[Анна: Мисс, я виновата. Возьмите, пожалуйста, трубку. Умоляю.]

Я прочитала сообщение, но не ответила. Сейчас у меня не было душевных сил, чтобы кого-то прощать. Время шло, а ничего не решалось, и от этого я задыхалась от тревоги.

Теледебаты конгрессмена Чейза были уже на носу, а газеты и интернет пестрили громкими заголовками о двойной жизни топ-актрисы «А».

Люди еще не знали, что «А» — это Джулия. Все сходили с ума, пытаясь вычислить, кто она такая.

Когда вскроется, что «А» — это Джулия, и что сын конгрессмена Чейза имел с ней тесные связи, разразится немыслимый скандал.

— Умоляю, позвольте мне встретиться с отцом.

Я бездумно пошла к кабинету отца и стала умолять Лиз. Но ее ответ был вежливым и жестоким.

— Мисс, сенатор сейчас очень занят. Но даже когда он освободится, он вас не примет. У меня приказ не пускать вас к нему в ближайшее время.

Похоже, отец считал меня помехой. Он не отвечал на звонки, запретил пускать меня в кабинет, и даже его помощник Грег избегал меня.

Я знала, что пора остановиться, но всё равно звонила всем подряд. Сестре Боуэн, ее жениху и всем влиятельным людям, которых знала.

— Умоляю, помогите мне. Мне нужна ваша помощь.

Но никто не дал положительного ответа. Все вежливо выслушивали меня, но стоило разговору перевалить за две минуты, как они резко клали трубку.

«Дэни, послушай меня. Пройдет время, и всё это покажется ерундой. Время всё расставит по местам. Так что, пожалуйста, не делай ничего».

Сестра Боуэн пыталась утешить меня мягким голосом, но эти слова делали мне только больнее.

Разве утешение — это не просто обезболивающее для тех, кто страдает от нерешаемой проблемы? Терпи, держись, всё наладится... Почему все они говорят только о том, что не могут мне помочь? Мне было невыносимо горько.

***

Наши с Ремингтоном отношения оставались прежними. Мы были похожи на людей, которые живут только потому, что не могут умереть. На скот в ожидании убоя. Нож был в руках отца, а нам оставалось лишь ждать и разрушать самих себя.

Чем ближе был день теледебатов Чейза, тем сильнее лицо Ремингтона становилось пепельно-серым, как у трупа, а глаза — безжизненными, как пустыня. Каждый раз, глядя в его глаза, я чувствовала грусть и тревогу. Я задыхалась от собственной беспомощности.

Но еще больше я задыхалась от его отсутствия.

«Ты где? Почему не пришел на лекцию?»

В первом ряду, где обычно сидел Ремингтон, сегодня сидел другой парень. Это было странно. Ремингтон никогда не пропускал занятия.

Кусая ногти, я ждала его ответа, но телефон молчал.

— На сегодня лекция окончена.

Едва профессор закончил, я схватила сумку. Нужно было найти Ремингтона. Но стоило мне направиться к выходу, как кто-то окликнул меня.

— Привет, Родерсон. Верно?

Это был парень с приятным, мягким лицом, с которым мы пару раз сталкивались в аудитории. Как-то я слышала, что девчонки называют его «парнем в кардигане», и сегодня он тоже был в коричневом кардигане.

Парень нервно вытер ладони о джинсы.

— Ты сейчас сильно спешишь?

— Что-то случилось?

— А, извини. Я забыл представиться. Я Алекс Грэм. Мы с тобой еще ходим на международную политику. Правда, ты там редко появляешься, ха-ха.

— А...

— Рад знакомству.

Парень, назвавшийся Алексом Грэмом, протянул мне руку для рукопожатия. Я молча уставилась на его руку.

Грэм... Неужели?

— У тебя случайно нет младшего брата?

— Ты знаешь Дункана?

Лицо Алекса просияло. Я с запозданием пожала ему руку.

— Рада знакомству, я Дэйна Родерсон. Мы с Дунканом учились в одной старшей школе, но я не знала, что у него есть старший брат.

— Ничего удивительного. Мы не родные братья. Моя мать вышла замуж за его отца. Возможно, ты ближе с Дунканом, чем я.

