояль, а перед ним на темно-зеленом бархатном диване, как на троне, восседал Ремингтон. Окруженный людьми, с бокалом шампанского в руке, он выглядел великолепно, словно главный герой из какого-то романа.
...Он ведь подумает не то.
С этой мыслью я всё равно не смогла развернуться и уйти.
Клянусь, я пришла сюда не ради того, чтобы найти его. Это была просто случайность. Но Ремингтон тут же выцепил меня взглядом в толпе, и его глаза хищно сузились.
Желая доказать свою невинность, я постаралась придать лицу максимально непринужденное выражение и плюхнулась на первый попавшийся диван в углу. Из-за множества людей, стоявших как столбы, стоило мне сесть, как Ремингтон скрылся из виду.
Потягивая красный коктейль, я вытащила с соседней полки случайную книгу. И, даже не глянув на название, начала читать. Тем временем ко мне стали подкатывать какие-то придурки.
— Ты же Родерсон, да? Потанцуем?
— Чего скучаешь тут одна?
Репертуар был разнообразным. Пьяные, раскрасневшиеся рожи выглядели так, будто в любой момент могут сделать какую-нибудь гадость; мне было страшно. Я холодно отшивала их и продолжала читать.
— Вот же блядь сука, даже не смотрит.
Донесся до меня недовольный голос парня, который, получив отказ, возвращался к своей компании. Казалось, они играли в какую-то низкопробную игру.
Я еще крепче вцепилась в книгу. Может, стоило вернуться в общежитие?
— Нана.
В этот момент ты позвал меня.
Ты, Ремингтон.
Резко, как собака, вскинув голову, я уставилась на Ремингтона.
— Подойди.
Сидя на диване прямо по центру, он поманил меня рукой, как подзывают щенка, а толпа, расступившись перед ним, как по команде уставилась на меня. От этих тяжелых, липких взглядов стало душно.
Но, словно пол накренился, меня непреодолимо потянуло к нему.
— Что случилось?
— Парни хотели на тебя посмотреть.
В меня впились десятки глаз. Это пугало, но мне не было противно. Потому что среди них были и твои глаза, Ремингтон.
Я всегда была ребенком, изголодавшимся по твоему вниманию, и поэтому твой взгляд был для меня сладким лакомством.
Если дать еду такому голодному животному, как я, оно послушно откроет рот и проглотит ее. Даже не подозревая, что внутри может быть яд.
— Стоило позвать, и тут же прибежала. Какая умница.
Ремингтон с улыбкой обнял меня за талию. А затем с довольным видом обвел взглядом толпу. Его взгляд словно говорил:
«Видите? Стоит мне позвать, и она тут как тут».
Потянув меня за запястье, он усадил меня к себе на колени. Я сильно пошатнулась, но он обращался с моим телом грубо, как со сломанной куклой. Надавив на мое вздрагивающее плечо, чтобы зафиксировать меня на месте, он представил меня собравшимся.
— Итак, господа. Перед вами мисс Дэйна Родерсон, которую вы так ждали.
Словно он представлял лот на аукционе. Отвратительные парни засвистели и захлопали. Некоторые из них учились со мной в одной группе, а были и те, кто только что клеился ко мне и получил грубый отказ.
— ...Ты много выпил?
Обеспокоенно прошептала я ему на ухо. Но он проигнорировал мой вопрос и, крепко обхватив меня за плечи одной рукой, лишил возможности двигаться.
— И почему все считают тебя такой стервой? Ты же такая послушная и добрая.
— Угх, больно...
— Скажи им, Нана. Почему они все так ошибаются на твой счет.
Удерживая меня одной рукой, другой, большой ладонью он принялся гладить меня по голове.
Я почувствовала, как взгляды парней вокруг мгновенно потемнели. Эти идиоты, которых волновало только то, как бы сделать женщину покорной, смотрели на Ремингтона с благоговением, а на меня — с похотью.
Их липкие, безмолвные переглядывания. Представив, какие грязные мысли сейчас роятся в их головах, мне захотелось закричать, забившись в истерике, но я стиснула зубы и терпела. Буду вести себя так, как он хочет. Послушно и кротко.
— Всем так обидно, что ты приходишь на вечеринки и просто читаешь книжки. Совсем не даешь шанса с тобой сблизиться.
— ...Извини.
— В таких случаях нужно говорить спасибо. Они ведь хотят с тобой подружиться.
— ...М-м. Спасибо.
Хотя я сделала всё, как он хотел, Ремингтон всё равно недовольно нахмурился.
