Наверняка сестра тоже всё неправильно поняла из-за этой расписки. Я отчаянно замотала головой.
— Нет! У Ремингтона есть на то причины. Я всё понимаю.
— ...Дэни.
— Ремингтон написал эту расписку только потому, что не знает, что со мной. Может, отец с самого начала ему угрожал и заставил написать. Сама подумай, зная характер отца...
— Дэни, Ремингтону никто не угрожал.
Твердо отрезала сестра, обрывая меня на полуслове.
— Не угрожал? — Я рассмеялась. — Да? Ну тогда Ремингтон сильно пожалеет. Если бы он знал, через что мне пришлось здесь пройти, он бы и не подумал писать такую расписку. Скоро я отсюда выйду и всё ему расскажу. И тогда...
— Очнись, Дэни! Ремингтон — ублюдок, который не заслуживает твоей любви!
— Неправда... Зачем ты так говоришь?
Я захихикала как сумасшедшая. Сестра крепко схватила меня за плечи и заставила посмотреть ей прямо в глаза. Ее взгляд был пронзительно ясным, отточенным логикой.
— Я встречалась с ним.
Из-под кровати ко мне поползли черные тени.
— Ремингтон Ховард всё знал, и это был его выбор.
Ах, ну почему я так хорошо чую запах надвигающейся катастрофы.
— Он знает, что ты была беременна его ребенком.
— ...Что?
— Он знает, что ты потеряла ребенка, и сказал, что ему плевать, что с ним стало.
Воздух застрял в горле. Словно получив удар ножом, я схватилась за живот и свернулась в комок.
— Э-этого не может быть, Ремингтон не мог так...
— Ремингтон тебя ненавидит. Он сказал, что ему противна даже мысль о том, что в тебе остался его след.
— Замолчи, Бо! Зачем ты врешь?!
— Он сказал, что не хочет оставлять тебе ничего, что связывало бы вас, поэтому то, что ребенка стерли, — это к лучшему. Сказал, что больше никогда не хочет тебя видеть. И что его трясет от одной мысли, что ты пыталась бы прицепиться к нему, прикрываясь этим ребенком...
— Замолчи!
Пожалуйста, хватит. Я тяжело задышала, согнувшись пополам.
— С чего бы мне тебе врать, Дэни? Пожалуйста, не губи себя ради этого ублюдка.
Сестра продолжала что-то говорить, но я больше не могла разобрать ни слова. В ушах стоял странный, пронзительный писк — пи-и-и-и. Меня затрясло, как вытащенного из ледяной воды утопленника. Мне было холодно. Казалось, кости промерзли насквозь.
— Чтобы Ремингтон сказал мне такие слова... не может быть...
Из глаз непрерывным потоком лились слезы, а в груди кипел немой крик.
Внезапно откуда-то послышался плач. Он был похож на плач младенца, просящего есть, но одновременно напоминал пронзительный визг, а порой — скорбный вой мертвецов.
— А-а, а-а-а...
Зажав уши руками, я сжалась в комок. Этот оглушительный крик был невыносим. Сестра обняла меня.
— Дэни, Дэни!
Ее голос становился всё тише, растворяясь вдали.
«Знаешь, я хочу, чтобы ты стала успешной, но в то же время не хочу. Боюсь, что тогда мы отдалимся и всё будет не так, как сейчас...»
«То есть ты хочешь, чтобы я всю жизнь жила так?»
Воспоминания о Ремингтоне вспыхивали в голове вперемешку.
«Ремингтон, я же люблю тебя. Зачем ревновать к этому парню?»
«...Конечно я ревную. Этот ублюдок не заставил бы тебя спать в такой убогой общаге. Наверняка снял бы самый дорогой отель в Антеросе».
«Этот цветок не был скопирован с другого цветка, и он не создавался для того, чтобы заменить настоящий. Это просто цветок под названием Синий Гранат».
«.......»
«Так что и ты — это просто ты. Твое имя — Дэйна, а не Родерсон. В этом имени нет ничего фальшивого».
Почему...
Я посмотрела в белоснежный потолок. Глаза закатывались. Мое тело было неподвижно, как труп, но из глаз бесконечным потоком текла вода, заливая щеки.
Были ли это слезы?
Нет. Это было больше похоже на реку. Реку, по которой лодочка с моими воспоминаниями о Ремингтоне уплывала прочь. Из самых моих глубин наружу.
Это было прощание.
***
Мне приснился сон. Сон о Ремингтоне.
«Дэни».
Он позвал меня, одетый в темно-синюю форму Эрратума. Его лицо было таким же сияющим и прекрасным, как в те времена, когда он был президентом студсовета и стоял у микрофона на трибуне, а в глазах плескалась любовь.
Но стоило мне улыбнуться, как с его лба дождем полилась алая кровь.
«...Это всё из-за тебя».