Алекс игриво рассмеялся. Когда он улыбался, над уголками его губ появлялись ямочки.

— Ты случайно не занята в следующую субботу?

Покончив с приветствиями, он перешел прямо к делу.

— Я устраиваю дома вечеринку, и было бы здорово, если бы ты пришла.

С нервным видом он покопался в сумке, достал черное приглашение и протянул его мне.

Настоящее приглашение с сургучной печатью. Впервые вижу, чтобы на студенческие вечеринки раздавали такие торжественные приглашения. Я невольно улыбнулась.

— Не смейся. Я просто в этот раз решил сделать всё в классическом стиле.

— Извини. Я не смеялась над тобой.

— Всё нормально. Если такая девушка, как ты, улыбается мне, я только... Ой, не слушай, сам не знаю, что несу.

Алекс сбивчиво забормотал и неловко кашлянул. Кажется, я ему нравилась. Бегающий взгляд, суетливые движения... Я тоже не дура и понимала такие вещи. Возможно, в конце разговора он позовет меня на свидание.

Алекс определенно был привлекательным парнем. Но сейчас мне было абсолютно плевать на это. Все мои мысли были заняты Ремингтоном, и от этого у меня пересохло во рту. Я крепче сжала телефон.

— Было бы здорово, если бы ты пришла. Это вечеринка Альянса будущей политики, но не обязательно интересоваться политикой или дипломатией. Все будут очень рады, если придешь ты.

— Да, если будет время, я загляну. Спасибо за приглашение.

Я вежливо улыбнулась в знак благодарности. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это поскорее уйти. Но в этот момент за спиной неожиданно раздался голос Ремингтона.

— Привет, Грэм.

Вздрогнув, я обернулась и увидела Ремингтона с ледяным выражением лица. Что бы ни произошло, он выглядел еще более измученным, чем обычно. И всё равно в этой аудитории не было никого красивее него.

— Привет, Ховард! Неужели только пришел?

— Да. Были дела. К счастью, успел показаться профессору на глаза.

Ответил Ремингтон, глядя на приглашение в моих руках. Его взгляд был сухим, а на растрескавшихся губах не было даже вежливой улыбки.

Алекс, видимо, тоже почувствовал этот взгляд, поэтому поспешно добавил:

— А! Я пригласил Родерсон на вечеринку. Ничего страшного?

— Конечно. Это же твой дом.

— Ну да, но я ведь не единственный хозяин, мы все организуем. И к тому же вы с Родерсон дружите.

Добродушно рассмеялся Алекс. Кажется, он не отличался особой проницательностью. Ремингтон слегка улыбнулся и похлопал Алекса по плечу.

— Не бери в голову. Кстати, если не сложно, одолжишь конспекты с сегодняшней лекции?

— Без проблем! Скину на почту.

Ремингтон с улыбкой поблагодарил его и, пройдя мимо нас, удалился.

— Ховард — отличный парень. Правда?

— А, да...

— А как насчет сегодняшнего вечера? Если ты свободна, может, поужинаем...

— Извини. Мне пора идти.

Смотря в спину удаляющемуся Ремингтону, я торопливо бросилась за ним. Но Ремингтон уже ушел довольно далеко.

— Ремингтон!

Ремингтон сделал вид, что не слышит, и продолжил идти. Я, как сумасшедшая, расталкивала людей, пробираясь за ним. Я больно ударялась плечами о прохожих, но мне было не до этого.

Ремингтон, ни разу не остановившись, прошел через холл Жасмин, вышел на пустую площадку и только там резко замер.

Под раскидистыми вечнозелеными деревьями стояли старые скамейки, а вокруг урны, полной окурков, пахло табаком.

Я оперлась о старый автомат с напитками, пытаясь перевести дыхание. Ремингтон смотрел на меня. Весенний, теплый ветер пронесся между нами. В тот момент, когда маленький лист, кружась в воздухе, упал на землю, я заговорила:

— Почему ты не пришел на лекцию?

Вместо ответа Ремингтон тупо уставился на приглашение в моих руках. Я поспешно спрятала его за спину.

— А, это просто недоразумение. Я с этим парнем сегодня впервые заговорила.

