— Алекс Грэм приедет к шести, так что поторопитесь.
— Отец ведь хочет выдать меня за него замуж, верно?
Руки Анны, застегивающей на мне ожерелье, на секунду замерли.
— Ну… мисс Боуэн тоже в свое время пошла на новогодний прием вместе со своим будущим мужем.
— Потому что отец ей так приказал?
— Да. Но он ведь действительно замечательный и хороший мужчина. Вы же знаете?
Непонятно, кого именно Анна назвала «замечательным и хорошим»: мужа Боуэн или Алекса. Но оба они действительно были хорошими мужчинами. Я улыбнулась и кивнула.
— Когда выйдете замуж, рожайте побольше детей. Одного мальчика и двух девочек. Девочка, похожая на вас, была бы такой милой.
— Наверное. Если бы у меня был ребенок, возможно, всё было бы чуть радостнее.
— Да не чуть-чуть! Ощущение счастья изменится полностью, поверьте мне!
Анна не знает, что я уже была беременна.
Улыбнувшись, я посмотрела на себя в зеркало.
Красное платье с полностью открытыми плечами смотрелось очень эффектно. А из-за пышной юбки оно даже напоминало свадебное. Хотя ни одна сумасшедшая невеста не надела бы такое на свадьбу.
— У вас очень красивое платье. И ожерелье просто чудесное.
— Это подарок председателя Грэма. Говорят, красный камень посередине — это гранат, а вокруг — бриллианты.
Еле сдерживая усмешку, я провела пальцами по красно-фиолетовому камню, который опасно опускался к самой ложбинке на груди.
— Наверное, отец уже поблагодарил его за меня?
— Конечно.
— Естественно.
Подарок, предназначенный мне, принимает отец; благодарность за него тоже выражает отец; и даже за кого мне выходить замуж, решает отец. С таким же успехом он мог бы просто прожить эту жизнь за меня. Да я бы и не возражала — всё равно мне ничего не нужно.
Анна опустилась передо мной на колени и помогла надеть туфли. Две служанки тут же подскочили и подхватили меня под руки, чтобы я не потеряла равновесие. Даже обуться — и то целое событие.
— Я знаю, что вам не по душе будущий жених. Но вот увидите, когда выйдете замуж, ваше мнение изменится.
— Почему же? Он мне нравится. Сейчас нет никого, кто был бы полезнее для нашей семьи, чем Грэмы. Если только я не приведу в дом гендиректора «Re-sync».
— Да что вы такое говорите! Эта компания — злейший враг вашего отца!
— Я образно.
В этот момент прибежал один из слуг и сообщил о прибытии Алекса. Мы с Анной спустились на первый этаж. Я увидела Алекса, ждущего меня перед арочным входом. Он стоял, вытянувшись по струнке, словно кол проглотил.
— П-привет, Дэни. Ты сегодня… просто потрясающе выглядишь.
Запинаясь и махая рукой как робот, произнес Алекс. В черном костюме он выглядел очень опрятно и официально. Настолько, что красный платок в нагрудном кармане смотрелся на нем совершенно неуместно.
— Это было так неожиданно, спасибо, что сразу согласился.
— Да не за что благодарить. Для меня огромная честь быть твоим партнером. Но, прости…
Не успел Алекс договорить, как дверь за его спиной с грохотом распахнулась.
— За что ты извиняешься?!
Сначала в дом ворвался голос. И от одного этого голоса у меня уже начала болеть голова. Алекс неловко улыбнулся, а мы с Анной, нахмурившись, посмотрели на арку. Обладатель голоса, устроивший скандал с порога чужого дома, вошел внутрь с таким уверенным видом, словно это он здесь хозяин.
— Это не тебе надо извиняться, брат. Это Дэни должна просить прощения за то, что решила взять тебя в партнеры, а не меня.
Дункан, который ради такого случая вырядился в костюм, с недовольством оглядел меня с ног до головы. Его короткие светлые волосы, уложенные воском, так и блестели.
— Ну ты и жестокая. Собралась с Алексом на вечеринку и так вырядилась? Со мной ты ни разу не делала такую прическу а-ля Белоснежка!
Я слегка приоткрыла рот от удивления.
— Как ты узнал?
— Как-как. Всё, что происходит в семье Грэмов, должно проходить через меня, Дэни. Я здесь главный.
Несмотря на столь унизительные слова брата, Алекс лишь добродушно рассмеялся: «Ха-ха». В юршколе он вел себя точно так же: что бы ему ни говорили, он всегда только улыбался. Словно вообще не умел обижаться.
Иногда я поражалась тому, как этот абсолютно бесхарактерный человек считается блестящим политическим советником.
— Насчет приглашения не переживай, Дэни. Я уже достал еще одно через сенатора Бернстайна. Так что, если мы с Дунканом будем сопровождать тебя вдвоем, никаких проблем не будет, верно?
— А, ну да. Конечно.
Я неловко улыбнулась. Меня прошиб холодный пот. Дункан, всё еще ждущий ответа на свое предложение руки и сердца, и его старший брат, которого отец хочет сделать моим женихом. Худшей комбинации и не придумаешь.
— Господи, ну и братья… — пробормотала Анна, стоящая рядом, и покачала головой.
***
Дункан не переставал отчитывать меня всю дорогу до банкетного зала.