— Спасибо нужно говорить с улыбкой.
Рука, обнимавшая меня за плечи, змеей скользнула вверх, к моей щеке. Ремингтон легонько ущипнул мою заледеневшую щеку и усмехнулся.
— Ну же? Улыбнись.
— Прямо сейчас?
От растерянности мои губы задрожали. Хотелось расплакаться. Я умоляюще посмотрела на него, прося прекратить, но Ремингтон сделал вид, что не замечает. В его глазах полыхало лишь желание причинить мне боль.
Ремингтон презрительно усмехнулся.
— Мне-то не нужно, ты покажи свою улыбочку Эдди — он же каждую ночь дрочит, представляя тебя.
Не успела я ничего ответить, как его большая ладонь с силой схватила меня за подбородок и повернула мою голову в сторону того самого Эдди. Я тихо застонала «Ах...» от боли, но Ремингтон невозмутимо представил мне этого парня.
— Ты, наверное, не знаешь, кто это. Это Эдди. Поздоровайся, Эдди. Это Дэйна Родерсон. Вживую она еще красивее, правда?
— Привет, Родерсон. Рад знакомству.
С интересом разглядывая меня, поздоровался Эдди. Ему было абсолютно плевать, что Ремингтон держит меня силой.
Проглотив слезы, я с трудом заставила себя растянуть губы в улыбке.
— ...Привет. Рада знакомству.
Стоило мне это сказать, как рука, сжимавшая мою челюсть, резко расслабилась. Как только он меня отпустил, всё напряжение спало, словно я только что освободилась от долгих пут. Я шумно выдохнула воздух, который задерживала всё это время.
— А ты хороша, Нана. Одной улыбкой подняла сразу три члена.
Хихикнул Ремингтон, указывая на ширинки парней. Ублюдки, встав перед нами, начали имитировать еблю воздуха и заржали. Некоторые даже откровенно облизывались, глядя на меня; казалось, стоит Ремингтону дать добро — и они тут же набросятся.
Я с силой вцепилась в бедро Ремингтона. К горлу подкатила тошнота.
— ...Хватит. Пожалуйста, прекрати.
Тихо прошептала я, чтобы слышал только он. Но Ремингтон лишь улыбнулся и снова погладил меня по голове.
— Я же говорил тебе больше не попадаться мне на глаза.
Голос Ремингтона был нежным. От этой нежности сердце сжалось от боли.
Что я могу сделать. Смогу ли я тебя спасти? Теперь я в этом сомневалась. Чем сильнее я барахталась, пытаясь нас вытащить, тем быстрее мы шли ко дну.
— Я...
— Это уже перебор, даже для шутки!
В этот момент, пробившись сквозь толпу, к нам широким шагом подошел Дункан. Неизвестно, как долго он за нами наблюдал, но на его лице застыло выражение крайнего недоверия.
— Ах ты ж сукин сын, я с самого начала знал, что ты кусок дерьма!
Дункан схватил Ремингтона за грудки и заорал. В отличие от перекошенного от гнева лица Дункана, глаза Ремингтона были не просто спокойными — они были безмятежными, как гладь озера. Ни единой ряби.
— Даже я, хоть Эл и считает меня мусором, не творю такой херни. Тем более с Дэни...!
— Да, Дункан. Тогда спроси у своей Дэни сам. Спроси, не нравится ли ей, что я так с ней обращаюсь.
— Что? Это же очевидно!
Дункан с ошарашенным видом посмотрел на меня.
— Дэни, тебе ведь это не нравится? Скажи ему быстро, что не нравится.
— …….
— Пошли его на хуй, как ты это сделала со мной!
Голова шла кругом.
Дункан, стоящий передо мной, призывал меня к бунту с пугающим выражением лица, а люди в гостиной смотрели на меня с предвкушением.
Все эти лица, которым не терпелось увидеть, что я сделаю и будет ли Ремингтон публично унижен. Меня тошнило.
Лишь девушки, стоявшие в сторонке, и Алекс возле рояля смотрели на меня с серьезной тревогой.
— …….
Я подняла глаза и посмотрела на Ремингтона. Он тоже смотрел на меня. Глазами, умоляющими разорвать его на куски. Глазами человека, который не может убить себя сам и просит об этом другого.
Почему Бог всегда посылает мне такие испытания? Подталкивает к предательству. Ставит в ситуации, где, не предав, невозможно спасти саму себя.
Я обхватила лицо Ремингтона руками и поцеловала его.
Сквозь соприкоснувшиеся губы в мой рот влился его бессильный, обреченный смешок.