— Грэму ты нравишься.

Равнодушно ответил Ремингтон. Я растерянно замотала головой.

— О чем ты? Между мной и этим парнем ничего нет. И даже если я ему нравлюсь, мне плевать.

— Правда? А улыбалась ты ему так мило. Я подумал, ты это специально.

— Это не так!

Вспылила я, но Ремингтон даже не моргнул.

— Я понимаю. Когда я исчезну, тебе ведь понадобится новый носитель? Таким девчонкам, как ты, всегда нужен кто-то, на ком можно паразитировать, чтобы заглушить свое одиночество.

Резко бросил Ремингтон и сел на скамейку. Его лицо, скрытое в тени, казалось таким же одиноким, как заброшенные руины.

Ремингтон сегодня был сам не свой.

Особенно язвительный тон и явные следы усталости на лице. Синие глаза пересохли, словно у человека, страдающего бессонницей, а губы были обветренными и потрескавшимися.

— Где ты был? Что-то случилось? Да?

— Тебя это не касается.

Стоило мне подойти, как Ремингтон резко отпрянул от моей руки и грубо огрызнулся. По телу пробежало нехорошее предчувствие.

— Тебя вызывали в полицию?

Он не ответил. Сердце ухнуло вниз.

— Что они сказали? Что ты слышал?

— Это не твое дело.

— Но...!

— Какая разница, что я им там наговорил? Твое решение всё равно не изменится.

Горько усмехнувшись, Ремингтон посмотрел на меня снизу вверх. Самоирония в его улыбке лишила меня дара речи. Во рту пересохло.

Отвернувшись, Ремингтон сглотнул, словно сдерживая подступающую тошноту. Его крупный кадык дернулся. Это было лицо человека, раз за разом проглатывающего кипящую ярость.

Что же с тобой произошло.

— ...Лучше бы я никогда тебя не знал.

Безжизненный голос Ремингтона растворился в ветре.

— Ты меня уничтожила.

Его опустошенный взгляд обратился ко мне.

Стоило мне встретиться с ним глазами, как внутри всё заболело. Прошло всего несколько недель, а я уже начала забывать, как Ремингтон смотрел на меня раньше.

Какая же садистская у меня память. Воспоминания, дающие мне жизнь, стираются так легко. Остаются лишь те, что приносят бесконечную боль.

— Не... не говори так. Ты ведь всё еще...

— Посмотри на меня! Я уничтожен!

В отчаянии закричал Ремингтон.

— Каждую ночь мне снятся кошмары. Как мы с матерью падаем в чудовищный ад, а ты бросаешь жалкого меня и уходишь в свой идеальный, сияющий мир. И место рядом с тобой займу не я. Рядом с тобой будет стоять кто-то вроде Грэма, кто понравится твоему отцу. И ты будешь улыбаться этому ублюдку, как улыбалась мне, шептать ему о любви...

Он крепко сжал кулаки и опустил голову. Не в силах справиться с гневом, он тяжело, прерывисто задышал. Широкая спина Ремингтона судорожно вздымалась.

— Но знаешь, Дэни, что самое худшее?

Ремингтон поднял на меня бесконечно одинокий взгляд.

— Что ты бросила меня и выбрала своего отца, а я... я не могу бросить тебя.

— …….

В груди всё сжалось. Из самых глубин к горлу подступил горячий ком. Я изо всех сил напряглась и до боли прикусила губу.

Ремингтон устало посмотрел на меня.

— Так что уходи ты.

— …….

— Брось меня первой, чтобы я мог спокойно тебя ненавидеть и проклинать.

Я просунула пальцы под рукава и до боли впилась ногтями в собственную руку. Было невыносимо. Если бы я не причиняла себе физическую боль, эта мука свела бы меня с ума.

В груди всё горело. Хотелось разрыдаться, но я не имела на это права. Если даже плакать буду я, у Ремингтона не останется вообще ничего.

— Дэни, сегодня последний день, когда я люблю тебя.

Я внимательно посмотрела в лицо Ремингтона.

Лицо человека, который меня ненавидит и хочет убить.

Но я знала: если я действительно уйду, это будет лицо человека, который повесится раньше меня.