Лицо Ремингтона, залитое кровью, исказилось от мучительного плача.
«Ты уничтожила меня!»
Кровь вперемешку со слезами стекала по его щекам.
«Если бы я только не встретил тебя, моя жизнь не превратилась бы в это».
— Н-нет... Я ничего...
Дрожа, я попятилась назад. Было страшно. Почему он смотрит на меня такими глазами? Почему он меня ненавидит? Почему он... В этот момент его огромные руки потянулись ко мне, словно сеть.
«Лучше бы я никогда тебя не любил».
— Ремингтон!
«Тебе вообще не следовало рождаться».
— Угх...
Ремингтон начал душить меня. Его руки мертвой хваткой сомкнулись на моей шее, сдавливая ее с такой силой, словно собирались сломать. Мое тело было глубоко вдавлено в кровать. Из глаз безостановочно текли слезы.
«Почему ты не сдохла вместе со своим выродком?»
Но больнее всего было видеть его глаза.
Глаза, полные ненависти и презрения ко мне.
Злые глаза человека, желающего, чтобы я исчезла из этого мира.
— Э-э, хнык...
Я плакала. От горя и боли. Потому что ненавидела его за то, что он убил меня внутри себя.
Ремингтон, как ты мог меня бросить? Я ведь даже не знаю, как убить тебя внутри себя...
Я дрожала, словно меня окатили ледяной водой.
Больно, больно, больно... Боль была такой невыносимой, что казалось, тело разорвет на части.
Мне хотелось взмолиться Богу. Попросить дать мне покой. Я больше не хотела этой боли. Я хотела поднять белый флаг и признать свое поражение.
И тогда рядом раздался голос.
«Всё хорошо, Нана. Я помогу тебе».
Обернувшись, я увидела Дэниал.
«Бедная Нана, забрала мое имя, и всё, на что тебя хватило, — это оказаться запертой в Сэннихилле...»
Она выглядела точно так же, как раньше. Длинные, роскошные волосы, сверкающие, как рубины, красные глаза из-под длинных ресниц и приятный аромат, исходящий от ее нежных рук, гладящих меня по щекам.
— Дэниал...
«Я же говорила, нельзя зариться на то, что тебе не по статусу. Посметь позариться на любовь. Забыла, что бывает с теми, кто желает запретного?»
— Нет, я...
«Всё в порядке. Я помогу тебе».
Поглаживая меня по щекам, она была похожа на ангела в пурпурных одеждах, а я, отражаясь в ее красных глазах, была жалкой, корчащейся в адском пламени грешницей. Маленькой и ничтожной.
«Просто будь хорошей дочерью. Преданной и послушной дочерью, которая служит лишь одному Господину».
Дэниал подняла меня с кровати. Она дала мне в руки круглый деревянный стул и повела за собой в ванную. Я безвольно следовала за ней. Шаркая босыми ногами по ледяному полу, я вошла в ванную.
Дэниал схватила меня за плечи и развернула к зеркалу.
«Вот видишь. На самом деле ты и сама знаешь, что делать».
— А...
Я увидела себя в зеркале. Вокруг меня клубился черный дым, обволакивая, как скорлупа яйца. Огромное отчаяние.
Кажется, именно в этот момент я всё поняла. Я никогда не смогу вырваться из этой сферы отчаяния. Пока не убью Ремингтона внутри себя.
«Да. Убей его».
Мое отражение в зеркале беззвучно пошевелило губами. И из моего рта вырвался голос Дэниал.
«Убей того, кто бросил тебя».
Я высоко подняла стул. Брошенный в зеркало стул с резким треском отскочил и упал, а разбитое стекло осыпалось на пол.
Зеркало больше не отражало меня.
Я опустила глаза на острые осколки, рассыпанные под ногами.
В каждом из них отражался Ремингтон. Ремингтон из осколков шептал мне змеиным голосом:
«Дэйна, ты уничтожила меня».
«Я ненавижу тебя».
«Я стал таким только из-за тебя, Нана».
— ...Но ты ведь тоже бросил меня.
Я со злостью посмотрела на Ремингтона, покачнулась и рухнула на пол.
Осколки стекла глубоко вонзились в ступни. Пошла кровь. Кровь, стекающая с моих ног, заполняла швы между плитками в ванной, рисуя красную сетку.
Заливаясь слезами, я смотрела на красные осколки под ногами.
«Вот, этот подойдет».
Дэниал выбрала самый большой и острый осколок и вложила его мне в руку. Я тупо уставилась на кусок зеркала в своей руке. Ремингтон оттуда сказал мне:
«Дэни, лучше бы ты просто сдохла».
— ...С удовольствием.
Я смотрела в потолок, а из глаз капали слезы.
Я убью себя. Чтобы убить Ремингтона внутри себя.
Крепко сжав губы, я высоко занесла руку с осколком стекла. Острый край блеснул в свете ламп.