— Я всё время был рядом с тобой: с того самого дня, как ты внезапно исчезла и когда вернулась. И даже когда ты призналась, что именно из-за тебя уничтожили репутацию моей родной матери, я простил тебя сразу же! А знаешь почему? Потому что ты должна стать моей женой! Как будущий муж, я просто обязан был тебя простить! А теперь выясняется, что ты можешь выйти замуж за моего брата. Это вообще нормально?! Я ни за что не одобрю этот брак!
Возбужденный голос Дункана заполнял весь салон автомобиля. Между ним и мной сидел Алекс, который всё так же добродушно улыбался; Грейси молча вела машину, а я, надув щеки, лишь кивала.
По приезде на вечеринку Дункан изо всех сил пытался занять место рядом со мной. Но роскошный банкетный зал был настоящим полем битвы для профессиональных хищников.
— Мистер Грэм? Видел вашу новую фотокнигу, отличная работа. Знаете, мы с вашим отцом были очень хорошими друзьями…
Стоило опытному лоббисту перехватить Дункана, как он тут же пропал из виду. С Алексом случилось то же самое. Сенатор Бернстайн горел желанием представить его всем подряд, и Алекс, оказавшись в кольце политиков, раздавал такие старомодно-формальные приветствия, что все вокруг только смеялись.
Я же покорно исполняла указания отца, здороваясь с нужными людьми.
— Давно не виделись, Дэни. Пришла без отца?
— Здравствуйте, министр Мадлен. Да, сегодня я одна.
Как отец и предполагал, все пытались через меня выведать, как дела у нашей семьи.
— Твой отец, наверное, очень занят?
— Да, вы же знаете, он трудоголик.
— А как здоровье бабушки?
— Прекрасно. Она всё так же пробегает по пять километров каждое утро.
Я послушно улыбалась, играя роль очаровательной леди. Я была словно маленькая, красиво упакованная конфетка, и люди быстро догадались, почему отец прислал сюда именно меня, а не Максвелла. Он хотел показать, что его отношение к президенту Хопкинсу столь же незначительно, как эта маленькая леденцовая конфетка.
Впрочем, я не была уверена, что такие мелкие игры с эго сработают. В конце концов, теперь наступила эра администрации Хопкинса.
Поболтав с гостями, я прошла в глубь зала, где стояли круглые столы. Музыка оркестра, игравшего у сцены, мягко растекалась между широко расставленными столами.
Я направилась к своему месту. Для семьи Родерсон всегда был забронирован один и тот же стол. Но как только я собралась сесть, ко мне подбежал растерянный официант.
— Добрый вечер, мисс Родерсон. Приношу свои глубочайшие извинения.
Я непонимающе посмотрела на него.
— В чем дело?
— Вам придется пересесть.
— Но это мое место.
Я указала на табличку на столе.
D. Roderson
Это почетное место находилось ближе всего к столу президента. Место с такой долгой традицией, что про него говорили: «Даже если сменится президент, хозяин этого места останется прежним». Это было место Родерсонов.
— Я еще ни разу не сидела на другом месте. Советую вам перепроверить информацию.
— Мне очень жаль. Это наша вина — мы не успели вовремя ознакомиться с изменениями. Мы проводим вас на место получше, будем очень признательны за сотрудничество.
— Получше?
Это звучало абсурдно. Лучше места просто не существовало.
— Мы проводим вас на лучшее из тех мест, на которые вы можете сесть. Прошу прощения за неудобства.
Официант с виноватым лицом упрямо оттеснял меня от стола.
«Лучшее из тех, на которые вы можете сесть»? Это было оскорбительно. До сих пор для меня и моей семьи не существовало понятия «можете сесть». Были только те места, где мы хотели сидеть, и те, где не хотели. Я спокойно взяла себя в руки.
— Я могу пересесть, но хотелось бы знать, ради кого я должна терпеть такие неудобства.
— Это…
Официант с растерянным видом сжал в руке новую табличку.
И в этот момент раздался до боли знакомый голос.
— Какие-то проблемы?
Нет, этот голос не должен был быть здесь. Он не мог здесь звучать. Мое тело рефлекторно оцепенело, а сердце, отреагировав первым, забилось как сумасшедшее.
Официант быстро заменил табличку на столе и почтительно поклонился.
— Нет, мистер Ховард. Просто возникла небольшая путаница с рассадкой.
Этого не может быть… Я тупо уставилась на новую табличку.
R. Howard
Даже в этот момент я продолжала отрицать реальность. Ховард — фамилия распространенная. Мало ли на свете мужчин с похожим голосом.
Я медленно обернулась. Мое тело казалось необычайно тяжелым и неповоротливым. То ли я действительно двигалась так медленно, то ли мне это только казалось.
Важно было лишь то, что, когда мои глаза увидели его, мир вокруг остановился.
Естественно уложенные волосы, густые брови, глаза цвета океана и тот самый равнодушный взгляд, точеный нос, плотно сжатые губы. Белая рубашка, расстегнутая до ключиц, перекинутый через руку пиджак, голубой галстук, черные классические брюки и потертые оксфорды.
— Давно не виделись, Дэни.
Это был Ремингтон.
Тот самый Ремингтон, которого я знала. Тот самый, которого я любила.