Одновременно с распахнувшейся дверью и ворвавшимся в салон холодным ветром тело Дункана потянуло вниз.
— Угх!
Издав сдавленный крик, Дункан покатился по земле. Огромная туша, закрывавшая мне обзор, исчезла, и я увидела Грейси, которая оперлась о заднее сиденье и внимательно осматривала меня. На ее лице, как обычно, не было ни единой эмоции.
— Вы в порядке?
— А, да... Спасибо.
Слегка опешив, я кивнула и поправила платье. Дункан, распластавшийся на земле, шатаясь, поднялся на ноги. Его дорогущий костюм был перепачкан в дорожной пыли.
— Эй! Ты хоть понимаешь, кто я такой?!
— Понимаю.
Грейси закрыла заднюю дверь и преградила Дункану путь, не давая ему снова сесть в машину. Мимо нашего припаркованного на обочине автомобиля со свистом проносились другие машины, ослепляя светом фар.
— А-а-аргх!
Столкнувшись с крупной женщиной, Дункан так и не решился пустить в ход кулаки. Тяжело вздохнув, он с силой потер лицо руками. Если бы они начали драться, он бы проиграл. Дункан, видимо, быстро это сообразил.
Грейси служила в спецназе и имела боевой опыт. Но что еще важнее — она была преданным псом, который никогда не ослушается приказа начальства. Дункан не был настолько глуп, чтобы не понимать: драться с такой собакой — чистое самоубийство.
— Возвращайтесь сами.
— Вокруг одни долбанутые психи.
Дункан, задыхаясь от злости, с ненавистью посмотрел на Грейси. Но как бы он ее ни оскорблял, Грейси продолжала молча смотреть на него с непроницаемым лицом. Это было молчаливое предупреждение.
— Всё, езжайте! Валите отсюда!
В конце концов Дункан признал поражение и пренебрежительно махнул рукой, прогоняя нас. Только после этого Грейси вернулась на водительское сиденье. Двери со щелчком заблокировались.
Пока я сидела с закрытыми глазами, пытаясь успокоить дыхание, Грейси молча прибавила температуру в салоне. Из дефлекторов подул теплый воздух.
— Мисс, я еще не настолько хорошо вас знаю, чтобы самой принимать решения, как действовать.
— …….
— Поэтому, если вам понадобится помощь, позовите меня по имени. И я буду действовать.
Сказала Грейси. Ее голос был сухим и шершавым, как горячий воздух из обогревателя, но в нем чувствовалось тепло. Я медленно открыла глаза и посмотрела на Грейси. Встретившись со мной взглядом через зеркало заднего вида, она спросила:
— Можем ехать?
Я кивнула. Грейси плавно нажала на газ. В маленькое боковое зеркальце было видно удаляющуюся фигуру Дункана. Посмотрев на него, всё еще прожигающего взглядом нашу машину, я снова закрыла глаза.
«Потому что он не настоящий Грэм! Такие фальшивки, как он, обязаны лезть из кожи вон, чтобы доказать свою значимость!»
Фальшивки, которым нужно доказывать свою значимость...
Не смеши, Дункан. Ты ничего не понимаешь.
«Мне тебя жаль! Жалко смотреть, как ты лезешь вон из кожи, лишь бы угодить отцу! Жалко смотреть, как ты чахнешь и гниешь изнутри, потому что не можешь забыть Ремингтона!»
Одни смеются надо мной, называя фальшивкой, другие — жалеют за то, как отчаянно я пытаюсь стать настоящей.
Но, Дункан, был человек, который назвал меня Синим Гранатом. Всё зависит от того, какое имя тебе дадут.
Я закрыла лицо руками.
***
На следующее утро все газеты и интернет пестрили статьями о Ремингтоне. Все наперебой писали о «Re-sync» и уделяли особое внимание Ремингтону. Заодно всплыл старый скандал с Джулией, а вместе с ним возобновились подозрения в адрес моего отца.
Ховард: «Прощения не будет»... Намек на Родерсона?
