— Брат, я буду для Дэни по-настоящему хорошим мужем. Я дам ей всё, что она захочет, сделаю всё, о чем попросит. Дэни до сих пор жила слишком тяжело. Ей нужна моя любовь.
В этот момент Алекса так резко затошнило, что он закрыл рот рукой. Лицо Дункана светилось от возбуждения, словно у ребенка, собирающегося ловить бабочек. И этот диссонанс вызывал еще больший приступ тошноты.
Тут на телефон пришло сообщение. От Дэйны.
«Дэйна: Здравствуйте, Алекс. Вы, наверное, удивились, увидев видео на „Викиз“. Прошу прощения, что стала причиной сплетен еще до нашей свадьбы. Я поговорю с Дунканом и всё улажу, так что не берите в голову. Счастливого Нового года».
Дэни еще ничего не знает. Даже представить себе не может. Какие грязные планы строят ублюдки из семьи, с которой обсуждается ее брак.
Алекс так и не смог отправить ответ и, обхватив голову руками, зажмурился.
...Так нельзя. Я не хочу получать титул зятя Родерсона такой ценой. И поступить так с конгрессменом Родерсоном, который до сих пор оказывал мне такое доверие, я тоже не могу.
Но и смелости у него не было. Его мать всё так же дрожала перед председателем Грэмом, а сам Алекс точно так же из кожи вон лез, чтобы стать сыном, которым отчим мог бы гордиться. И, будучи в таком положении, он не мог самовольно разорвать помолвку, столь важную для семьи.
Если бы кто-нибудь мог мне помочь...
В этот момент он услышал голос Дункана.
— Смешно. Этот ублюдок Ремингтон дает эксклюзивное интервью «Фотону»? Я так и знал, что Эл заранее была в курсе, что Ремингтон — гендиректор «Re-sync»! Вот же предательница...
— «Фотону»?
Алекс медленно поднял голову.
***
— Вот, старшая, материалы по Ремингтону Ховарду. Репетицию к пяти часам подготовить?
— Да. И усильте охрану возле гримерки.
Элеанор взяла документы и с довольным видом щелкнула ручкой. Политический отдел «Фотона» кипел с самого раннего утра. Сотрудники в суматохе носились туда-сюда, а принтеры с грохотом выплевывали бесконечные распечатки.
Элеанор с гордой улыбкой шла по коридору. Вся эта суета была ради нее. Благодаря эксклюзивному сенсационному интервью с генеральными директорами «Re-sync», которое она смогла добыть.
На этот раз это был шанс выбить настоящий хоумран. Шанс получить искреннее уважение как журналистка, а не просто занимать высокую должность из-за того, что она — дочь владельца газеты.
— Реми, ты почти готов?
Открыв дверь гримерки, она увидела Ремингтона, сидящего на диване. Откинув голову на спинку, он смотрел в поднятый высоко над лицом телефон. На ее внезапное появление он никак не отреагировал. Элеанор пододвинула стул и села напротив него.
— Что делаешь?
Ремингтон не ответил. Вместо этого из динамика его телефона раздались голоса.
— Ремингтон Ховард состоял в отношениях с Дэни? Не смешите. Этот ублюдок ни разу не относился к Дэни как к любимой девушке.
— Дункан!
— Дэйна Родерсон выйдет замуж за меня.
Это был глупый голос Дункана, услаждающий слух любителей сплетен. Ремингтон пересматривал это видео уже не в первый раз. Только на глазах у Элеанор — как минимум трижды.
— Может, хватит это смотреть?
— Это же забавно.
— По твоему лицу что-то не скажешь, что тебе весело.
Только тогда Ремингтон с безразличным видом выключил видео и отложил телефон. Элеанор взяла со столика разбросанные листы с вопросами для интервью и снова всунула их ему в руки.
— Читал? Если хочешь вычеркнуть какие-то вопросы, говори сейчас.
— Хочу вычеркнуть все вопросы о Дэйне Родерсон.
Ответил Ремингтон, лениво перелистывая страницы. Элеанор вспылила.
— Все?! Все нельзя!
— «Фотон» — это не журнал сплетен, Эл.
— Я знаю. И хоть я буду брать у тебя интервью как журналист политического отдела, саму публику твои бизнес-идеи или политические взгляды вообще не волнуют. Они будут лишь пялиться на то, какой ты красивый, и гадать, сколько у тебя денег. А потом зададутся вопросом: «И какая же женщина может нравиться такому идеальному мужчине? Какая у него была любовь? Была ли у него первая любовь?» Восемьдесят процентов зрителей будут терпеть всю эту скучную часть интервью только ради того, чтобы получить ответы на эти вопросы.
— Но я не знаменитость.
— Придется ею побыть. Потому что уровень интереса публики к тебе сейчас именно как к знаменитости.
Твердо ответила Элеанор.
— Даже те, кто всегда поддерживал Родерсона и партию Джухва, сейчас без ума от тебя. Встречают как вернувшегося героя. Я не упущу такой шанс.
Публика обожала Ремингтона уже только за то, что он был красивым и несчастным сыном трагически погибшей великой актрисы Джулии Ховард. А теперь к этому добавилась еще и невероятная личная история.