Сын Джулии Ховард, Ремингтон Ховард, появился на новогоднем банкете, устроенном избранным президентом Хопкинсом, в качестве генерального директора компании «Re-sync». Он является ключевым фигурантом в деле о заговоре Родерсона, о котором ранее заявлял конгрессмен Чейз от Гражданской партии. В то время Ховард хранил молчание и был приговорен к двум годам тюрьмы. (...пропуск...) Источники утверждают, что «ненависть Ховарда к Родерсону должна быть колоссальной», и что «его слова на новогодней вечеринке — это фактически объявление войны конгрессмену Родерсону».
Я отбросила телефон и уткнулась лицом в подушку. Кровь кипела от бури эмоций — не то от грусти, не то от гнева.
Я потратила столько лет, чтобы просто взять себя в руки. Еле-еле научилась делать вид, что со мной всё в порядке, а теперь человек, которого я любила, наводит на меня пистолет. Это был какой-то кошмар.
Мне хотелось притащить Ремингтона сюда и вцепиться ему в горло.
Умолять его оставить меня в покое. Хотелось сказать ему: ты заставил меня поплатиться, я достаточно настрадалась. Теперь мы могли бы окончательно забыть друг друга и начать жизнь с чистого листа, так зачем ты снова ворошишь прошлое? Ты ведь не знаешь. Не знаешь, как тяжело мне было убить тебя внутри себя.
— Дэни!
Ко мне домой примчался Максвелл и сразу же вломился в мою комнату. Будучи одетой только в белую ночную сорочку, я поспешно натянула на себя одеяло, но Максвелл, не обращая на это внимания, широкими шагами подошел к кровати, размахивая черным кожаным пальто.
— Ты реально не знала?
— Может, начнешь стучаться?
— Отвечай. Ты правда вообще не догадывалась, что Ремингтон связан с «Re-sync»?
— Не знала! Откуда мне было знать?
Я вспылила, но Максвелл, похоже, мне не поверил.
— Вы же виделись с Хопкинсом на мемориале Джулии. Вас тогда еще сфоткали вместе. Этот ублюдок тебе никаких намеков не давал?
— Мне даже в голову не могло прийти, что Ремингтон как-то с этим связан. Дай он мне хоть сто намеков, я бы всё равно не поняла.
— А вчера? Ничего такого не было?
— Вчера...
Много чего пришло мне на ум. Но от того, что я расскажу об этом брату, ничего не изменится. Станет только шумнее. У меня и самой голова шла кругом.
— Клянусь, я всё это время даже не пыталась ничего о нём узнать. Если бы я знала, что он помогает Хопкинсу, я бы не сидела сложа руки во время праймериз.
— Ладно. Будем надеяться, что отец тебе поверит.
Максвелл порылся в моем шкафу, достал длинный кардиган и швырнул его мне на голову.
— Оденься. Отец едет сюда.
***
За столом, где сидели я, отец и Максвелл, царила тишина. Слышно было лишь тихое журчание кофе, который разливала по чашкам Кэти, проходя вокруг стола.
Отец, с самого утра первого дня нового года одетый в безупречно чистую рубашку, молча вдыхал аромат кофе. По его невозмутимому лицу невозможно было понять, о чем он думает.
— Отец, что будем делать с Ремингтоном Ховардом?
Снова поторопил его Максвелл. Отец опустил чашку и ответил:
— Не обращайте на него внимания.
— ...Что?
Я, застывшая от напряжения, только тогда медленно подняла голову.
— Вы хотите сказать, что можно оставить всё как есть?
— Он всё равно мелкая сошка.
— Это не так!
Вспылил Максвелл, бросаясь возражать:
— Ховард — это бомба замедленного действия! Его влияние выросло до небес, и он уже открыто объявил нам войну. Если этот ублюдок сболтнет прессе лишнего, у нас будут серьезные проблемы. Нужно выяснить, чего он хочет и зачем вообще появился!
— И что, по-твоему, я должен теперь его бояться?
— Н-нет, я не это имел в виду...
— Спешить некуда. С этим я сам разберусь. Сейчас у нас есть куда более серьезная, черт возьми, проблема. И вот она.
Отец с ледяным лицом пододвинул к нам свой телефон. На экране шло видео со сплетен-канала «Викиз».
— А, это...
Мое лицо побледнело. На видео репортер с зализанными волосами, глядя в камеру, весело вещал:
«Но это еще не все горячие новости с новогодней вечеринки! Поговаривают, что вокруг Дэйны Родерсон, младшей дочери конгрессмена Родерсона, разыгралась настоящая любовная драма между братьями Грэм!»
Стоило его блестящим губам произнести мое имя, как Максвелл бросил на меня ледяной взгляд, а я опустила голову, избегая их глаз. Казалось, над моей головой сгущаются черные тучи.
На весь экран появилось лицо Дункана, который смотрел прямо в камеру и выдавал свое объявление войны. В дрожащем кадре Дункан, тыча пальцем в объектив, говорил:
«Ремингтон Ховард состоял в отношениях с Дэни? Не смешите. Этот ублюдок ни разу не относился к Дэни как к любимой девушке».
«Дункан!»
«Дэйна Родерсон выйдет замуж за меня».
Как только ролик закончился, на экране снова появились эксперты в студии. Они смеялись, хлопали в ладоши, а кто-то даже присвистнул.
«Удивительно! Ведь до сих пор считалось, что брак обсуждается между Дэйной Родерсон и старшим братом, Алексом Грэмом!»
«Именно так! Из дочери водителя в дочь Родерсона — вот это поворот судьбы! Интересно, какой из двух лотерейных билетов она выберет на этот раз?»
«Мисс Родерсон! Как женщина женщине советую — попробуйте стереть защитный слой с обоих! А, стоп. С Ремингтоном Ховардом их уже три? Приготовьте побольше монеток! И не забудьте про витаминки!»
Когда женщина-эксперт загоготала так, что стали видны гланды, Максвелл выключил видео и вернул телефон отцу. Его ледяной взгляд всё еще был прикован ко мне. На меня накатила волна стыда.
— Такое произошло, и ты молчала?
Сказать было нечего. Слова о том, что у меня просто вылетело из головы, прозвучали бы как жалкая отмазка. Я встретила Ремингтона, он объявил мне войну, а перед ним устроил истерику Дункан, который потом еще и пытался силой меня поцеловать.
Я была в шоке и панике от всего этого безумия, обрушившегося на меня в один день. К тому же я и представить не могла, что канал «Викиз» сольет это видео в сеть.
— В наше время СМИ совсем страх потеряли. Никаких исков не боятся.
Пробормотал брат, еще раз просматривая сюжет. Отец всё так же молча смотрел на меня. Я с почтением встретила его взгляд.
— Прошу прощения. Это моя вина. Я сама всё улажу.
— И как же?
— Встречусь с Дунканом и поговорю с ним. Я должна была четко обозначить свою позицию, но, видимо, вела себя слишком нерешительно.
Губы пересохли.
— Если прикажете, я попрошу семью Грэм потребовать опровержения от «Викиз».
— Не нужно. Если начнешь бегать по редакциям, только раздуешь скандал. Сосредоточься на том, чтобы заткнуть Дункана.
Сказав это, отец отпил кофе. Максвелл бросил на меня косой, подозрительный взгляд. Это было неприятно.
— Что? Что-то не устраивает?
— Пытаюсь понять, настолько ли ты привлекательна, чтобы таскать за собой сразу троих мужиков.
— ...Не преувеличивай. Ремингтона тут явно стоит вычеркнуть.
— Ну да. Если бы вдобавок ко всему еще и Ховард сейчас заявил, что хочет на тебе жениться, это был бы вообще полный пиздец.
Отец рассмеялся, видимо, сочтя слова брата забавными.
— Если бы он на такое пошел, пришлось бы признать его смелость.
— Какая там смелость, это просто наглость. Позариться на Родерсон. У Грэмов и так конкуренция жесткая, куда уж там какому-то Ховарду.
Брат цокнул языком и снова включил видео с канала «Викиз».
— Будь осторожна. У этого придурка глаза совсем сумасшедшие. Смотрит так, словно уже считает тебя своей вещью.
Он пересмотрел сцену, где Дункан заявляет о браке, несколько раз, и предупредил меня:
— Отшей его как можно жестче. А если поймешь, что слова до него не доходят, сразу звони мне. Поняла?
Я кивнула. На поставленном на паузу видео глаза Дункана горели так, словно он был готов сожрать камеру. Как глаза безумной гиены, готовой на всё ради своей добычи.