— Люди же любят истории, так? И чем драматичнее история, тем больше внимания она привлекает, а чем трагичнее прошлое главного героя, тем больше поддержки он получает.
Никто не откажется поаплодировать молодому, талантливому красавцу, который боролся за выживание на самом дне и в итоге водрузил свой флаг на вершине. Элеанор ни за что не собиралась забивать это интервью исключительно скучными вопросами.
— Иди мне навстречу. Я заслужила от тебя хотя бы такое отношение, верно?
Ремингтон молча закрыл глаза. Это был своего рода ответ. Элеанор улыбнулась. Ремингтон и сам прекрасно понимал, насколько велик ее вклад в их успех.
Элеанор узнала правду о гендиректорах «Re-sync» три года назад, когда упорно копала под Родерсона. Копая под него, она постоянно натыкалась на одни и те же имена: Джулия Ховард и Джон Хопкинс.
И именно копая под эти имена, она вышла на «Re-sync».
— Я же говорю, дайте мне встретиться с директором! Передайте, что пришла Элеанор Лестер из «Фотона».
Сколько раз она приходила в офис «Re-sync», устраивая скандалы, как сумасшедшая. Сколько раз ей приходилось ругаться с сотрудниками, которые разводили руками и говорили, что сами никогда не видели генерального директора. И вот однажды с ней связались из «Re-sync».
— Мне кажется, если мы объединим усилия, из нас выйдет неплохая команда. Что скажешь?
Ремингтон, пригласивший Элеанор в кафе неподалеку, произнес это с абсолютно невозмутимым лицом.
Она была поражена. И тем, что генеральным директором стремительно растущей «Re-sync» оказался Ремингтон; и тем, что он вынашивал безумный план по уничтожению Родерсона и Грэма; и тем, что она сама уже почти согласилась на его предложение.
Но Элеанор всё же решила из вредности поупрямиться.
— Я могу прямо сейчас вернуться в «Фотон» и выпустить статью о том, что генеральный директор «Re-sync» — это ты. Одно это уже станет сенсацией, так зачем мне объединяться с тобой? Я прекрасно знаю, что именно ты передал Родерсону тот самый компромат, из-за которого моя мать оказалась под судом.
Но Ремингтон даже бровью не повел.
— Эл, я тебя знаю. Ты не станешь писать статью о «Re-sync».
— И с чего такая уверенность?
— Потому что я знаю, как отчаянно ты строишь свою карьеру после скандала с директрисой Лестер. Через три года моя компания вырастет больше чем в десять раз, и мы сделаем Хопкинса президентом. И когда это произойдет, цена твоей сенсации взлетит до небес по сравнению с тем, что она стоит сейчас.
Взгляд Ремингтона был полон уверенности.
— Ну так что? Продашь свою сенсацию за бесценок сейчас? Или пойдешь со мной?
Это было предложение, от которого невозможно отказаться. С тех пор как они пожали друг другу руки, прошло три года, и планы Ремингтона один за другим становились реальностью.
Сегодняшнее интервью было одним из них.
— Отвечай, Реми. Так что будем делать?
Элеанор снова поторопила Ремингтона. Тот, не открывая глаз, ответил так, словно выдохнул:
— Вычеркни все упоминания имени Дэйны Родерсон. А на всё остальное я отвечу.
— Ха-а... Ладно, твоя взяла.
Элеанор недовольно зыркнула на него и принялась редактировать список вопросов на ноутбуке. Она надула щеки. Необходимость убрать имя Дэйны жутко ее расстраивала.
— Но смотри у меня: если пойдешь к другим газетчикам и начнешь болтать о Дэни — я тебя убью. Даже мой парень, которому вообще плевать на звезд и сплетни, уже несколько раз спрашивал меня: «А это правда, что младшая дочь Родерсона встречалась с гендиректором „Re-sync“?» Если отдашь этот эксклюзив какому-нибудь другому журналисту, в тот же день станешь трупом.
— Я понял.
Раздраженно бросил Ремингтон.
Да что у него в голове вообще творится? Вряд ли он до сих пор влюблен в Дэйну Родерсон из прошлого. Но и не сказать, что он ненавидит Дэйну так же сильно, как конгрессмена Родерсона. Это сбивает с толку еще больше.
— Сначала напиши расписку. Что ты нигде и никогда не будешь говорить о Дэни...
В тот момент, когда Элеанор из-за своей тревожности снова начала ему угрожать, раздался торопливый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, администратор с виноватым лицом приоткрыла дверь.
— Извините, репортер Лестер. К вам пришел посетитель.
— Посетитель? Пусть подождет в приемной.
— Да он просто очень упрямый...
Администратор неловко покосилась в коридор. Минуточку. Элеанор быстро развернулась и задернула плотную штору, разделявшую комнату пополам, спрятав за ней Ремингтона. И в ту же секунду в гримерку вломился мужчина с мягким, но упрямым выражением лица.
— Здравствуйте.
Высокий, долговязый парень, одетый в вышедшую из моды клетчатую рубашку и каштановый свитер. Где-то я его видела... Элеанор на секунду задумалась и вдруг мысленно воскликнула: А!
— Алекс Грэм?